Как сделать макет вулкана география


Как сделать макет вулкана география

Как сделать макет вулкана география

Как сделать макет вулкана география



УДК 938 ББК 63.3(0)3 И 90

Авторы: Ю.В. Андреев, Г.А. Кошеленко, В.И. Кузищин, Л.П. Маринович

Династические таблицы составлены Т.Б. Гвоздевой,

Карты и планы подобраны А.В. Стрелковым

Иллюстрации подобраны В.И. Кузищиным

Рецензенты:

кафедра истории древнего мира Саратовского государственного университета (зав. кафедрой проф. В.Н. Парфенов); доктор исторических наук Ю.Г. Виноградов

История Древней Греции: Учеб./Ю.В. Андреев, Г.А. Кошеленко, И 90 В.И. Кузищин, Л.П. Маринович; Под ред. В.И. Кузищина. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: Высш. шк., 2003. — 399 с: ил., карты.

ISBN 5-06-003676-6

Учебник содержит систематическое изложение происхождения, формирования, расцвета и упадка древнегреческой цивилизации, начиная с первичной государственности Крита и кончая эллинистическим Египтом, завоеванным в конце I в. до н.э. Римом. В новое издание (2-е — 1996 г.) внесены изменения в соответствии с современными достижениями исторической науки. В приложении даны перечень важнейших греческих богов и хронологическая таблица.

Для студентов вузов, преподавателей школ и колледжей, всех интересующихся историей мировых цивилизаций

УДК 938 ББК 63.3(0)3

ISBN 5-06-003676-6

 © ФГУП Издательство «Высшая школа», 2003

Оригинал-макет данного издания является собственностью издательства «Высшая школа» и его репродуцирование (воспроизведение) любым способом без согласия издательства запрещено.


 


 


3

История Древней Греции является одной из составных частей истории древнего мира, изучающей состояние классовых обществ и государств, которые возникли и развивались в странах Древнего Востока и Средиземноморья. История Древней Греции изучает возникновение, расцвет и падение общественных и государственных структур, которые образовались на территории Балканского полуострова и в Эгейском регионе, в Южной Италии, на о. Сицилия и в Причерноморье. Она начинается с рубежа III—II тысячелетий до н. э. — с возникновения первых государственных образований на острове Крит, а заканчивается во II—I вв. до н. э., когда греческие и эллинистические государства Восточного Средиземноморья были захвачены Римом и включены в состав Римской средиземноморской державы.

За двухтысячелетний период истории древние греки создали рациональную экономическую систему, основанную на экономном использовании трудовых и природных ресурсов, гражданскую общественную структуру, полисную организацию с республиканским устройством, высокую культуру, оказавшую огромное воздействие на развитие римской и мировой культуры. Эти достижения древнегреческой цивилизации обогатили мировой исторический процесс, послужили фундаментом для последующего развития народов Средиземноморья в эпоху римского господства.

Географические рамки древнегреческой истории не были постоянными, а менялись и расширялись по мере исторического развития. Основной территорией древнегреческой цивилизации был Эгейский регион, т. е. балканское, малоазийское, фракийское побережья и многочисленные острова Эгейского моря. С VIII—VI вв. до н. э., после мощного колонизационного движения из района Эгеиды, известного как Великая греческая колонизация, греки освоили территории Сицилии и Южной Италии, которые получили название Великой

Греции, а также побережье Черного моря. После победоносных походов Александра Македонского в конце IV в. до н. э. и завоевания Персидской державы на ее развалинах на Ближнем и Среднем Востоке вплоть до Индии образовались эллинистические государства и эти территории стали частью древнегреческого мира. В эпоху эллинизма греческий мир охватывал громадную территорию от Сицилии на западе до Индии на востоке, от Северного Причерноморья на севере до первых порогов Нила на юге. Однако во все периоды древнегреческой истории ее центральной частью считался Эгейский регион, где греческая государственность и культура зародились и достигли своего расцвета.

В отличие от многих стран Древнего Востока, для которых характерна этническая пестрота, сосуществование в рамках одних и тех же государств многих народов, племен, этнических групп, принадлежащих к разным языковым семьям и даже расам, для центрального региона Греции, т. е. Эгейского бассейна и южной части Балканского полуострова, характерным является определенная этническая однородность. Эти области были заселены в основном греческой народностью, представленной четырьмя племенными группами: ахейцы, дорийцы, ионийцы и эолийцы. Каждая из этих племенных групп говорила на своем диалекте и имела некоторые особенности в обычаях и религиозных воззрениях, но эти различия были незначительны. Все греки говорили на одном языке, хорошо понимали друг друга и четко осознавали свою принадлежность к одной народности и одной цивилизации. Наиболее древней племенной группой были ахейцы, которые пришли в южную часть Балканской Греции в конце III тысячелетия до н. э. В конце II тысячелетия до н. э. под напором дорийских племен, шедших из района современного Эпира и Македонии, ахейцы были

4

частично ассимилированы, частично оттеснены в горные местности. В 1 тысячелетии до н. э. потомки древних ахейцев проживали в горах Аркадии, в малоазийской области Памфилии и на Кипре. Дорийцы же заселили основную часть Пелопоннеса (Лаконику, Мессению, Арголиду, Элиду), многие южные острова Эгейского моря, в частности Крит и Родос, некоторые территории Карии в Малой Азии. Близки дорийцам были жители Эпира, Этолии и других областей Западной Греции. В Македонии проживали македонцы, принадлежавшие к особой ветви греческой народности.

Третья племенная группа, говорившая на аттическо-ионийском диалекте, поселилась в Аттике, Эвбее, островах центральной части Эгейского моря, таких, как Самос, Хиос, Лемнос, и в области Ионии на малоазийском побережье. Племенная группа эолийцев проживала в Беотии, Фессалии и в области Эолида на малоазийском побережье к северу от Ионии, в том числе на острове Лесбос.

Кроме греков в Эгейском регионе проживали остатки местных догреческих племен: лелеги, пеласги, карийцы, которые не играли заметной роли в этногенезе населения Греции 1 тысячелетия до н. э. Более важное значение в судьбах греческих государств имели жители горной страны Фракии — фракийцы.

Своеобразны природные условия Балканской Греции. В целом это горная страна, на долины и равнины приходится лишь около 20% всей территории. Многочисленные горные кряжи делят Балканскую Грецию на множество мелких и мельчайших, изолированных друг от друга долин, располагающих к замкнутой обособленной жизни. Многие такие долины имели выход к морю и по морским путям могли поддерживать связь не только с соседними полисами, но и с далекими странами. Море играло огромную роль в жизни и историческом развитии древнегреческих государств. Береговая линия Эгейского побережья нео-

бычайно изрезана и изобилует многочисленными бухтами и гаванями, удобными для мореплавания.

Греция богата полезными ископаемыми: мрамором, железной рудой, медью, серебром, деревом, гончарной глиной хорошего качества, что обеспечивало греческое ремесло достаточным количеством сырья.

Почвы Греции каменисты, средне-плодородны и трудны для возделывания. Однако обилие солнца и мягкий субтропический климат делали их благоприятными для выращивания виноградной лозы и оливковых деревьев. Были и просторные долины (в Беотии, Лаконике, Фессалии), пригодные для земледелия.

Историю Древней Греции можно разделить на три больших этапа: 1) раннеклассовые общества и первые государственные образования II тысячелетия до н. э. (история Крита и Ахейской Греции); 2) формирование и расцвет полисов как независимых городов-государств, создание высокой культуры (в XI—IV вв. до н. э. ); 3) завоевание греками Персидской державы, образование эллинистических обществ и государств.

Для первого этапа древнегреческой истории характерно зарождение и существование раннеклассовых обществ и первых государств на Крите и в южной части Балканской Греции (преимущественно в Пелопоннесе). Эти ранние государственные образования имели в своей структуре много пережитков родоплеменного строя, установили тесные контакты с древневосточными государствами Восточного Средиземноморья и развивались по пути, близкому тому, которым шли многие древневосточные государства (государства монархического типа с разветвленным государственным аппаратом, громоздкими дворцовыми и храмовыми хозяйствами, сильной общиной). В первых государствах, возникших в Греции, была велика роль местного, догреческого, населения. На Крите, где классовое общество и государство сложились раньше,

чем в материковой Греции, критское (негреческое) население было основным. В Балканской Греции господствующее место занимали греки-ахейцы, пришедшие в конце III тысячелетия до н. э. с севера, возможно, из района Дуная, но и здесь роль местного элемента была велика. Критоахейский этап подразделяется на три периода в зависимости от степени общественного развития, причем эти периоды различны для истории Крита и материковой Греции. Для истории Крита они называются минойскими (по имени правившего на Крите царя Миноса), а для материковой Греции — элладскими (от названия Греции Эллада).

1. Раннеминойский (XXX—XXIII вв. до н. э.) — господство доклассовых родовых отношений.

2. Среднеминойский период, или период старых дворцов (XXII—XVIII вв. до н. э), — образование государственной структуры, возникновение различных социальных групп, письменности.

3. Позднеминойский период, или период новых дворцов (XVII—XII вв. до н. э.), — объединение Крита и создание критской морской державы, расцвет критской государственности, культуры, завоевание Крита ахейцами и упадок Крита.

1. Раннеэлладский период (XXX— XXI вв. до н. э.) — господство первобытных отношений, догреческое население.

2. Среднеэлладский период (XX— XVII вв. до н. э.) — расселение греков-ахейцев в южной части Балканской Греции, в конце периода разложение родоплеменных отношений.

3. Позднеэлладский, или микенский (XVI—XII вв. до н. э.),— возникновение раннеклассового общества

5

и государства, появление письменности, расцвет микенской цивилизации и ее упадок.

На рубеже II—1 тысячелетий до н. э. в Балканской Греции происходят серьезные социально-экономические, политические и этнические перемены. С XII в. до н. э. начинается проникновение с севера греческих племен дорийцев, живущих в условиях родоплеменного строя. Хиреют и гибнут ахейские государства, упрощается социальная структура, забывается письменность. На территории Греции (включая Крит) вновь устанавливаются первобытно-родовые отношения, происходит понижение социально-экономического и политического уровня общественного развития. Таким образом, новый этап древнегреческой истории — полисный — начинается с разложения родоплеменных отношений, установившихся в Греции после гибели ахейских государств и проникновения дорийцев.

Полисный этап истории Древней Греции в зависимости от степени социально-экономического, политического и культурного развития делится на три периода:

1. Гомеровский период, или темные века, или предполисный период (XI— IX вв. до н. э.), — родоплеменные отношения в Греции.

2. Архаический период (VIII—VI вв. до н. э.) — формирование полисного общества и государства. Расселение греков по берегам Средиземного и Черного морей (Великая греческая колонизация).

3. Классический период греческой истории (V—IV вв. до н. э.) — расцвет древнегреческой цивилизации, рациональной экономики, полисного строя, греческой культуры.

Греческий полис как суверенное мелкое государство со своей специфической социально-экономической и политической

6

структурой, обеспечивший быстрое развитие производства, формирование гражданского общества, республиканских политических форм и замечательной культуры, исчерпал свои потенциальные возможности и в середине IV в. до н. э. вступил в полосу затяжного кризиса. Серьезный кризис переживала в IV в. и Персидская держава, объединявшая большую часть древневосточного мира. Преодоление кризиса греческого полиса, с одной стороны, и древневосточного общества — с другой, могло произойти лишь с помощью создания новых социальных структур и государственных образований, которые бы сочетали в себе начала греческого полисного строя и древневосточного общества. Такими обществами и государствами стали так называемые эллинистические общества и государства, возникшие в конце IV в. до н. э., после распада «мировой» империи Александра Македонского.

Объединение процессов исторического развития Древней Греции и Древнего Востока, ранее развивавшихся в известной изоляции, образование новых эллинистических обществ и государств, представлявших собой большее или меньшее сочетание и вза-

имодействие греческих и восточных начал в области экономики, социальных отношений, политических учреждений и культуре, открыли новый этап древнегреческой (и древневосточной) истории, глубоко отличный от предшествующего, собственно полисного этапа ее истории.

Эллинистический этап древнегреческой (и древневосточной) истории тоже делится на три периода: 1) Восточные походы Александра Македонского и образование системы эллинистических государств (30-е годы IV в. до н. э. — 80-е годы III в. до н. э.); 2) функционирование эллинистических обществ и государств (80-е годы III в. до н. э. — середина II в. до н. э.); 3) кризис эллинистической системы и завоевание эллинистических государств Римом на Западе и Парфией на Востоке (середина II в. — I в. до н. э.). Захват римлянами в 30 г. до н. э. последнего эллинистического государства — Египетского царства, управляемого династией Птолемеев, — означал конец не только эллинистического этапа древнегреческой истории, но и конец длительного развития древнегреческой цивилизации, которое составляет содержание курса «История Древней Греции».

В распоряжении современных исследователей имеются многочисленные источники самых разных категорий. Это прежде всего письменные материалы (исторические труды, произведения художественной и научной литературы, публицистика, речи ораторов, юридические документы, письма, деловые документы и мн. др.), памятники материальной культуры, в основном добываемые при археологических раскопках (руины городов, остатки крепостных сооружений, общественных зданий, жилых домов, гробниц, храмов, орудия труда,

оружие, предметы повседневного обихода и т. п.), материал этнографических наблюдений (изучение древних обычаев, учреждений, обрядов), большое количество разнообразных надписей, монеты. Сведения о далеком прошлом можно почерпнуть с помощью анализа структуры словарного запаса древнегреческого языка и преданий устного народного творчества (записанных фольклорных материалов).

II тысячелетия до н. э.

1. Источники по истории Крита и Ахейской Греции II тысячелетия до н. э. Немногочисленные источники этого времени

7

подразделяются на три основные категории: письменные памятники, написанные слоговым письмом Б, данные археологических раскопок городов и поселений и сведения по истории II тысячелетия до н. э., сохранившиеся в произведениях греческих авторов более позднего времени.

Таблички, написанные письмом Б, были найдены при раскопках на Крите А. Эвансом в 1901 г., однако лишь в 1953 г. английский ученый М. Вентрис расшифровал непонятный язык надписей. В настоящее время известно несколько тысяч табличек, написанных письмом Б. Они найдены в развалинах Кносса на Крите, при раскопках городов Пилоса, Микен, в Фивах, Тиринфе, но более всего (свыше 90% всех текстов) обнаружено в архивах Кносса и Пилоса. Подавляющее большинство табличек датируется XIV—XII вв. до н. э. Надписи очень кратки и представляют собой главным образом документы хозяйственной отчетности. В них содержатся сведения о сдаче земли в аренду, о количестве голов скота, о выдаче продовольствия работникам и обслуживающему персоналу; нередко это списки рабов и рабынь, занятых в тех или иных службах дворца, списки ремесленников и перечень сырьевых материалов при них; списки подлежащих мобилизации воинов и матросов, а также описи конфискованного имущества. Таблички дают информацию о функционировании дворцового хозяйства, о взаимоотношениях между дворцом и низшими административными единицами, об управлении государством в целом, что позволяет представить основные черты управления и экономики ахейских царств второй половины II тысячелетия до н. э.

Кроме табличек, найденных в дворцовых архивах, сохранились надписи, состоящие из сокращений отдельных слов, наносившиеся краской или процарапанные на стенках глиняных сосудов, отдельные буквы на печатях, ставившихся на глиняных пробках и бирках.

Археологические раскопки дают самые разнообразные сведения о материальной

культуре. Наиболее важные находки были обнаружены при раскопках обширных дворцовых комплексов: в Кноссе и Фесте на о. Крит, в Микенах и Пилосе в Пелопоннесе. Многочисленные помещения, сложная планировка дворцов, включающая роскошные апартаменты, приемные залы, храмовые комнаты, ремесленные мастерские, хозяйственные кладовые, огромное количество различных предметов повседневного быта и разнообразное оружие дают представление о насыщенной и напряженной жизни этих центров крупнейших монархий II тысячелетия до н. э.

Большой интерес представляет открытие укрупненных поселений конца III тысячелетия до н. э. в Лерне (в северном Пелопоннесе) и в Рафине (в Аттике), где обнаружено бронзолитейное производство. Во второй половине II тысячелетия до н. э. вокруг дворцов в Микенах, Пилосе, Афинах, Фивах появляются посады, в которых проживают ремесленный люд и торговцы.

Примерами сельских поселений, где проживала основная масса ахейского населения, являются поселения/раскопанные в Кораку (около Коринфа), в Зигуриес (около Микен), и некрополь одного из сельских поселений в Аттике в Спарте. Здесь найдены остатки скромных жилищ, сложных по планировке общественных зданий, помещения мегаронного типа. Внушительные размеры отдельных зданий, находки большого количества керамики, включая расписную, а также бронзовых и золотых изделий говорят о процессе имущественного расслоения в среде сельского населения второй половины II тысячелетия до н. э.

Некоторая информация об истории ахейских и критских царств содержится в поздней греческой традиции. В поэмах Гомера «Илиада» и «Одиссея», составленных в IX—VIII вв. до н. э., сохранились не только живые воспоминания о недавнем прошлом, в частности о событиях Троянской войны, но и целые песни и сказания,

8

сложенные в ахейскую эпоху. В поэмах верно отражено политическое положение в Греции накануне Троянской войны, в частности преобладание Микен, основные союзники и противники греков, сам ход Троянской войны и ее результаты. В поэмах Гомера передано много реалий ахейского времени: описание ряда бытовых предметов (например, кубка Нестора), типов оружия, устройства боевых колесниц, приемов боя и др.

В произведениях греческих авторов V— IV вв. до н. э. (Геродота, Фукидида, Аристотеля) и последующих столетий (Страбона, Плутарха, Павсания) сохранились отдельные смутные воспоминания о славном прошлом греков, о могуществе критского царя Миноса, создании им обширной державы, о высокой культуре того времени. Довольно разнообразный, хотя и очень сложный для изучения материал об истории и культуре, обычаях и религии греков II тысячелетия до н. э. содержится в многочисленных сказаниях и мифах греков о богах и героях: о славном афинском герое Тезее, освободившем Афины от жестокой власти критского царя Миноса, о великом Геракле, который прислуживал трусливому царю Тиринфа Эврисфею, о плавании греческих героев во главе с Ясоном на корабле «Арго» к далеким берегам Колхиды и др. Тщательное критическое исследование содержания этих сказаний и мифов позволяет отделить реальные факты от вымысла и пополнить наши знания об истории Греции II тысячелетия до н. э.

Небольшое количество данных, главным образом о внешнеполитическом положении критских и ахейских царств, содержится в древневосточных памятниках. В частности, некоторые хеттские надписи XIV—XIII вв. до н. э. упоминают о союзе хеттов с государством Аххийява, расположенном в западной части Малой Азии. Некоторые египетские вещи середины II тысячелетия до н. э. (скарабеи, амулеты, бусы, найдена даже диоритовая статуэтка египтя-

нина с надписью его имени Усер) обнаружены на Крите. Крит (Кефтиу) упоминается в некоторых надписях фараона Тутмоса III как равноправный союзник могущественного египетского царства.

2. Источники по истории архаической и классической Греции. Общее количество и разнообразие источников для изучения истории Греции VIII—IV вв. до н. э. резко возрастает. С особой полнотой представлены письменные источники самых различных жанров.

Наиболее ранними письменными источниками стали эпические поэмы, приписываемые слепому сказителю Гомеру, — «Илиада» и «Одиссея». Эти произведения, считающиеся лучшими образцами эпического жанра мировой литературы, были составлены на основе многочисленных сказаний, легенд, песен, устных народных преданий, восходящих еще к ахейскому времени. Однако обработка и сведение этих разнородных частей в единое художественное произведение произошло в IX—VIII вв. до н. э. Не исключено, что эта работа могла принадлежать какому-то гениальному сказителю, известному нам под именем Гомера. Поэмы долгое время передавались устно, но в VII—VI вв. до н. э. были записаны, причем окончательная редакция и запись поэм была проведена в Афинах при тиране Писистрате в середине VI в. до н. э.

Каждая поэма состоит из 24 книг. Сюжетом «Илиады» является один из эпизодов десятого года Троянской войны, а именно ссора в стане греков между командующим греческим войском царем Микен Агамемноном и Ахиллом, предводителем одного из фессалийских племен. На этом фоне Гомер дает обстоятельное описание военных действий греков и троянцев, устройства военного лагеря и вооружения, системы управления, внешнего вида городов, религиозных воззрений греков и троянцев, повседневного быта.

В поэме «Одиссея» рассказывается о

9

приключениях царя Итаки Одиссея, возвращавшегося после разрушения Трои на родную Итаку. Боги подвергают Одиссея многочисленным испытаниям: он попадает к свирепому циклопу, проводит корабль мимо чудовищ Сциллы и Харибды, спасается от людоедов лестригонов, отклоняет чары волшебницы Кирки, превращающей людей в свиней, и т. д. Гомер показывает своего героя в разных ситуациях мирной жизни, что позволяет ему дать характеристику самых различных ее сторон: хозяйственные занятия, быт царского дворца и поместья, взаимоотношения между власть имущими и бедняками, обычаи, частности повседневного быта. Однако чтобы использовать данные гомеровских поэм для воссоздания отраженной в них исторической действительности, требуется самый внимательный и кропотливый анализ. Ведь каждая из поэм — прежде всего художественное произведение, в котором поэтический вымысел и историческая правда перемешаны самым причудливым образом. К тому же поэмы создавались и редактировались в течение нескольких столетий, и потому в них отразились разные хронологические пласты: жизнь и обычаи ахейских царств, общественные отношения так называемого гомеровского времени (XI—IX вв. до н. э.) и, наконец, время составления поэм (IX— VIII вв. до н. э.).

Ценные сведения о земледелии, тяжелом крестьянском труде и сельском быте можно получить из поэмы «Труды и дни» беотийского поэта Гесиода (рубеж VIII— VII вв. до н. э.). Ему же принадлежит другая поэма — «Теогония», где подробно описаны религиозные воззрения греков, происхождение богов, их генеалогия и взаимоотношения.

Для изучения социально-политической борьбы, развернувшейся в греческом обществе VII—VI вв. до н. э., важны данные, которые приводятся в политических элегиях греческих поэтов — Архилоха с Пароса, Солона из Афин, Феогнида из Мегар. Они

реалистично описывают тяжелую долю бедняков, острую ненависть демоса к аристократии, говорят об изгнаниях и конфискациях, о жалкой жизни скитальцев вдали от родного города.

Одним из важнейших источников являются сочинения древнегреческих историков. В отличие от поэтов, в произведениях которых трудно отделить художественный вымысел от жизненной реальности, историки стремятся дать правдивую историю, подобрать действительные факты. Первыми греческими историками были так называемые логографы, из них наиболее известны Гекатей из Милета (540—478 гг. до н. э.) и Гелланик из Митилены (480—400 гг. до н. э.). Логографы описывали древнейшую историю родных городов. За недостатком данных они обращались к мифам, стремясь рационалистически истолковать содержащиеся там сведения. Критический анализ мифологической традиции, проведенный логографами, был довольно поверхностным, и потому многим приводимым ими фактам не стоит доверять.

Логографы не ограничивались лишь толкованием мифологической традиции. В свои произведения они включали вполне достоверные сведения географического и этнографического характера, добытые ими во время их путешествий по разным греческим городам и странам Восточного Средиземноморья. В трудах логографов миф и действительность слабо различались и это определило ограниченное значение их трудов. Сочинения логографов дошли лишь в небольших отрывках.

Первым собственно историческим исследованием был труд Геродота из Галикарнасса (485—425 гг. до н. э.), названного еще в древности «отцом истории». Геродот родился в состоятельной семье, получил хорошее образование, принимал участие в политической борьбе в своем городе, был изгнан победившими противниками. Находясь в изгнании, Геродот много путешествовал, объездил почти все страны

10

14

выведенных колониях, может служить так называемая стела основателей греческой колонии Кирены об их взаимоотношениях с метрополией Ферой, надписи о разделе земель и наделении ими колонистов в двух локридских полисах (конец VI — начало V в. до н. э.).

Существует множество пространных надписей, регулирующих отношения между Афинами и их союзниками, например постановление афинского Народного собрания о статусе города Эрифр в союзе (60-е годы V в. до н. э.) и города Халкиды (445 г. до н. э.). Весьма содержательными являются надписи о законодательно установленных взносах разных городов I Афинского морского союза с 454 по 425 г. до н. э. К концу IV в. до н. э. относится очень важная надпись из Херсонеса (совр. Севастополь), так называемая Херсонесская присяга о государственном устройстве Херсонеса.

Благодаря успехам нумизматики в настоящее время возрастает значение монет как исторического источника. Найденные в очень большом количестве (ежегодно находят по нескольку тысяч монет), они представляют массовый материал, который может быть подвергнут статистической обработке. Изучение веса монет, имеющихся на них символов и знаков, надписей, состава монетных кладов, распределения монет позволяет получить сведения самого разнообразного характера (о денежном обращении, товарном производстве, о торговых и политических отношениях городов, о религиозных воззрениях, событиях культурной жизни и др.). Наиболее полными публикациями имеющихся монетных собраний являются каталоги Британского музея, а также сводка всех кладов греческих монет, которая была предпринята Американским нумизматическим обществом в 1973 г.

Огромный и возрастающий год от года материал археологических раскопок является важнейшим источником знаний о самых различных сторонах жизни греческого общества. На территории Греции, других

стран Средиземноморья и Причерноморья работают ежегодно сотни археологических экспедиций, которые ведут крупномасштабные работы. Археологический материал самый разнообразный: открыты целые города (раскопки Олинфа, Херсонеса Таврического, Коринфа), общегреческие святилища (храмовые комплексы в честь Аполлона в Дельфах и на Делосе), знаменитый религиозно-спортивный комплекс в Олимпии (при раскопках 1876—1881 гг. обнаружены 130 скульптур, 1000 надписей, 6000 монет, несколько тысяч бронзовых вещей, не считая фундаментов многих зданий).

Интересные данные получены при изучении отдельных комплексов, например при раскопках квартала гончаров в Афинах и афинской центральной площади — агоры, исследовании афинского Акрополя, театра в Эпидавре, некрополя в Танагре и других аналогичных комплексов. Здесь обнаружены сотни тысяч вещей различного назначения — орудия труда, оружие, предметы повседневного быта.

Постоянные археологические изыскания проводятся в греческих городах Северного Причерноморья, в городах Ольвии (включая Березань), Херсонесе Таврическом, Пантикапее, Фанагории и многих других.

3. Источники по истории Греции эллинистического периода. Количество источников, относящихся к этому времени, возрастает по сравнению с предшествующим периодом, появляются новые категории источников, например документы, написанные на папирусах, которые были обнаружены при раскопках в Египте.

Из исторических сочинений, дающих связное изложение событий эллинистической истории с определенной авторской концепцией, с проверкой фактов, насколько она была тогда возможна, наибольшее значение имеют труды Полибия и Диодора. Полибий (200—118 гг. до н. э.) является одним из выдающихся греческих историков. В молодости он занимался активной

15

политической деятельностью в Ахейском союзе, после разгрома Македонии при Пидне в 168 г. до н. э. он в качестве заложника был переведен в Рим и прожил там до своей смерти. В Риме Полибий сблизился с рядом крупных политических деятелей, в частности со Сципионом Эмилианом, и был в курсе всех государственных дел Римской республики, т. е. всего Средиземноморья. Полибий много путешествовал. Он был в Египте, Малой Азии, Римской Африке, Испании, объехал все атлантическое побережье Африки и Испании. Полибий был хорошо информированным историком, имел доступ в государственные архивы, встречался со многими очевидцами исторических событий. В его сочинении подробно излагается история греческого и римского мира с 220 по 146 г. до н. э., содержатся ценные сведения о государственных финансах, военном деле, социально-политических столкновениях, об устройстве многих государств. Автор развил в своем труде продуманную теорию исторического развития в виде повторяющихся циклов, в которых происходит естественное и закономерное перерождение основных государственных форм (монархии в аристократию, аристократии в демократию).

В «Исторической библиотеке» Диодора Сицилийского (I в. до н. э.), состоящей из 40 книг, полностью сохранились книги I — V, XVIII—XX, в которых кроме истории классической Греции (V—IV вв. до н. э.) подробно описаны борьба диадохов, история правления тирана Агафокла в Сицилии и другие события раннеэллинистической истории (до 30 г. до н. э.). Диодор пользовался достоверными источниками, и его фактический материал представляет большую ценность. Наряду с событиями военно-политическими Диодор освещает также экономическое положение воюющих сторон, например Египта и Родоса, кратко сообщает о социальных столкновениях.

Богатейшие сведения самого разнообразного содержания приведены в «Географии» Страбона (64/63 г. до н. э. — 23/24 г.

н. э.). Труд Страбона — не столько география в общепринятом смысле, сколько энциклопедическое руководство для практических нужд государственного управления. Поэтому Страбон самым тщательным образом описывает не только географическое положение, климат, природные ресурсы, но и особенности хозяйственной жизни каждой области, государственное устройство, наиболее знаменательные политические события, достопримечательности культуры. Большая часть объемистого труда Страбона (12 книг из 17) посвящена описанию греческого мира. В книгах Страбона довольно много сведений, относящихся к архаическому и классическому времени, но наибольшая информация дана как раз по эллинистическому периоду греческой истории.

Большую ценность для раннеэллинистической истории представляют собой сочинения Плутарха, особенно его биографии крупнейших греческих и римских политических деятелей III—I вв. до н. э. Всего Плутарх дает описание биографий 9 выдающихся греков, в том числе Александра и Пирра. Плутарх дает жизнеописание как эллинистических царей, так и политических деятелей разных греческих полисов. Биографии Плутарха составлены на основе многочисленных, тщательно подобранных источников, многие из которых не дошли до нашего времени, и содержат богатейший материал по политической истории, религии и культуре раннеэллинистической эпохи. В целом биографии эллинистических деятелей написаны Плутархом с большей тщательностью и точностью, чем биографии греков архаического и классического периодов.

Уникальным по богатству материала для воссоздания истории культуры Греции всех эпох, включая архаическую, классическую и эллинистическую, является сочинение Павсания (II в. н. э.) «Описание Эллады». Труд Павсания состоит из 10 книг,

16

17

надписей исторического содержания под редакцией Тода, также сборник исторических надписей под редакцией Моретти (в 1967—1975 гг.) и ряд других публикаций. Изданы подборки надписей некоторых регионов, например сборник греческих и латинских надписей Северного Причерноморья, подготовленный В.В. Латышевым в 1885—1916 гг., т. I, II, IV. Непрерывно пополняется нумизматический материал, насчитывающий до нескольких сотен тысяч различных монет. Сотни археологических экспедиций многих стран мира ведут интенсивные и плодотворные раскопки различных центров эллинистических обществ.

Разные категории источников дополняют друг друга. Так, например, история Греко-Бактрийского царства в значительной степени известна на основе нумизматических материалов и данных археологических раскопок. Открытие таких интересных и богатых городов, как Дура-Европос на Евфрате и Ай-Ханум в Северном Афганистане (древнее название этого города неизвестно), расширили наши сведения по истории градостроительства, военной фортификации, городскому быту и экономике, социальным и политическим отношениям,' культуре Селевкидского государства, хотя свидетельств об этих городах в литературных источниках практически нет.

Новой категорией источников для изучения эллинистической истории, особенно Египетского царства Птолемеев, являются многочисленные тексты на папирусах. К настоящему времени известно свыше 250 тыс. различных папирусных находок из

Египта, и их обработкой занимается особая научная дисциплина — папирология. Среди папирологических документов обнаружены целые исторические и художественные произведения, например трактат Аристотеля «Афинская полития»; историческое сочинение, описывающее греческую историю первой половины IV в. до н. э. (так называемый Оксиринхский историк), многие комедии Менандра, тексты Гомера и т. д. Содержание этого огромного собрания папирусов необычайно разнообразно: царские распоряжения, законы, литературные произведения, счета, хозяйственные договоры, брачные контракты, переписка, ученические упражнения, прошения, религиозные тексты, постановления различных собраний и т. д. Папирусы характеризуют внутреннюю жизнь птолемеевского Египта с такой полнотой, какой мы не имеем ни для одного эллинистического общества. В настоящее время египетские папирусы собраны и изданы многотомными сериями. Наиболее крупными являются многотомные собрания папирусов из Тебтюниса, Оксиринха, Гибелена, публикация архива Зенона и многие другие.

В целом многочисленные и разнообразные источники по истории различных периодов греческой истории позволяют показать основные направления развития древнегреческого общества — от начальных этапов формирования классового рабовладельческого общества и государства до завоевания греческих полисов и эллинистических государств Римом.

XIX — начале XX в.

1. Изучение истории Древней Греции в XIXначале XX в. В конце XVIII — первой половине XIX в. история Древней Греции приобретает важное значение в европейской исторической науке. Этому способствовало несколько обстоятельств. Одно из

них — достижения классической филологии и методов источниковедческого анализа, получившие наиболее яркое выражение в работах англичанина Р. Бентли, немецких ученых Ф. Вольфа и Г.Б. Нибура. Они стали основателями историко-критического ме-

18

тода в европейском источниковедении. Их мастерский анализ структуры и содержания ряда сохранившихся источников (Бентли доказал подложность писем Фалариса, тирана Акраганта VI в. до н. э.; Вольф выявил различные хронологические слои гомеровских поэм, дал свое решение вопроса об авторстве, внутреннем единстве и противоречиях в поэмах, показал влияние устной традиции и время записи поэм; Нибур сумел обнаружить в римской поздней традиции следы ранних документов и по ним провел блестящее восстановление древнейшей римской истории) заложил основы научного источниковедения и сделал возможным полноценную разработку разных периодов греческой истории.

Плодотворное воздействие на разработку греческой истории имела также возможность введения в научный оборот все большего количества источников, прежде всего археологических и эпиграфических. После освобождения территории Греции от турецкого ига и образования независимого греческого государства (в 1830 г.) в Грецию были направлены многочисленные и щедро финансируемые археологические экспедиции ряда стран Европы (особенную активность проявляли Франция и Германия), которые занимались описанием сохранившихся руин — важнейших центров древнегреческой культуры — и в ряде мест приступили к их раскопкам.

История Древней Греции вызвала большое внимание не только специалистов-античников, но и широких общественных кругов Европы XIX в. Молодой буржуазии, ведущей борьбу с остатками феодализма и феодальной идеологии, мир древнегреческих республиканских полисов казался своего рода идеалом свободы, гражданственности, высокой культуры. Сочинениями древнегреческих писателей зачитывались многие образованные люди, их цитировали политические деятели, произведения греческого искусства (особенно скульптура) ста-

ли рассматриваться как ценнейшее достояние лучших европейских музеев.

Все это содействовало появлению целого ряда выдающихся работ, заложивших основы древнегреческой истории. Наиболее интенсивная разработка истории Древней Греции в XIX в. шла в Германии. Основы научной истории античного искусства были заложены немецким ученым И. Винкельманом, который в 1764 г. выпустил выдающийся труд «История искусства древности». В этой работе памятники античного, прежде всего греческого, искусства были изучены, классифицированы по различным историческим периодам, выявлена история разных стилей. Винкельман рассматривал искусство как органическую часть греческого общества.

Традиции И. Винкельмана, Ф. Вольфа, Г. Б. Нибура продолжили другие немецкие ученые XIX в. А. Бёк начал собрание и издание сводного корпуса греческих надписей (1825—1859). На основе тщательного анализа слабопривлекавшегося ранее материала надписей он предпринял исследование экономической истории Афин («Государственное хозяйство афинян» в 3 т., 1817—1823). Его ученик К. Мюллер обратил внимание на историю отдельных городов и племен (дорийцев, о. Эгины и др.), греческую мифологию и классическую археологию. Заметный след в европейской науке оставил И. Дройзен, который первым обратился к систематическому исследованию последнего периода древнегреческой истории, начавшегося после походов Александра Македонского на Восток и продолжавшегося до I в. до н. э. Он назвал его эллинистическим («История эллинизма» в 3 т., 1833—1843). Тем самым были раздвинуты рамки греческой истории почти на три столетия (с конца IV по конец I в. до н. э.).

Трудом, обобщающим конкретные исследования многих германских ученых, стала работа Э. Курциуса «Греческая история» (в 3 т., 1852—1867), в которой история Греции была дана в историко-культурном

19

21

современный капитализм — понятия в целом идентичные, оба являются высшим этапом в развитии культуры внутри своего цикла.

Однако, несмотря на охвативший науку методологический кризис, изучение древнегреческого общества продолжалось. Особое внимание в конце XIX — начале XX в. уделяется исследованию социально-экономических отношений в древности. Одна за другой выходят работы немецких историков Эд. Мейера, К. Бюхера, Ю. Белоха, Р. Пёльмана, Г. Глотца. В работах Мейера, Белоха, Пёльмана нашла крайние формы проявления модернизаторская концепция социально-экономических отношений Древней Греции, причем расцвет греческой цивилизации, наивысшие достижения греческой культуры в V—VI вв. до н. э. связывались с проникновением капиталистических отношений в древнегреческое общество. Напротив, в трудах К. Бюхера подчеркивался низкий уровень развития греческой экономики, показывались натуральный характер античного хозяйства, скромные возможности древнего производства, бедность греческого общества.

Открытие в Египте огромного количества (свыше сотни тысяч) различных документов, написанных на папирусе, и успехи в их обработке способствовали активным исследованиям по истории эллинистического времени. На основе изучения этих документов создаются многотомные исследования по истории всего эллинистического мира, такие, как труды Б. Низе, Ю. Керста, Дж. Магаффи, по истории отдельных стран — эллинистического Египта (работы А. Буше-Леклёрка, У. Вилькена), по истории Селевкидов (работы А. Буше-Леклерка, Э. Бивена). По новым документам изучаются многие стороны эллинистических обществ (экономика, социальные отношения, государственность, культура), хотя в целом в буржуазной историографии эллинизм рассматривается прежде всего как синтез древнегреческих и древневосточных

политических и культурных институтов, и преимущественное внимание уделяется описанию политической и культурной истории.

XIX — начала XX в.

2. Русская историография XIXначала XX в. Изучение истории Древней Греции в России началось еще в XVIII в. Знатоками греческой истории были М.В. Ломоносов, А.Н. Радищев, которые часто использовали в своих трудах многие сведения древнегреческих авторов. Радищеву принадлежит перевод на русский язык сочинения одного из видных французских просветителей Г. Мабли «Размышления о древнегреческой истории» (1773). В своем произведении «Песнь историческая» он дал эскизное изложение главных событий греческой истории. Крупным специалистом европейского масштаба был приглашенный для работы в России немецкий ученый Г. Байер. Он издал ряд трудов по истории Ахейского союза, Греко-Бактрийского царства, взаимоотношений греческих колоний Северного Причерноморья и скифских племен.

Большое увлечение античной, прежде всего древнегреческой, историей и культурой в России наблюдается в первой половине ХIХ в. И. Мартынов в 20-х годах ХIХ в. издал в 26 томах в переводе на русский язык многих древнегреческих авторов. Н. Гнедич и В. Жуковский подарили русской публике великолепные переводы замечательных поэм Гомера «Илиада» и «Одиссея». В первой половине XIX в. начались раскопки некоторых греческих колоний на юге России (особенно удачными были раскопки курганов в районе Керчи). Основоположником русской профессиональной школы по изучению истории Древней Греции стал профессор Санкт-Петербургского университета М.С. Куторга. Сферой его научных интересов было изучение Аттики, прежде всего афинской демократии в архаический и классический периоды. Сторонник критического метода в использовании источников, Куторга в 30—50-х годах про-

22

вел глубокое исследование важнейших проблем афинской истории: древнейшей племенной организации и возникновения первых сословий, социальной структуры афинского общества, в том числе положения рабов и отпущенников, он показал связь политического развития и социально-экономического прогресса в Аттике. Еще до Фюстеля де Куланжа Куторга предпринял изучение афинского полиса как гражданской общины. Работы Куторги были переведены на французский и немецкий языки, они заложили основы научной истории Древней Греции и стали выдающимся событием европейской историографии.

М.С. Куторга был вместе с тем создателем целой школы специалистов по древнегреческой истории. Среди его учеников особенно плодотворной была деятельность В.Г. Васильевского и Ф.Ф. Соколова. Новаторским был труд Васильевского «Политическая реформа и социальное движение в Древней Греции в период ее упадка» (1869), в котором он обстоятельно рассмотрел новые для европейской науки проблемы социальной борьбы в греческом обществе III в. до н. э. Ф.Ф. Соколов был основателем целого направления русской науки о греческой древности, связанного с тщательным анализом все более возрастающего эпиграфического материала, и считается отцом русской эпиграфической школы. Соколов стремился поставить изучение исторических проблем на строго фактическую основу, выявить все достоверные части античной традиции. Его небольшие по объему статьи уточнили много различных датировок и событий греческой истории V—III вв. до н. э. и прочно вошли в научный обиход. В своей диссертации о древнейшем периоде истории Сицилии (1865) Ф.Ф. Соколов дал образцы историко-критического исследования литературной традиции, отделив сомнительные сведения от достоверного ядра, восстановил главные вехи древнейшей сицилийской истории.

Ученики Ф.Ф.Соколова В.В. Латышев

и С.А. Жебелев достойно продолжили деятельность своего учителя по изучению древнегреческой истории. В.В. Латышев предпринял капитальное издание в 3 томах всех греческих и латинских надписей, найденных в Северном Причерноморье (1885— 1916). На основе скрупулезного анализа этих надписей он занялся разработкой проблем государственного управления в греческих колониях, в Ольвии, Херсонесе, Боспорском царстве, заложив основы изучения их политической истории.

Разносторонним исследователем' был С.А. Жебелев. Его главные труды посвящены изучению тех периодов греческой истории, которые не получили достаточного отражения в литературной традиции. Ему пришлось восстанавливать их по разрозненным надписям и всем имеющимся источникам. Именно по этим скудным материалам он воссоздал историю эллинистических Афин (1898) и историю Балканской Греции в римское время I—III вв. н. э. (1903).

В конце XIX — начале XX в. в русской науке сложилось несколько научных направлений, каждое из которых делало акценты на тех или иных сторонах исторического процесса: социально-экономическое (наиболее яркие представители — М.И. Ростовцев, Р.Ю. Виппер, М.М. Хвостов), изучение политических учреждений (С.А. Жебелев, В.П. Бузескул, Н.И. Кареев), культурологическое (Ф.Ф. Зелинский). В работах Р.Ю. Виппера были даны наиболее полные для его времени разработки социальной истории Древней Греции VIII—IV вв. до н. э., сложные взаимоотношения различных социальных групп, столкновения и борьба между ними и влияние этих взаимоотношений на общий ход развития древнегреческого общества. М.М. Хвостову принадлежат монографические исследования некоторых экономических проблем эллинистического и римского Египта. В своем университетском курсе М.М. Хвостов преподноеил грече-

23

скую историю прежде всего с точки зрения развития социально-экономических отношений.

Объектом научных интересов одного из крупнейших русских ученых В.П. Бузескула была история афинской демократии. В монографии «Перикл» (1889) Бузескул дал самый обстоятельный в русской науке анализ политической деятельности вождя афинской демократии. В условиях царского самодержавия и острой критики афинской демократии реакционными историками Запада внимание к афинской демократии, подчеркивание ее огромного исторического значения было показателем прогрессивных взглядов Бузескула. В «Истории афинской демократии» (1909) В.П. Бузескул исследовал генезис афинской демократии, ее структуру, функционирование и показал большое воздействие на греческий мир.

Ф.Ф. Зелинский активно занимался изучением различных аспектов греческой религии и культуры. Результатом этих занятий была публикация четырехтомного труда «Из жизни идей» (1905—1907, 1922). Зелинский был сторонником идеалистического направления и рассматривал господствующие в Греции идеи, духовную культуру и прежде всего религию в качестве основы политического и социально-экономического развития греков.

Как и в XIX в., активно изучалась история греческих колоний Северного Причерноморья и их взаимоотношений с окружающими кочевниками, прежде всего со скифами. Кроме Латышева и Жебелева этими проблемами много занимался М.И. Ростовцев. Он опубликовал ценные труды «Античная декоративная живопись на юге России» (1914) и «Эллинство и иранство на юге России» (1918), о взаимоотношениях Херсонеса и Римской империи. Огромный материал по истории греческих колоний Северного Причерноморья был добыт археологическими раскопками в Ольвии, которые проводил Б.В. Фармаковский, в Херсонесе, ими руководил

К.К. Косцюшко-Валюжинич, в Керчи, где работал В.В. Шкорпил.

Многогранную научную деятельность по изучению древнегреческой истории и культуры проводил Ф.Г. Мищенко. Ему принадлежат прекрасные переводы на русский язык сочинений Геродота, Фукидида, Полибия и Страбона. Он занимался историей общественной мысли древних греков, в частности проследил зарождение рационализма в Греции, представляют интерес его характеристики политических учреждений и государственного устройства, особенно во времена эллинизма. Наконец, он издал интересные работы о торговых взаимоотношениях между Афинами и Боспором в IV в. до н. э. и об отношениях между греческими городами и скифами.

В целом русская наука внесла ценный вклад в европейское антиковедение, обогатила мировую науку многими серьезными исследованиями по истории Древней Греции.

XX в.

3. Зарубежная историография Древней Греции XX в. С начала 20-х годов XX в. начался новый период в развитии зарубежной историографии. На ее состояние оказывали сильное влияние общие условия общественной жизни Европы, сложившиеся после разрушительной мировой войны, революционные потрясения в России и многих европейских странах, экономические кризисы 20-х годов. Вместе с тем продолжается накопление источников, ведутся крупномасштабные археологические раскопки, поступают в распоряжение специалистов новые сотни тысяч надписей, монет, памятников материальной культуры. Совершенствуется методика исторического исследования, историки начинают использовать методы естественных и технических наук (математики, статистики, геофизики, палеогеографии и др.), расширяется проблематика исторического исследования — теперь изучение ведется практически по всем периодам и регионам античной древ-

24

ности. В этих условиях увеличивается разрыв между конкретно-историческими исследованиями и их теоретическим осмыслением, начинается произвольное использование данных исторической науки в реакционных политических целях. Ярким примером такого антинаучного подхода к некоторым достижениям современной историографии, более того, сознательной фальсификации ее результатов в интересах реакции и милитаризма является фашистская историография 20—30-х годов в Италии и Германии.

Изучение конкретной истории стран Древнего Востока, Древней Греции и римского Средиземноморья показало сложность и многообразие мирового исторического процесса, привело к преодолению одностороннего греко- или романоцентризма. К началу XX в. уже признавалась устаревшей концепция изолированного развития древневосточных и античных обществ, были выявлены многочисленные связи между ними. Отражением новых веяний в науке стала подготовка и издание многотомных всемирных историй древности, в которых история древневосточных стран, греческих полисов и огромного римского государства рассматривалась в некотором единстве. Наиболее известными изданиями подобного рода стали 12-томная «Кембриджская древняя история» (1928—1938), «Всеобщая история» в 13 книгах под редакцией Г. Глотца (1923—1939) и 5-томная работа «Народы и цивилизации. Всеобщая история» под редакцией А. Альфана и Ф. Саньяка (1930—1937). В качестве авторов были приглашены крупные специалисты в той или иной области древности, которые изложили новейшие достижения зарубежной историографии. В этих изданиях, написанных с позиций умеренной модернизации древности, было дано обстоятельное, основанное на тщательном изучении источников описание экономики, социальных отношений, более подробно — военно-политической истории и культуры. И англий-

ская, и французская всеобщие истории древности стали своего рода смотром достижений умеренно-консервативного направления 20—30-х годов. После окончания Второй мировой войны в 50—60-х годах вышло несколько аналогичных изданий в разных странах Европы: «Всеобщая история цивилизации» под редакцией Краузе во Франции, «История мира» в 10 томах в Швейцарии, «Всемирная история Фишера» в 37 томах в Германии, «История человечества. Культурное и научное развитие», изданное под эгидой ЮНЕСКО. Однако в послевоенных историях древнему миру, в том числе Греции, уделялось небольшое место, и они по полноте охвата материала сильно уступали «Кембриджской древней истории» и «Всеобщей истории древности» Г. Глотца. Неудивительно, что в 60-х годах было начато с учетом новых данных переиздание «Кембриджской древней истории».

Создание сводных трудов по древней истории стало возможным благодаря накоплению нового материала и интенсивной разработке частных проблем и отдельных разделов древнегреческой и античной экономической и социальной, политической и культурной истории.

Довольно активно разрабатывались различные проблемы экономической истории Древней Греции. Сформировались две основные концепции: модернизации античных отношений по образцу капиталистических и концепция особого пути развития античного общества, отличного от капитализма. Наиболее авторитетным представителем зарубежной науки 20—40-х годов XX в. стал выдающийся русский историк, переехавший в США и ставший профессором Иельского университета М.И. Ростовцев. В трехтомном труде о социально-экономической истории эллинистического мира (1941) он дал исчерпывающее для своего времени и сохраняющее свое значение до сих пор исследование самых разных сторон экономических и социальных отношений эллинистического мира. Глубокий

25

28

Дж. Тергуд «Человек и средиземноморский лес» (1981), Р. Осборн «Классический ландшафт» (1987). К тому же экологические проблемы занимают все большее место в общих работах, освещающих разные периоды древнегреческой истории, таких, как, например, книга Снодграсса «Археология Греции» (1987), сборник «Греческий город», изданный под редакцией О. Меррея, работа М. Джеймсона о сельском хозяйстве в Древней Греции (1988, 1991), труд П. Гарнси «Голод и производство продовольствия в греко-римском мире» (1988) и ряд других исследований.

4. Зарубежная историография 90-х годов. Исследования этого десятилетия проводились по всем периодам древнегреческой истории, начиная с неолита вплоть до римского завоевания и в самых различных сферах экономики, социальных отношений, политических институтов, религии и культуры. Исследования проводились на базе новейших материалов археологических находок, надписей, монет и других данных с применением новейших методов исследования. Вместе с тем при некотором сокращении внимания к проблемам социально-экономической истории наблюдалось возрастание интереса к более глубокому анализу общей и частной экологии, традиционно поддерживался интерес к политическим учреждениям и особенно афинской демократии, а также к различным аспектам древнегреческой культуры и религии. Особенность изучения древнегреческой истории в 90-х годах проявилась в количественном увеличении международных, региональных и национальных конгрессов, конференций, симпозиумов, круглых столов и семинаров (иногда до 3—5 в год), на которых специалисты обменивались результатами самых последних исследований, подводили итоги конкретных работ по той или иной проблеме.

При обилии конкретных исследований по частным аспектам особо выделяются работы сводного, обобщающего характера.

В 90-х годах вышли 4 тома знаменитой «Кембриджской древней истории» (V, VI, VII, VIII), в которых на современном уровне крупнейшие специалисты излагают результаты своих новейших изысканий в области древнегреческой истории и культуры; трехтомное издание под общей редакцией известного ученого Освина Мэррея: первый том — «Ранняя Греция» — написан О. Мэр-реем, второй — «Демократия и классическая Греция» — Дж. Дэвисом, третий — «Эллинистический мир» — Ф. Уолбенком (1992—1993). Под эгидой ЮНЕСКО издана семитомная «История человечества: научное и интеллектуальное развитие», в которой два тома посвящены Древней Греции (1996). К. Фрименом проведено сравнительно-историческое сопоставление исторического взаимодействия и взаимовлияния трех великих цивилизаций Средиземноморья — древнеегипетской, древнегреческой и древнеримской, — в котором подчеркивается особая роль в процессе их взаимодействия древнегреческой цивилизации (1996).

Особенностью экологических штудий 90-х годов стало сосредоточение внимания на двух направлениях. По первому — сельскохозяйственная экология (освоение земледельцем природного окружения, установление оптимального взаимодействия между окружающим ландшафтом и человеком или социальным коллективом) следует отметить работы О. Мэррея «Ранняя Греция» (1993) и Р. Саллареса «Экология в древнегреческом мире» (1991). Другим направлением явилось комплексное исследование отдельных регионов Греции. Эта область исследований обогатилась работами О. Рэкхема по Беотии и Криту (1990), У. Кавенаха по Лаконике, капитальным исследованием М. Джеймсона и К. Раннелса по Арголиде, суммирующим их многолетние работы в этой области Греции (1994).

Наиболее крупными научными исследованиями по древнейшей Греции и по истории Эгеиды во II тысячелетии до н. э.

29

стали археологические работы в Трое международной экспедиции во главе с М. Корфманом. Они не только дали интересные новые материалы по истории Троянского царства III—II тысячелетий до н. э., но упорядочили и привели в систему результаты работ в Трое предшествующих экспедиций начиная с Г. Шлимана. Значительно пополнился эпиграфический материал за счет публикации фундаментального труда «Корпус микенских надписей из Кносса» 1986, 1990 гг., т. 1—2, включающего около 4500 надписей на линейном письме Б, а также публикации аналогичных табличек, найденных в Микенах, Тиринфе и Фивах (1991). Вместе с предшествующими публикациями документов пилосского архива современные издания корпуса кносских документов солидно расширяют источниковую базу для исследований истории Ахейской Греции II тысячелетия. Определенные итоги по изучению этого еще достаточно темного периода древнегреческой истории были подведены на Втором международном микенологическом конгрессе 1991 г., состоявшемся в Риме, и нескольких специализированных конференциях и симпозиумах 90-х годов. В целом активная исследовательская деятельность в области микенологии в 90-е годы позволяет современному историку понимать многие стороны таинственного эгейского мира II тысячелетия до н. э.

Одной из постоянных и дискуссионных проблем остается «гомеровский вопрос», т. е. определение авторства, исторической достоверности, самой структуры великих эпических поэм «Илиада» и «Одиссея», приписываемых Гомеру. В 1995 г. исполнилось 200 лет со времени публикации знаменитого труда германского ученого Вольфа «Введение к Гомеру», поставившего так называемый гомеровский вопрос. К юбилею выхода этой работы была проведена представительная международная конференция, на которой были подведены, так

сказать, итоги 200-летнего изучения этой до сих пор нерешенной дискуссионной проблемы (1996).

Продолжались научные дискуссии по проблемам Великой греческой колонизации VIII—VI вв. до н. э. и становлению древнегреческого полиса. В 1990 г. в Австралии состоялся международный конгресс на тему «Греческие колонисты и местное население», на котором не только подводились итоги изучения этого исторического феномена и роли Великой греческой колонизации в судьбах эллинской классической цивилизации, но и проводилось сопоставление особенностей древнегреческой колонизации и современного европейского колониализма в Азии, Африке и Австралии. Фундаментальные труды по западному направлению Великой греческой колонизации в Сицилии и Южной Италии и западногреческому варианту общественного развития были изданы известными специалистами Ж. Балле «Греческий колониальный мир Южной Италии и Сицилии» (1996) и Дж. Пульезе Карателли «Западногреческая цивилизация в западном Средиземноморье» (1996).

В 90-е годы сохранялся высокий интерес к изучению общегреческих полисных структур, в особенности греческой и главным образом афинской демократии. Помимо изданного большого числа статей и монографий, различные аспекты афинской демократии стали объектом рассмотрения нескольких научных конференций и симпозиумов: «Афинская демократия при Демосфене» (1991), «Рождение демократии» и «Аристотель и афинская демократия» (1993), «Происхождение идеи демократии», «Клисфен и афинская демократия», «Афины и Аттика при демократии», «Афинская демократия в IV веке до н. э.» (1995). На этих научных форумах вырабатывалось современное представление научного сообщества об одном из самых интересных институтов

30

31

явилось изучение различных контактов (особенно морских) между эллинистическим Восточным Средиземноморьем и древнеиндийскими государствами, чему был посвящен специальный конгресс в Дели (1994).

В целом 90-е годы стали временем новых усилий ученых по более глубокому проникновению в тайны древнегреческой истории и культуры, решению новых проблем и переосмыслению традиционных точек зрения.

5. Отечесщвенная историография античности (19171990). После Октябрьской революции 1917 г. отечественная историческая наука стала развиваться на основе марксистско-ленинского учения об обществе, ставшего официальной общественной доктриной, причем особое значение приобрело использование идей В.И. Ленина, в частности его концепции революции, решающей роли классовой борьбы, понимания государства как аппарата насилия одного класса над другим. Однако разработка истории древнего мира, в том числе Древней Греции, на основе марксистско-ленинской идеологии была сложным процессом. Во многих работах ученых 20-х годов ощущалось сильное влияние популярных концепций европейской историографии, в частности циклической теории Эд. Мейера, ойкосной теории К. Бюхера, взглядов М. Вебера. Основы марксистского антиковедения были заложены трудами А.И. Тюменева, B.C. Сергеева, СИ. Ковалева. Важное место в разработке новой концепции древнегреческой истории в 20-е годы заняли исследования А.И. Тюменева. В нескольких монографиях («Очерки экономической и социальной истории Древней Греции», 1920—1922, т. I—III; «Существовал ли капитализм в Древней Греции?», 1923; «Введение в экономическую историю Древней Греции», 1923) он предложил новое понимание социально-экономических отношений в Древней Греции, определил специфику древнегреческой экономики,

классовой и социальной структуры, подвергнув критике как модернизм Эд. Мейера, так и ойкосную теорию К. Бюхера.

Большое влияние на становление марксистского антиковедения оказала проведенная в конце 20-х — начале 30-х годов дискуссия об общественно-экономических формациях. В ее ходе были разработаны основные положения теории рабовладельческой общественно-экономической формации, которая охватывала общества Древнего Востока, Древней Греции и Древнего Рима. В ряде работ СИ. Ковалева («Об основных проблемах рабовладельческой формации», 1933; «Проблемы социальной революции в античном обществе» и др.) и А.В. Мишулина («О воспроизводстве в античной общественной формации», 1932) были разработаны методологические аспекты рабовладельческой формации, ее сущность, особенности и главные факторы развития. Общая разработка истории Древней Греции как рабовладельческого общества была предпринята B.C. Сергеевым и СИ. Ковалевым в учебниках для исторических факультетов государственных университетов, которые были изданы в 30-х годах. Эти обобщающие работы создавались на основе более конкретных разработок различных проблем древнегреческой истории. К.М. Колобова сосредоточила свои усилия на анализе сложной и важной проблемы становления классового общества и государственности на о. Родос и в Аттике. Ценные труды по социально-экономической проблематике были изданы О.О. Крюгером («Общий очерк социально-экономической истории эллинизма», 1934; «Сельскохозяйственное производство в эллинистическом Египте», 1935), Р.В. Шмидт (о горном деле и металлообрабатывающем производстве, 1935; о положении пенестов в Фессалии). В многочисленных работах С.Я. Лурье ставились различные проблемы политической истории Аттики и греческой науки (серия монографий «Демокрит», «Архимед», «Геродот», «Очерки по истории античной науки»).

32

По некоторым фундаментальным проблемам древнегреческой истории развернулись оживленные дискуссии. В конце 30-х годов обсуждалась проблема сущности древнегреческого общества во II тысячелетии до н.э. Б.Л. Богаевский отстаивал точку зрения о наличии бесклассового общества в крито-микенском мире, в то время как B.C. Сергеев придерживался концепции раннерабовладельческих отношений и наличия государственности в Греции II тысячелетия до н. э., которая была разрушена дорийским завоеванием в конце II тысячелетия до н. э. Дешифровка линейного письма Б, изучение документов II тысячелетия до н. э. в 50—60-х годах подтвердили научные позиции B.C. Сергеева.

Весьма дискуссионными стали основные проблемы эллинистического общества, сам характер эллинизма. Дискуссия 1953 г. выявила разные точки зрения. B.C. Сергеев, СИ. Ковалев, А.Б. Ранович («Эллинизм и его историческая роль», 1950) рассматривали эллинизм как более высокий по своему социально-экономическому, политическому и культурному содержанию этап древнегреческой истории, чем предшествующие периоды, видели наличие многих общих черт в эллинистических обществах и государствах, в то же время К.К. Зельин понимал сущность эллинизма как конкретно-историческое сочетание древнегреческих и древневосточных элементов в каждой стране эллинистического мира. В 1960 г. К.К. Зельин выпустил капитальное исследование о земельных отношениях в позднеэллинистическом Египте, где был дан не только фундаментальный анализ аграрных отношений в Египте, но и поставлен ряд принципиальных вопросов теоретического характера (о роли товарного и натурального хозяйств, разных формах зависимости, роли экономических и внеэкономических форм принуждения и др.).

Особое внимание специалистов в 60—

70-е годы привлекали две кардинальные проблемы общегреческой истории — рабства и полиса. По первой проблеме была издана серия монографий «Исследования по истории рабства в античном мире». В рамках этой серии были опубликованы монография Я.А. Ленцмана «Рабство в микенской и гомеровской Греции» (1963), сборники «Рабство на периферии античного мира» (1968), «Рабство в эллинистических государствах III—I вв. до н. э.» (1969), монография К.К. Зельина и М.К. Трофимовой «Формы зависимости в Восточном Средиземноморье в эллинистический период» (1969), работа А.И. Доватура «Рабство в Аттике в V—IV вв. до н. э.» (1980). Написанные на основе скрупулезного анализа многочисленных источников, эти монографии дали более современную трактовку самым различным аспектам рабовладельческих и других форм зависимости в Древней Греции, показали роль рабовладельческого производства в греческом мире.

Большое место в 60—70-х годах уделялось и различным сторонам полисной организации, древнегреческого полиса. В работах Ю.В. Андреева, В.Н. Андреева Л.М. Глускиной, Э.Л. Казакевич-Грэйс Г.А. Кошеленко, Л.П. Маринович. Э. Д. Фролова древнегреческий полис исследовался с разных сторон. Предыстория и ранние формы полисной организации (Ю.В. Андреев), сущность полиса, экономика и в том числе аграрные отношения (В.Н. Андреев, Г.А. Кошеленко), рабство и полис (Э.Л. Казакевич-Грэйс), кризис полисной организации в IV в. до н. э (Л.М. Глускина, Л.П. Маринович Э.Д. Фролов), судьбы полиса в эллинистическом мире (Г.А. Кошеленко, Л.П. Маринович) — это лишь некоторые и многочисленных проблем древнегреческого полиса, которые были подвергнуты самом внимательному рассмотрению.

33

Известным завершением исследовательской работы по изучению древнегреческого полиса к середине 80-х годов стал выход сводного труда «Античная Греция» (1983, т. I—II), в котором история возникновения, расцвета и кризиса греческого полиса рассматривается как основа развития всего древнегреческого общества и государства.

В 80-х годах получает популярность проблема древнейших истоков греческого народа, связанная с их принадлежностью к так называемой индоевропейской культурно-языковой общности. В трудах ВВ. Иванова и Т.В. Гамкрелидзе «Индоевропейский язык и индоевропейцы» (1981, т. I—II), В.А. Сафронова «Проблемы индоевропейской прародины» (1983) и особенно «Индоевропейские прародины» (1989) были исследованы проблемы древнейшей прародины индоевропейцев и пути их расселения, в том числе и приход древнейших греческих племен на территорию Эллады в III—II тысячелетиях. Особенно радикальными стали выводы В.А. Сафронова, который попытался реконструировать материальную и духовную культуру древнейших индоевропейцев и выдвинул концепцию формирования древнейшей индоевропейской цивилизации в VI—V тысячелетиях до н. э. с ее локализацией на северных Балканах. Этот вывод пересматривает традиционные представления о древнейших греческих племенах, просочившихся на территорию Древней Греции, как первобытных структурах и позволяет рассматривать их как носителей древнейшей цивилизации.

Приход и расселение древнейших протогреческих и греческих племен в южной части Балканского полуострова и установившиеся сложные отношения с догреческим местным населением вызвали интерес к проблемам взаимодействия греческой и местной культур, общему генезису древней-

шей греческой цивилизации III—II тысячелетий до н. э. и ее влиянию на греческую культуру I тысячелетия до н. э.

Эти проблемы изучались в двух направлениях. Одно из них представлено наиболее ярко в работах Л.А. Гиндина («Древнейшая ономастика восточных Балкан», 1981, и особенно «Население гомеровской Трои», 1993) и Ю.В. Откупщикова («Догреческий субстрат», 1987). В этих работах подвергнуты анализу сложные явления этнической истории III—II тысячелетий до н. э. и соотношение между собственно греческим языковым и этническим и местным компонентом в балканском и малоазийском регионах, формирование греческого этнического населения, давшего начало эллинской народности I тысячелетия до н. э. Другое направление представлено работами Ю.В. Андреева («Раннегреческий полис», 1976; «Островные поселения эгейского мира в эпоху бронзы», 1989; «Поэзия мифа и проза истории», 1990), в которых основное внимание сосредоточено на выявлении тех элементов эллинского урбанизма, на формировании тех городских структур во II тысячелетии до н. э., которые стали некоторым прообразом, основой, на которой развился полисный городской строй классической Греции I тысячелетия до н. э.

Известным продолжением круга исследований генезиса классической цивилизации в контексте истории Восточного Средиземноморья стала работа В.А. Яйленко «Архаическая Греция и Ближний Восток» (1990), в которой автор вопреки господствующему в науке мнению о самобытном эллинском развитии полисной культуры в архаический период (VIII— VI вв. до н. э.) показывает сильное и многоплановое воздействие ближневосточных культур на ее формирование, а творческая переработка достижений ближневосточной цивилизации рассматривается как мощный стимул для становления собственно греческой классической культуры.

34

В 60—80-х годах проводились исследования по самым различным периодам древнегреческой истории. Так, по истории Ахейской Греции, изучение которой приобрело особый размах после дешифровки линейной письменности Б и прочтения письменных документов II тысячелетия до н. э., вышло несколько серьезных работ: С.Я. Лурье «Язык и культура микенской Греции», 1957; Я.А. Ленцман «Рабство в микенской и гомеровской Греции», 1963; Т.В. Блаватская «Ахейская Греция», 1966; «Греческое общество II тысячелетия до н. э.», 1976, и др., в которых были рассмотрены важнейшие аспекты древнейшей греческой истории и высказаны разные точки зрения по ряду конкретных вопросов.

Ценные труды по истории Греции классического периода были изданы К.К. Зельиным («Борьба политических группировок в Аттике VI в. до н. э.», 1964), Л.Н. Казамановой («Очерки социально-экономической истории Крита V—IV вв. до н. э.», 1964). Изучением политической истории и политической мысли древних греков занимались А.К. Бергер («Политическая мысль древнегреческой демократии», 1966) и А.И. Доватур («Политика и политии Аристотеля», 1965). Целый ряд серьезных трудов был выпущен по истории Греции IV в. до н. э.: монографии Л.М. Глускиной («Проблемы социально-экономической истории Афин IV в. до н. э.», 1975), Л.П. Маринович («Греческое наемничество IV в. до н. э. и кризис полиса», 1975), Э.Д. Фролова («Греческие тираны», 1972, «Сицилийская держава Дионисия», 1979).

Особым направлением в исследованиях стала разработка различных проблем развития общественной мысли древних греков архаического и классического времени. Здесь следует отметить труд Э.Д. Фролова «Факел Прометея. Очерки античной общественной мысли» (1991), в котором автор рассматривает сущность эллинской обще-

ственной мысли, а именно разработку рационалистического учения о государстве и праве, которое стало большим достижением мировой культуры и определило во многом развитие как римской, так и европейской общественной мысли.

Активной разработке были подвергнуты различные проблемы эллинистической истории, прежде всего социально-экономические отношения. А.И. Павловская изучала египетское рабовладение, Н.Н. Пикус — положение царских земледельцев и ремесленников («Царские земледельцы (непосредственные производители) и ремесленники в Египте III в. до н. э.», 1972), И.С. Свенцицкая — аграрные и социальные отношения в эллинистической Малой Азии. Е.С. Голубцова выпустила несколько монографий, в которых получили тщательную разработку различные аспекты общинного устройства, рабовладельческих отношений, разных форм зависимости, идеологии и культуры в Малой Азии эллинистического и римского времени.

Изучалась и история международных отношений в период эллинизма. В монографиях А.С. Шофмана «Античная Македония» (1960—1963, т. I—II), «Восточная политика Александра Македонского» (1976), трудах Б.Г. Гафурова и Д.И. Цибукидиса «Александр Македонский и Восток» (1980), А.Г. Бокщанина «Парфия и Рим» (1960—1966, т. I—II), В.Д. Жигунина «Международные отношения эллинистических государств в 280—220 гг. до н. э.» (1980) показана сложная дипломатическая игра и запутанная система взаимоотношений эллинистических стран, которая в конечном счете привела к их ослаблению и завоеванию Римом.

Различные аспекты политической истории эллинистического времени, в частности проблемы федерализма как нового политического института, получили освещение в работах С.К. Сизова «Ахейский союз. Ис-

35

тория древнегреческого федеративного государства» (1989) и «Федеративное государство эллинистической эпохи: Этолийский союз» (1990). Найденный тип федеративного устройства рассматривается как оптимальная форма соотношения широкой автономии вошедших в состав федерации полисов и центрального федерального руководства, и этот опыт стал некоторой основой последующих федеративных устройств как в римское, так и в европейское время.

Культура и общество стран восточного эллинизма стали предметом исследования СВ. Новикова «Юго-западный Иран в античное время. От Александра Македонского до Ардашира» (1989) и И.Р. Пичикяна «Культура Бактрии. Ахеменидский и эллинистический периоды» (1991). Одной из центральных проблем этих монографий является очень сложный и своеобразный синтез местных культур и привнесенных греко-македонскими завоевателями общественных и политических институтов.

Известным обобщением региональных исследований об эллинистическом времени стала коллективная монография «Эллинизм. Экономика, политика, культура» (1990), в которой изучение ведется в двух направлениях: с одной стороны, рассматриваются теоретические аспекты эллинизма, прежде всего его сущность, исторические предпосылки, с другой стороны, поставлена такая проблема, как влияние общих условий эллинистической эпохи на историю собственно "Балканской и островной Греции и греческих образований в Северном Причерноморье.

Одним из влиятельных направлений отечественной историографии являются исследования истории и культуры греческих колоний в Причерноморье, прежде всего в Северном Причерноморье. В этом регионе ведутся интенсивные раскопки Тиры, Ольвии, Херсонеса, Пантикапея, Фанагории, Горгиппии и многих других греческих цен-

тров черноморского побережья. Накоплен и исследован огромный материал археологических, нумизматических и эпиграфических источников, на основе которых разработаны многие проблемы истории и культуры древнегреческих колоний. Ценные исследования по истории Ольвии были проведены Л.М. Славиным, В.В. Лапиным, С.Д. Крыжицким, К.К. Марченко, Ю.Г. Виноградовым, по истории Херсонеса — Г.Д. Беловым, С.Ф. Стржелецким, А.Н. Щегловым, по истории Боспорского царства — В.Д. Блаватским, В.Ф. Гайдукевичем, М.М. Кобылиной, И.Т. Крутиковой, Д.Б. Шеловым и др. На основе многочисленных конкретных разработок отдельных вопросов были изданы сводные работы по истории всего региона С.А. Жебелевым, В.Д. Блаватским, В.Н. Дьяковым, Д.П. Каллистовым, Д.Б. Шеловым. Грузинскими историками и археологами активно исследуется богатая история греческих колоний и местных племен Восточного Причерноморья.

Органической и очень важной частью отечественного антиковедения является разработка проблем взаимосвязей и взаимоотношений между античными политическими образованиями в Северном Причерноморье с окружающим их миром степных кочевников, в частности скифских племен, и миром сарматов. Основы отечественной скифологии были заложены еще М.И. Ростовцевым («Эллинство и иранство на юге России», 1918, и «Скифия и Боспор», 1925). Затем изучение истории и культуры скифов было продолжено такими маститыми учеными, как Б.Н. Граков («Каменское городище на Днепре», «Скифы», 1971), А.И. Тереножкин («Киммерийцы», 1976, и «Скифия VII—IV вв. до н. э.» в соавторстве с В.А. Ильинской, 1983), М.И. Артамонов («Сокровища скифских курганов», 1966; «Киммерийцы и скифы», 1974), А.П. Смирнов («Скифы», 1966),

36

Д.С. Раевский («Модель мира скифской культуры», 1985).

С начала 80-х годов возрастает интерес исследователей и количество работ еще по одной проблеме: размещение сарматских племен на территории Северного Причерноморья, их материальная и духовная культура, взаимоотношения со скифским племенным миром и населением греческих полисов Северного Причерноморья. К настоящему времени можно говорить о рождении особой научной дисциплины — сарматологии, которая вряд ли по количеству публикаций и постановке проблем уступает скифологии. Особенно велики заслуги в создании сарматологии как особой дисциплины К.Ф. Смирнова, автора многочисленных исследований по истории сарматов, в том числе таких капитальных работ, как «Савроматы» (1964), «Сарматы и утверждение их политического господства в Скифии» (1984), а также его учеников — М.Г. Мошковой («Памятники прохоровской культуры», 1963; «Происхождение раннесарматской (прохоровской) культуры», 1982), В.Е. Максименко («Савроматы и сарматы на Нижнем Дону», 1983) и многих других исследователей.

6. Отечественная историография 90-х годов.

6. Отечественная историография 90-х годов. На рубеже 80—90-х годов в отечественной историографии античности, в том числе Древней Греции, начался новый этап. До начала 90-х годов конкретные исследования проводились в русле одной теоретической доктрины — учения исторического материализма, в частности, концепции социально-экономической формации, имеющей официальный и обязательный характер. С начала 90-х годов теоретический плюрализм позволил специалистам изучать исторический процесс с точки зрения разных методологических подходов. Наибольшую популярность и признание получил так называемый цивилизационный подход, т. е.

рассмотрение хода всемирной истории с точки зрения зарождения, вызревания и функционирования признаков цивилизации во всей их совокупности (экономической жизни, социальных отношениях, политических структурах, сверхсферах религии и культуры). Причем каждый из них признается равноправным в сложном комплексе их взаимоотношений и в разные исторические периоды может стать ведущим или отойти на второй план в процессе общего развития. Другой теоретический подход к ходу мировой истории предполагает приоритет одной сферы, а именно системы духовных ценностей народа, от зрелости которой зависит направление развития и главные особенности общества, его государственности и культуры. И третьим направлением историко-методологической мысли стал цивилизационно-формационный подход. Сторонники этой теоретической модели стремятся использовать позитивные основы, с одной стороны, учения о цивилизациях, с другой — формационной теории. Выявляя в ходе мировой истории ее особые этапы (например, античность, средневековье, Новое время и т. д.), они определяют их как различные исторические формации, но внутри самих этих этапов, исторических формаций они учитывают взаимодействие разных сфер и цивилизационных признаков.

Исследовательская и преподавательская деятельность в 90-х годах проходила на фоне резко возросшего общественного интереса именно к истории Древней Греции, особенно к ее великой культуре, которая стала восприниматься как основа современной европейской и русской культуры (последняя опосредованно через византийскую культуру). На фоне этого общественного интереса возросла активность организационной, преподавательской и издательской деятельности. Кроме

37

38

По-прежнему приоритетной отраслью антиковедения была история Причерноморского региона и окружающих его областей. В рассматриваемый период Причерноморский регион изучается как органическая часть греческого мира и, вместе с тем, как регион, включенный в сложную жизнь народов Восточной Европы, Кавказа, Малой Азии, Придунайских стран. «Греческая культура и варварский мир» — одна из ведущих проблем отечественной историографии. Киммерийский вопрос (А.И. Иванчик), нашествие сарматских племен (Ю.Г. Виноградов, А.С. Скрипкин, А.В. Симоненко), история скифов в свете новых материалов (Д.С. Раевский), фракийцы в Северном Причерноморье (СМ. Крыкин), Причерноморье и Понт

(С.Ю. Сапрыкин, Е.А. Молев) — вот далеко не полный перечень разработок, пополнивших отечественную историографию. Изданы монументальные труды по истории и культуре отдельных государств Причерноморья: Ольвии (Ю.Г. Виноградов, А.С. Русяева), Херсонеса Таврического (В.И. Кадеев, СЮ. Сапрыкин, В.М. Зубарь, А.Н. Щеглов), Боспора Киммерийского (А.А. Масленников, Ю.А. Виноградов, Е.А. Молев, Н.А. Фролова), античной Горгиппии (Е.М. Алексеева), древнего Танаиса (Д.Б. Шелов, Т.А. Арсеньева).

Таким образом, отечественная историография 90-х годов, являясь органической частью европейского антиковедения, вносит в ее развитие свой заметный вклад.


39


40

III. Цивилизация минойского Крита

1. Предпосылки образования государства на Крите. Древнейшим очагом цивилизации в Европе был остров Крит. По своему географическому положению этот вытянутый в длину гористый остров, замыкающий с юга вход в Эгейское море, представляет как бы естественный форпост Европейского материка, выдвинутый далеко на юг в сторону африканского и азиатского побережий Средиземного моря. Уже в глубокой древности здесь скрещивались морские пути, соединявшие Балканский полуостров и острова Эгеиды с Малой Азией, Сирией и Северной Африкой. Возникшая на одном из самых оживленных перекрестков древнего Средиземноморья культура Крита испытала на себе влияние таких разнородных и разделенных большими расстояниями культур, как древнейшие «речные» цивилизации Ближнего Востока (Египта и Месопотамии), с одной стороны, и раннеземледельческие культуры Анатолии, Придунайской низменности и Балканской Греции — с другой. Но особенно важную роль в формировании критской цивилизации сыграла культура соседнего с Критом Кикладского архипелага, по праву считающаяся одной из ведущих культур Эгейского мира в III тысячелетии до н. э. Для кикладской культуры уже характерны большие укрепленные поселения протогородского типа, например Филакопи на о. Мелос, Халандриани на Спросе и другие, а также высокоразвитое самобытное искусство — представление о нем дают знаменитые кикладские идолы (тщательно отшлифованные мраморные

фигурки людей) и разнообразные по форме богато орнаментированные сосуды из камня, глины и металла. Обитатели Кикладских островов были опытными мореплавателями. Вероятно, благодаря их посредничеству осуществлялись в течение долгого времени контакты между Критом, материковой Грецией и побережьем Малой Азии.

Время возникновения минойской цивилизации — рубеж III—II тысячелетий до н. э., или конец эпохи ранней бронзы. До этого момента критская культура не выделялась сколько-нибудь заметно на общем фоне древнейших культур Эгейского мира. Эпоха неолита, так же как и сменившая ее эпоха ранней бронзы (VI—III тыс. до н. э.), была в истории Крита временем постепенного, относительно спокойного накопления сил перед решающим скачком на новую ступень общественного развития. Что же подготовило этот скачок? В первую очередь, безусловно, развитие и совершенствование производительных сил критского общества. Еще в начале III тысячелетия до н. э. на Крите было освоено производство меди, а затем и бронзы. Бронзовые орудия труда и оружие постепенно вытесняли аналогичные изделия из камня. Важные изменения происходят в этот период в сельском хозяйстве Крита. Его основой теперь становится земледелие нового поликультурного типа, ориентированное на выращивание трех главных сельскохозяйственных культур, в той или иной степени характерных для всего Средиземноморского региона, а именно: злаковых (главным образом ячменя), виног-

41

рада и оливы. (Так называемая средиземноморская триада.)

Результатом всех этих экономических сдвигов был рост производительности земледельческого труда и увеличение массы избыточного продукта. На этой основе в отдельных общинах стали создаваться резервные фонды сельскохозяйственных продуктов, за счет которых не только покрывалась нехватка продовольствия в неурожайные годы, но и обеспечивались пропитанием люди, не занятые непосредственно в сельскохозяйственном производстве, например специалисты-ремесленники. Таким образом, впервые сделалось возможным отделение ремесла от сельского хозяйства и начала развиваться профессиональная специализация в различных отраслях ремесленного производства. О высоком уровне профессионального мастерства, достигнутом минойскими ремесленниками уже во второй половине III тысячелетия до н. э., свидетельствуют относящиеся к этому времени находки ювелирных изделий, сосудов, выточенных из камня, резных печатей. В конце того же периода на Крите стал известен гончарный круг, позволивший добиться большого прогресса в производстве керамики.

В то же время известная часть общинных резервных фондов могла использоваться для межобщинного и межплеменного обмена. Развитие торговли на Крите, как и вообще в Эгейском бассейне, было тесно связано с развитием мореплавания. Не случайно почти все известные нам теперь критские поселения располагались либо прямо на морском побережье, либо где-нибудь невдалеке от него. Овладев искусством навигации, обитатели Крита уже в III тысячелетии до н. э. вступают в тесные контакты с населением островов Кикладского архипелага, проникают в прибрежные районы материковой Греции и Малой Азии, добираются до Сирии и Египта. Подобно другим морским народам древности, критяне охотно сочетали занятия торговлей и рыболов-

ством с пиратством. Экономическое процветание Крита в III—II тысячелетиях до н. э. в немалой степени зависело от этих трех источников обогащения.

Прогресс критской экономики в эпоху ранней бронзы способствовал быстрому росту населения в наиболее плодородных районах острова. Об этом свидетельствует появление множества новых поселений, особенно ускорившееся в конце III — начале II тысячелетия до н. э. Большинство из них размещались в восточной части Крита и на обширной центральной равнине (район Кносса и Феста). Одновременно идет интенсивный процесс социального расслоения критского общества. Внутри отдельных общин выделяется влиятельная прослойка знати. В ее состав входят в основном родовые вожди и жрецы. Все эти


 

42

люди были освобождены от непосредственного участия в производительной деятельности и занимали привилегированное положение в сравнении с массой рядовых общинников. На другом полюсе той же социальной системы появляются рабы, главным образом из числа захваченных в плен немногих чужеземцев. В этот же период на Крите начинают складываться и новые формы политических отношений. Более сильные и многолюдные общины подчиняют себе своих не столь могущественных соседей, заставляют их платить дань и облагают всякими иными повинностями. Уже существующие племена и племенные союзы внутренне консолидируются, приобретая более четкую политическую организацию. Закономерным итогом всех этих процессов было образование на рубеже III—II тысячелетий первых «дворцовых» государств, происшедшее почти одновременно в различных районах Крита.

2. Первые государственные образования. Эпоха дворцовой цивилизации на Крите охватывает в общей сложности около 600 лет и распадается на два основных периода: 1) старых дворцов (2000—1700 гг. до н. э.) и 2) новых дворцов (1700—1400 гг.

до н. э.). Уже в начале IIтысячелетия на острове сложилось несколько самостоятельных государств. Каждое из них включало по нескольку десятков небольших общинных поселений, группировавшихся вокруг одного из четырех известных сейчас археологам больших дворцов. Как было уже сказано, в это число входят дворцы Кносса, Феста, Маллии в центральной части Крита и дворец Като Закро (Закрос) на восточном побережье острова. К сожалению, от существовавших в этих местах «старых дворцов» уцелело лишь немногое. Позднейшая застройка почти повсюду стерла их следы. Только в Фесте сохранился большой западный двор старого дворца и часть примыкающих к нему внутренних помещений. Можно предполагать, что уже в это раннее время критские зодчие, строившие дворцы в разных районах острова, старались следовать в своей работе определенному плану, основные элементы которого продолжали применяться также и впоследствии. Главным из этих элементов было размещение всего комплекса дворцовых построек вокруг прямоугольного центрального двора, вытянутого по осевой линии всегда в одном и том же направлении с севера на юг.

Среди дворцовой утвари этого периода наибольший интерес представляют глиняные расписные вазы стиля Камарес (их первые образцы были найдены в пещере Камарес неподалеку от Феста, откуда и идет это название). Украшающий стенки этих сосудов стилизованный растительный орнамент создает впечатление безостановочного движения сочетающихся друг с другом геометрических фигур: спиралей, дисков, розеток и т. п. Здесь впервые дает о себе знать тот исключительный динамизм, который станет в дальнейшем важнейшей отличительной чертой всего минойского искусства. Поражает также и цветовое богатство этих росписей. На темный фон цвета асфальта рисунок наносился сначала белой, а затем красной или коричневой

43

I — главный двор; 2 — «Коридор процессий»; 3 — «Южные пропилеи»»; 4 — лестница на 2-й этаж; 5 — коридор с рельефом «Царь-жрец»; 6 — тронный зал; 7 — «Большая лестница»; 8 — «Зал двойных топоров»; 9 — «Мегарой царицы»; 10 —«Дом с упавшими плитами»; 11 — «Дом с жертвоприношением быков»; 12 — «Южный дом»; 13 — склады; 14 — западный вход; 15 — «Северные пропилеи»; 16 — театр

краской разных оттенков. Эти три цвета составляли очень красивую, хотя и сдержанную красочную гамму.

Уже в период «старых дворцов» социально-экономическое и политическое развитие критского общества продвинулось так далеко вперед, что породило настоятельную потребность в письменности, без которой не обходится ни одна из известных нам ранних цивилизаций. Возникшее еще в начале этого периода пиктографическое пись-

мо (оно известно главным образом по кратким — из двух-трех знаков — надписям на печатях) постепенно уступило свое место более совершенной системе слоговой письменности — так называемому линейному письму А. До нас дошли сделанные линейным письмом А надписи посвятительного характера, а также, хотя и в небольшом количестве, документы хозяйственной отчетности.

3. Создание объединенной общекрит-

44

ской державы. Около 1700 г. до н. э. дворцы Кносса, Феста, Маллии и Като Закро были разрушены, по всей видимости, в результате сильного землетрясения, сопровождавшегося большим пожаром. Эта катастрофа, однако, лишь ненадолго приостановила развитие критской культуры. Вскоре на месте разрушенных дворцов были построены новые здания того же типа, в основном, по-видимому, сохранившие планировку своих предшественников, хотя и превосходящие их своей монументальностью и великолепием архитектурного убранства. Таким образом, начался новый этап в истории минойского Крита, известный в науке как «период новых дворцов». Самое примечательное из архитектурных сооружений этого периода — открытый А. Эвансом дворец Миноса в Кноссе. Обширный материал, собранный археологами во время раскопок в этом дворце, позволяет составить наиболее полное и всестороннее представление о том, чем была минойская цивилизация в эпоху ее наивысшего расцвета. Греки называли дворец Миноса «лабиринтом» (само это слово, по-видимому, было заимствовано ими из языка догреческого населения Крита). В греческих мифах лабиринт — огромное здание с множеством комнат и коридоров. Человек, попавший в него, уже не мог выбраться без посторонней помощи и неизбежно погибал: в глубине дворца обитал кровожадный Минотавр — чудовище с человеческим туловищем и головой быка. Подвластные Миносу племена и народы обязаны были ежегодно тешить ужасного зверя человеческими жертвами, пока он не был убит знаменитым афинским героем Тезеем. Раскопки Эванса показали, что рассказы греков о лабиринте имели под собой определенную почву. В Кноссе действительно было обнаружено огромное по размерам здание или даже целый комплекс зданий общей площадью 16 000 м2, включавший около трехсот помещений самого разнообразного назначения.

Архитектура критских дворцов в высшей степени необычна, своеобразна и ни на что не похожа. В ней нет ничего общего с тяжеловесной монументальностью египетских и ассиро-вавилонских построек. Вместе с тем она очень далека и от гармоничной уравновешенности классического греческого храма с его строго симметричными, математически выверенными пропорциями. Своим внешним видом Кносский дворец более всего напоминал затейливые театральные декорации под открытым небом. Этому впечатлению способствовали причудливые портики с колоннами необычной формы, утолщавшимися кверху, широкие каменные ступени открытых террас, многочисленные балконы и лоджии, которыми были прорезаны стены дворца, мелькавшие повсюду яркие пятна фресок. Внутренняя планировка дворца отличается чрезвычайной сложностью, даже запутанностью. Жилые комнаты, хозяйственные помещения, соединяющие их коридоры, внутренние дворики и световые колодцы расположены, на первый взгляд, без всякой видимой системы и четкого плана, образуя какое-то подобие муравейника или колонии кораллов. (Легко понять чувства какого-нибудь греческого путешественника при виде этого огромного здания: ему действительно могло показаться, что он попал в страшный лабиринт, из которого никогда уже не выберется живым.) При всей хаотичности дворцовой постройки она все же воспринимается как единый архитектурный ансамбль. Во многом этому способствует занимающий центральную часть дворца большой прямоугольный двор, с которым так или иначе были связаны все основные помещения, входившие в состав этого огромного комплекса. Двор был вымощен большими гипсовыми плитами и, по-видимому, использовался не для хозяйственных надобностей, а для каких-то культовых целей. Возможно, именно здесь устраивались так называемые «игры с бы-

45

49

принадлежат одному и тому же лицу). Особа царя считалась «священной и неприкосновенной». Даже лицезрение его было запрещено «простым смертным». Так можно объяснить то достаточно странное, на первый взгляд, обстоятельство, что среди произведений минойского искусства нет ни одного, которое можно было бы с уверенностью признать изображением царской персоны. Вся жизнь царя и его домочадцев была строжайшим образом регламентирована и поднята на уровень религиозного ритуала. Цари Кносса не просто жили и правили. Они священнодействовали. «Святая святых» Кносского дворца, место, где царь-жрец «снисходил» до общения со своими подданными, приносил жертвы богам и в то же время решал государственные дела, — это его тронный зал. Прежде чем попасть в него, посетители проходили через вестибюль, где стояла большая порфировая чаша для ритуальных омовений: для того чтобы предстать пред «царскими очами», нужно было предварительно смыть с себя все дурное. Сам тронный зал представлял собой небольшую прямоугольную комнату. Прямо против входа стояло гипсовое кресло с высокой волнистой спинкой — царский трон, а вдоль стен — облицованные стуком скамьи, на которых восседали царские советники, высшие жрецы и сановники Кносса. Стены тронного зала расписаны красочными фресками, изображающими грифонов — фантастических чудовищ с птичьей головой на львином туловище. Грифоны возлежат в торжественных застывших позах по обе стороны от трона, как бы оберегая владыку Крита от всяких бед и невзгод.

5. Социально-экономические отношения. Великолепные дворцы критских царей, несметные богатства, хранившиеся в их подвалах и кладовых, обстановка комфорта и изобилия, в которой жили цари и их окружение, — все это было создано трудом многих тысяч безымянных крестьян и ре-

месленников, о жизни которых нам мало известно. Придворные мастера, создавшие замечательные шедевры минойского искусства, судя по всему, мало интересовались жизнью простого народа и поэтому не отразили ее в своем творчестве. В виде исключения можно сослаться на небольшой стеатитовый сосуд, найденный при раскопках царской виллы в Айя Триаде неподалеку от Феста. Искусно выполненный рельеф, украшающий верхнюю часть сосуда, изображает шествие поселян, вооруженных длинными вилообразными палками (с помощью таких орудий критские крестьяне, вероятно, сбивали с деревьев спелые оливки). Некоторые из участников процессии поют. Возглавляет шествие жрец, одетый в широкий чешуйчатый плащ. По всей видимости, художник, создавший этот маленький шедевр минойской пластики, хотел запечатлеть праздник урожая или какую-то другую аналогичную церемонию.

Некоторое представление о жизни низших слоев критского общества дают материалы массовых захоронений и сельских святилищ. Такие святилища обычно располагались где-нибудь в глухих горных углах: в пещерах и на вершинах гор. При раскопках в них находят незамысловатые посвяти-


50

тельные дары в виде грубо вылепленных из глины фигурок людей и животных. Эти вещи, так же как и примитивный инвентарь рядовых погребений, свидетельствуют о достаточно низком жизненном уровне минойской деревни, об отсталости ее культуры в сравнении с рафинированной культурой дворцов.

Основная масса трудящегося населения Крита обитала в небольших поселках и деревнях, разбросанных по полям и холмам в окрестностях дворцов. Эти поселки с их убогими глинобитными домами, тесно прижатыми друг к другу, с их кривыми узкими улочками составляют разительный контраст с монументальной архитектурой дворцов, роскошью их внутреннего убранства. Типичным примером рядового поселения минойской эпохи может служить Гурния, расположенная в северо-восточной части Крита. Древнее поселение размещалось на невысоком холме неподалеку от моря. Площадь ее невелика — всего 1,5 га (это даже меньше всей площади, занятой Кносским дворцом). Все поселение состояло из нескольких десятков домов, постро-

енных очень компактно и сгруппированных в отдельные блоки или кварталы, внутри которых дома стояли вплотную друг к другу (эта так называемая конгломератная застройка вообще характерна для поселений Эгейского мира). В Гурнии было три главных улицы. Они шли кольцом по склонам холма. Между ними кое-где были проложены узкие переулки или, скорее, ступенчатые спуски, вымощенные камнями. Сами дома невелики — не более 50 м2 каждый. Конструкция их крайне примитивна. Нижняя часть стен сложена из камней, скрепленных глиной, верхняя — из необожженного кирпича. Рамы окон и дверей были сделаны из дерева. В некоторых домах обнаружены хозяйственные помещения: кладовые с пифосами для хранения припасов, прессы для выжимания винограда и оливкового масла. При раскопках было найдено довольно много разнообразных орудий труда, изготовленных из меди и бронзы. В Гурнии имелось несколько мелких ремесленных мастерских, продукция которых была рассчитана скорее всего на местное потребление, среди них три кузницы и гончарная мастерская. Близость моря позволяет предполагать, что жители Гурнии совмещали занятия сельским хозяйством с торговлей и рыболовством. Центральную часть поселения занимала постройка, отдаленно напоминающая своей планировкой критские дворцы, но сильно уступающая им в размерах и в богатстве внутреннего убранства. Вероятно, это было жилище местного правителя, находившегося, как и все население Гурнии, в зависимости от царя Кносса или какого-нибудь другого владыки одного из больших дворцов. Рядом с домом правителя была устроена открытая площадка, которая могла использоваться как место для собраний и всякого рода культовых церемоний или представлений. Подобно всем другим большим и малым поселениям минойской эпохи, Гурния не имела никаких укреплений и была открыта для нападения как с моря, так и с суши. Таков был

51

53

сточном Средиземноморье и Египет был заинтересован в дружбе с его царями.

В середине XV столетия положение резко изменилось. На Крит обрушилась катастрофа, равной которой остров не переживал за всю свою многовековую историю. Почти все дворцы и поселения, за исключением Кносса, были разрушены. Многие из них, например открытый в 60-х годах дворец в Като Закро, были навсегда покинуты своими обитателями и забыты на целые тысячелетия. От этого страшного удара минойская культура уже не смогла более оправиться. С середины XV в. начинается ее упадок. Крит утрачивает свое положение ведущего культурного центра Эгейского бассейна. Причины катастрофы, сыгравшей роковую роль в судьбе минойской цивилизации, до сих пор точно не установлены. Согласно наиболее правдоподобной догадке, выдвинутой греческим археологом С. Маринатосом, гибель дворцов и других критских поселений была следствием грандиозного извержения вулкана на о. Фера (совр. Санторин) в южной части Эгейского моря.

Другие ученые больше склоняются к тому мнению, что виновниками катастрофы были греки-ахейцы, вторгшиеся на Крит из материковой Греции (скорее всего с Пелопоннеса). Они разграбили и опустошили остров, давно уже привлекавший их своими сказочными богатствами, и подчинили своей власти его население. Возможно примирение этих двух точек зрения на проблему упадка минойской цивилизации, если предположить, что ахейцы вторглись на Крит уже после того, как остров был опустошен вулканической катастрофой, и, не встречая сопротивления со стороны деморализованного и сильно уменьшившегося в числе местного населения, завладели его важнейшими жизненными центрами. Действительно, в культуре Кносса — единственного из критских дворцов, пережившего катастрофу середины XV в., — произошли

после этого важные перемены, свидетельствующие о появлении в этих местах нового народа. Полнокровное реалистическое минойское искусство уступает теперь место сухой и безжизненной стилизации, образцом которой могут служить кносские вазы, расписанные в так называемом дворцовом стиле (вторая половина XV в.). Традиционные для минойской вазовой живописи мотивы (растения, цветы, морские животные) на вазах дворцового стиля превращаются в абстрактные графические схемы, что свидетельствует о резком изменении художественного вкуса обитателей дворца. В это же время в окрестностях Кносса появляются могилы, содержащие множество разнообразных предметов вооружения: мечи, кинжалы, шлемы, наконечники стрел и копий, что было совсем не характерно для прежних минойских погребений. Вероятно, в этих могилах были похоронены представители ахейской военной знати, обосновавшейся в Кносском дворце. Наконец, еще один факт, неоспоримо указывающий на проникновение на Крит новых этнических элементов: почти все дошедшие до нас таблички кносского архива были написаны не на минойском, а на греческом (ахейском) языке. Эти документы датируются в основном концом XV в. до н. э. Очевидно, в

54

конце XV или начале XIV в. Кносский дворец был разрушен и в дальнейшем никогда уже полностью не восстанавливался. В огне пожара погибли замечательные произведения минойского искусства. Археологам удалось восстановить лишь незначительную их часть. Начиная с этого момента упадок минойской цивилизации становится необратимым процессом. Она все более вырождается, утрачивая те черты и особенности, которые составляли ее неповторимое

своеобразие, резко выделяя ее среди всех других культур бронзового века. Из первенствующего культурного центра, каким он оставался свыше пяти столетий, Крит превращается в глухую отсталую провинцию. Главный очаг культурного прогресса и цивилизации в районе Эгейского бассейна перемещается теперь на север, на территорию материковой Греции, где в это время достигла высокого расцвета так называемая микенская культура.

IV. Ахейская Греция во II тысячелетии до н. э. Микенская цивилизация

III тысячелетия до н. э.).

1. Греция в раннеэлладский период (до конца III тысячелетия до н. э.). Создателями микенской культуры были греки-ахейцы, вторгшиеся на Балканский полуостров на рубеже III—II тысячелетий до н. э. с севера, из района Придунайской низменности или из степей Северного Причерноморья, где они обитали первоначально. Продвигаясь все дальше на юг по территории страны, которая в дальнейшем стала называться их именем, ахейцы частью уничтожали, а частью ассимилировали коренное догреческое население этих областей, которое позднейшие греческие историки назвали пеласгами1. По соседству с пеласгами, частью на материке, а частью на островах Эгейского моря, обитали еще два народа: лелеги и карийцы. По словам Геродота, вся Греция некогда называлась Пеласгией2. Позднейшие греческие историки считали пеласгов и других древнейших обитателей страны варварами, хотя в действительности их

1 Пеласги были, по всей видимости, народом, родственным минойцам, и так же, как и они, входили в эгейскую языковую семью.

Греки называли себя эллинами, а свою страну — Элладой. Однако оба эти названия в таком значении появляются в письменных источниках лишь в сравнительно позднее время — не ранее VII в. до н. э.

культура не только не уступала культуре самих греков, но первоначально, по-видимому, во многом ее превосходила. Об этом свидетельствуют археологические памятники так называемой раннеэлладской эпохи (вторая половина III тысячелетия до н. э.), открытые в разных местах на территории Пелопоннеса, Средней и Северной Греции. Современные ученые обычно связывают их с догреческим населением этих районов.

В начале III тысячелетия до н. э. (период халколита, или перехода от камня к металлу — меди и бронзе) культура материковой Греции еще была тесно связана с раннеземледельческими культурами, существовавшими на территории современных Болгарии и Румынии, а также в южном Поднепровье (зона «трипольской культуры»). Общими для всего этого обширного региона были некоторые мотивы, использовавшиеся в росписи глиняной посуды, например мотивы спирали и так называемого меандра. Из прибрежных районов Балканской Греции эти виды орнамента распространились также на острова Эгейского моря, были усвоены кикладским и критским искусством. С наступлением эпохи ранней бронзы (середина III тысячелетия до н. э.) культура Греции начинает заметно

опережать в своем развитии другие культуры юго-восточной Европы. Она приобретает новые характерные черты, ранее ей не свойственные.

Среди поселений раннеэлладской эпохи особенно выделяется цитадель в Лерне (на южном побережье Арголиды). Расположенная на невысоком холме неподалеку от моря цитадель была обнесена массивной оборонительной стеной с полукруглыми башнями. В ее центральной части было открыто большое (25x12 м) прямоугольное здание — так называемый дом черепиц (обломки черепицы, некогда покрывавшей крышу здания, были найдены в большом количестве во время раскопок). В одном из его помещений археологи собрали целую коллекцию (более 150) выдавленных на глине оттисков печатей. Когда-то этими глиняными «ярлыками», по всей видимости, запечатывались сосуды с вином, маслом и другими припасами. Эта интересная находка говорит о том, что в Лерне находился крупный административный и хозяйственный центр, отчасти уже предвосхищавший по своему характеру и назначению более поздние дворцы микенского времени. Аналогичные центры существовали и в некоторых других местах. Их следы обнаружены, например, в Тиринфе (также южная Арголида, недалеко от Лерны) и в Аковитике (Мессения на юго-западе Пелопоннеса).

Наряду с цитаделями, в которых, судя по всему, жили представители родоплеменной знати, в Греции раннеэлладской эпохи существовали поселения также и другого типа — небольшие, чаще всего очень плотно застроенные поселки с узкими проходами-улицами между рядами домов. Некоторые из этих поселков, в особенности расположенные вблизи от моря, были укреплены, в других отсутствовали какие-либо оборонительные сооружения. Примерами таких поселений могут служить Рафина (восточное побережье Аттики) и Зигуриес (северо-восточный Пелопоннес, недалеко от Коринфа). Судя по характеру

55

археологических находок, основную массу населения в поселениях этого типа составляли крестьяне-земледельцы. Во многих домах были открыты специальные ямы для ссыпки зерна, обмазанные изнутри глиной, а также большие глиняные сосуды для хранения различных припасов. В это время в Греции уже зарождалось и специализированное ремесло, представленное в основном такими его отраслями, как гончарное производство и металлообработка. Численность профессионалов-ремесленников была еще очень невелика, а их продукция обеспечивала в основном местный спрос, лишь незначительная ее часть находила сбыт за пределами данной общины. Так, при раскопках Рафины было открыто помещение кузнечной мастерской, владелец которой, очевидно, снабжал бронзовыми орудиями труда местных земледельцев.

Имеющиеся археологические данные позволяют предполагать, что в раннеэлладское время, по крайней мере со второй половины III тысячелетия до н. э., в Греции уже начался процесс формирования классов и государства. В этом плане особенно важен уже отмеченный факт сосуществования двух различающихся между собой типов поселения: цитадели типа Лерны и общинного поселка (деревни) типа Рафины или Зигуриес. Однако раннеэлладская культура так и не успела стать настоящей цивилизацией. Ее развитие было насильственно прервано в результате очередного передвижения племен по территории Балканской Греции.

2. Вторжение греков-ахейцев. Становление первых государств. Это передвижение датируется последними столетиями III тысячелетия до н. э., или концом эпохи ранней бронзы. Около 2300 г. до н. э. погибли в пламени пожара цитадель Лерны и некоторые другие поселения раннеэлладского времени. Спустя некоторое время возникает ряд новых поселений в тех местах, где их раньше не было. В этот же период наблюдаются определенные изменения в матери-

56

59

материалам раскопок, микенская Греция была богатой и процветающей страной с многочисленным населением, рассеянным по множеству небольших городков и поселков.

Основными центрами микенской культуры были, как и на Крите, дворцы. Наиболее значительные из них были открыты в Микенах и Тиринфе (Арголида), в Пилосе (Мессения, юго-западный Пелопоннес), в Афинах (Аттика), Фивах и Орхомене (Беотия), наконец, на севере Греции в Иолке (Фессалия). Архитектура микенских дворцов имеет ряд особенностей, отличающих Их от дворцов минойского Крита. Важнейшее из этих отличий состоит в том, что почти все микенские дворцы были укреплены и представляли собой настоящие цитадели, напоминающие своим внешним видом замки средневековых феодалов. Мощные стены микенских цитаделей, сооруженные из огромных, почти не обработанных каменных глыб, до сих пор производят огромное впечатление на тех, кто их видел, свидетельствуя о высоком инженерном искусстве ахейских зодчих. Великолепным образцом микенских фортификационных сооружений может служить знаменитая Тиринфская цитадель. Поражают прежде всего монументальные размеры этого сооружения. Необработанные глыбы известняка, достигающие в отдельных случаях веса в 12 т, образуют наружные стены крепости, толщина которых превышала 4,5 м, высота же только в сохранившейся части доходила до 7,5 м. В некоторых местах внутри стен были устроены сводчатые галереи с казематами, в которых хранилось оружие и запасы продовольствия (толщина стен достигает здесь 17 м). Вся система оборонительных сооружений Тиринфской цитадели была тщательно продумана, чтобы оградить защитников крепости от всяких непредвиденных случайностей. Подход к главным воротам цитадели был устроен таким обра-

1 — вход; 2 — помещение архива, где найдены таблички с текстом, выполненным письмом Б; 3 — двор; 4 — Мегарой

зом, что приближавшийся к ним противник вынужден был поворачиваться к стене, на которой находились защитники крепости, правым боком, не прикрытым щитом. Но даже и попав внутрь цитадели, враг натыкался на внутреннюю оборонительную стену, защищавшую основную ее часть — акрополь с царским дворцом. Для того чтобы добраться до дворца, ему нужно было преодолеть узкий проход, идущий между наружной и внутренней стенами и разделенный на два отсека двумя деревянными воротами. Здесь он неминуемо попадал под перекрестный губительный огонь метательного оружия, который защитники цитадели обрушивали на него со всех сторон. Чтобы осажденные обитатели цитадели не страдали от недостатка воды, в северной ее части (так называемый нижний город) был устроен подземный ход, заканчивавшийся примерно в 20 м от стен крепости у тщательно скрытого от глаз неприятеля источника.

Среди собственно дворцовых построек микенского времени наибольший интерес представляет хорошо сохранившийся дво-

60

I — ворота; 2 — казематы; 3 — большие пропилеи; 4 — большой двор; 5 — малые пропилеи; 6 — главный двор, 7 — большой Мегарой; 8 — лестница потайного входа

рец Нестора1 в Пилосе (Западная Мессения, близ бухты Наварино), открытый в 1939 г. американским археологом К. Бледженом. При известном сходстве с дворцами минойского Крита (оно проявляется главным образом в элементах внутреннего убранства — утолщающихся кверху колоннах критского типа, в росписи стен и т. п.) Пилосский дворец резко от них отличается своей четкой симметричной планировкой, совершенно не свойственной минойской архитектуре. Основные помещения дворца расположены на одной оси и образуют замкнутый прямоугольный комплекс. Для того чтобы проникнуть внутрь этого комплекса, нужно было последовательно миновать входной портик (пропилеи), небольшой внутренний двор, еще один портик, вестибюль (продомос), из которого посетитель

Название «дворец Нестора» так же условно, как и «дворец Миноса» в Кноссе. Нестор, согласно Гомеру, — старый и мудрый царь Пилоса, один из главных участников похода на Трою.

попадал в обширный прямоугольный зал — мегарон, составляющий неотъемлемую и наиболее важную часть любого микенского дворца. В центре мегарона был устроен большой круглый очаг, дым от которого выходил через отверстие в потолке. Вокруг очага стояли четыре деревянные колонны, поддерживавшие перекрытие зала. Стены мегарона были расписаны фресками. В одном из углов зала сохранился большой фрагмент росписи, изображающий человека, играющего на лире. Пол мегарона украшали разноцветные геометрические узоры, а в одном месте, примерно там, где должен был находиться царский трон, изображен большой осьминог. Мегарон — сердце дворца. Здесь царь Пилоса пировал со своими вельможами и гостями. Здесь устраивались официальные приемы. Снаружи к мегарону примыкали два длинных коридора. В них выходили двери многочисленных кладовых, в которых было найдено несколько тысяч сосудов для хранения и перевозки масла и других продуктов. Судя по этим находкам, Пилосский дворец был крупным

61

экспортером оливкового масла, которое уже в то время очень высоко ценилось в соседних с Грецией странах. Подобно критским дворцам, дворец Нестора строился с учетом основных требований комфорта и гигиены. В здании были специально оборудованные ванные комнаты, имелся водопровод и канализационные стоки. Но самая интересная находка была сделана в небольшой комнате вблизи от главного входа. Здесь хранился дворцовый архив, насчитывавший около тысячи глиняных табличек, исписанных знаками линейного слогового письма, очень похожего на то, которое использовалось в уже упоминавшихся документах из Кносского дворца (так называемое письмо Б), хотя тексты из Пилоса, написанные этим письмом, относятся к более позднему времени (конец XIII в. до н. э.). Таблички хорошо сохранились благодаря тому, что попали в огонь пожара, погубившего дворец. Это был первый архив, найденный на территории материковой Греции.

К числу наиболее интересных архитектурных памятников микенской эпохи принадлежат величественные царские усыпальницы, именуемые «телосами», или «купольными гробницами». Толосы располагаются обычно вблизи от дворцов и цитаделей, являясь, по всей видимости, местом последнего успокоения членов царствующей династии, как в более раннее время шахтовые могилы. Самый большой из микенских толосов — так называемая гробница Атрея — находится в Микенах у южного склона холма, на котором стояла цитадель. Сама гробница скрыта внутри искусственного насыпного кургана. Для того чтобы попасть в нее, нужно пройти через длинный облицованный камнем коридор — дромос, ведущий в глубь кургана. Вход в гробницу перекрыт двумя огромными каменными блоками (один из них, внутренний, весит 120 т). Внутренняя камера гробницы Атрея представляет собой мону-

ментальное круглое в плане помещение с высоким (около 13,5 м) куполообразным сводом. Стены и свод гробницы выложены из великолепно отесанных каменных плит и первоначально были украшены бронзовыми позолоченными розетками. С главной камерой соединяется еще одна боковая камера несколько меньших размеров, прямоугольная в плане и не так хорошо отделанная. По всей вероятности, именно здесь помещалось царское погребение, разграбленное еще в древности.

4. Социально-экономическая структура. Сооружение таких грандиозных построек, как гробница Атрея или Тиринфская цитадель, было невозможно без широкого и планомерного применения подневольного труда. Для того чтобы справиться с такой задачей, необходимы были, во-первых, наличие большой массы дешевой рабочей силы, во-вторых, достаточно развитый государственный аппарат, способный организовать и направить эту силу к выполнению поставленной цели. Очевидно, владыки Микен и Тиринфа располагали и тем и другим. До недавнего времени внутренняя структура ахейских государств Пелопоннеса оставалась загадкой для ученых, так как в решении этого вопроса они могли полагаться лишь на археологический материал, добытый путем раскопок. После того как двум английским лингвистам М. Вентрису и Дж. Чедвику удалось в 50-х годах найти ключ к пониманию знаков линейного слогового письма на табличках из Кносса и Пилоса, в распоряжении историков появился еще один важный источник информации.

Как оказалось, почти все эти таблички представляют собой «бухгалтерские» счетные записи, которые из года в год велись в хозяйстве Пилосского и Кносского дворцов. Эти лаконичные записи заключают в себе ценнейшую историческую информацию, позволяя судить об экономике дворцовых государств микенской эпохи, их социальном и политическом устройстве. Из табличек мы узнаем, например, что в это время в Греции уже существовало рабство

62

и труд рабов широко применялся в различных отраслях хозяйства. Среди документов Пилосского архива немало места занимают сведения о занятых в дворцовом хозяйстве рабах. В каждом таком списке указывалось, сколько было женщин-рабынь, чем они занимались (упоминаются молольщицы зерна, прядильщицы, швеи и даже банщицы), сколько при них детей: мальчиков и девочек (очевидно, это были дети рабынь, рожденные в неволе), какой паек они получали, место, где они работали (это мог быть сам Пилос или один из городков на подвластной ему территории). Численность отдельных групп могла быть значительной — до ста с лишним человек. Общее же число женщин-рабынь и детей, известных по надписям Пилосского архива, должно было составлять около 1500 человек. Наряду с рабочими отрядами, в состав которых входят только женщины и дети, в надписях фигурируют и отряды, состоящие только из рабов-мужчин, хотя встречаются они сравнительно редко и численно, как правило, невелики — не более десяти человек в каждом. Очевидно, женщин-рабынь вообще было больше, из чего следует, что рабство в то время еще находилось на низкой ступени развития.

Наряду с обычными рабами в пилос-

ских надписях упоминаются и так называемые «божьи рабы и рабыни». Обычно они арендуют земли небольшими участками у общины (дамоса) или у частных лиц, из чего можно заключить, что своей земли у них не было и, следовательно, они не считались полноправными членами общины, хотя не были, по-видимому, и рабами в собственном значении этого слова. Сам термин «божий раб», вероятно, означает, что представители этой социальной прослойки состояли в услужении при храмах главных богов Пилосского царства и пользовались поэтому покровительством храмовой администрации.

Основную массу трудящегося населения составляли в микенских государствах, как и на Крите, свободные или, скорее, полусвободные крестьяне и ремесленники. Формально они не считались рабами, но свобода их носила весьма относительный характер, так как все они находились в экономической зависимости от дворца и облагались в его пользу различными повинностями, как трудовыми, так и натуральными. Отдельные округа и городки Пилосского царства были обязаны предоставлять в распоряжение дворца определенное число ремесленников и рабочих самых различных профессий. В надписях упоминаются каменщики, портные, горшечники, оружейники, золотых дел мастера, даже парфюмеры и врачи. За свою работу ремесленники получали из дворцовой казны плату натурой подобно чиновникам, состоящим на государственной службе. Неявка на работу фиксировалась в особых документах. Среди ремесленников, работавших на дворец, особое положение занимали кузнецы. Обычно они получали от дворца так называемую таласию, т. е. задание или урок (в надписях особо отмечается, сколько кузнецов в каждой отдельной местности уже получили таласию, а сколько осталось без нее). Специальный чиновник, обязанный наблюдать за работой кузнец, вручал ему

63


65

образом, пилосское общество представляло собой подобие пирамиды, построенной по строго иерархическому принципу. Верхнюю ступень в этой иерархии сословий занимала военно-жреческая знать во главе с царем и военачальником, сосредоточившая в своих руках наиболее важные функции как экономического, так и политического характера. В непосредственном подчинении у правящей верхушки общества находились многочисленные чиновники, действовавшие на местах и в центре и составлявшие в совокупности мощный аппарат угнетения и эксплуатации трудящегося населения Пилосского царства. Составлявшие основание всей этой пирамиды крестьяне и ремесленники не принимали никакого участия в управлении государством1. Ниже, чем они, стояли рабы, занятые на различных работах в дворцовом хозяйстве.

6. Взаимоотношения ахейских царств. Троянская война. Угасание микенской циви-

1 Существует мнение, согласно которому встречающийся в табличках Пилосского архива термин «дамос» (народ) обозначает народное собрание, представляющее все свободное население Пилосского царства. Более вероятным может быть, однако, другое толкование этого термина: дамос — одна из территориальных общин (округов), входящих в состав государства (ср. позднейшие афинские демы).

лизации. Дешифровка линейного письма Б не смогла решить все проблемы социально-экономической и политической истории микенской эпохи. Многие важные вопросы все еще остаются без ответа. Мы не знаем, например, какие отношения существовали между отдельными дворцовыми государствами: составляли они, как думают некоторые ученые, единую ахейскую державу под эгидой царя Микен — самого могущественного из всех правителей тогдашней Греции — или же вели совершенно обособленное и независимое существование? Последнее кажется более вероятным. Едва ли случайно, что почти каждый из микенских дворцов был окружен мощными оборонительными стенами, которые должны были надежно защищать его обитателей от враждебного внешнего мира и прежде всего от ближайших соседей. Циклопические стены Микен и Тиринфа свидетельствуют о почти непрерывной вражде этих двух государств, деливших между собой плодородную Аргосскую равнину. Греческие мифы рассказывают о кровавых усобицах ахейских владык, об упорной борьбе за первенство, которую вели между собой соперничающие династии Средней Греции и Пелопоннеса. В одном из них повествуется, например, о том, что семь царей Аргоса пошли походом на Фивы — богатейший из городов Беотии

66

— и после ряда неудачных попыток и гибели некоторых из них взяли и разрушили город. Раскопки показали, что микенский дворец в Фивах, действительно, был сожжен и разрушен в XIV в. до н. э. задолго до того, как погибли другие дворцы и цитадели.

Напряженные отношения, существовавшие между ахейскими государствами на протяжении почти всей их истории, не исключают, однако, того, что в отдельные моменты они могли объединяться для каких-нибудь совместных военных предприятий. Примером такого предприятия может служить знаменитая Троянская война, о которой повествует Гомер. Если верить «Илиаде», в походе на Трою принимали участие почти все основные области ахейской Греции — от Фессалии на севере до Крита и Родоса на юге. Предводителем всего войска был избран с общего согласия участников похода микенский царь Агамемнон. Не исключено, что Гомер преувеличил подлинные масштабы ахейской коалиции и приукрасил сам поход. Тем не менее историческая реальность этого события сейчас почти ни у кого не вызывает сомнений1. Троянская война была лишь

1 Впрочем, следует иметь в виду, что никому из археологов, включая К. Шлимана и Г. Блиджена, пока еще не удалось доказать, что виновниками гибели Трои были действительно греки-ахейцы. Найденная при раскопках троянского городища микенская керамика могла попасть туда путем обычных торговых контактов. Сама Троя VIIa, которую Бледжсн и вслед за ним многие другие историки и археологи отождествляют с гомеровской Троей, мало похожа на описываемый в «Илиаде» город царя Приама. Трудно поверить, что огромное войско Агамемнона, собранное со всей Греции, потратило на осаду этого небольшого поселка, состоявшего из нескольких десятков невзрачных глинобитных домишек, столько времени и сил, как об этом рассказывают древние поэты.

одним, хотя, по-видимому, и наиболее значительным из проявлений военной и колонизационной экспансии ахейцев в Малой Азии и Восточном Средиземноморье. В течение XIV—XIII вв. до н. э. многочисленные ахейские поселения (на них указывают большие скопления типично микенской керамики) появились на западном и южном побережьях Малой Азии, примыкающих к ним островах — Родосе и Кипре — и даже на сиро-финикийском побережье Средиземного моря. Повсюду в этих местах микенские греки перехватывают торговую инициативу из рук своих предшественников минойцев1. Сам Крит, как мы уже говорили, был еще раньше (в XV в.) колонизирован ахейцами и стал главным плацдармом в их продвижении на Восток и на Юг. Успешно совмещая занятия торговлей с пиратством, ахейцы вскоре становятся одной из самых заметных политических сил Восточного

1 Причины особой заинтересованности микенских государств в торговле с населением Кипра, Сирии и Малой Азии позволяет понять интересная находка, сделанная под водой у мыса Гели-доний (южное побережье Турции). Здесь были обнаружены остатки древнего корабля с большим грузом бронзовых слитков, очевидно, предназначенных для одного из ахейских дворцов Пелопоннеса или Средней Греции. Не менее сенсационная находка была сделана в 1964 г. в самой Греции при раскопках на месте древней фиванской цитадели Кадмеи. В одном из помещений некогда стоявшего здесь дворца археологи нашли 36 каменных цилиндров вавилонского происхождения. На 14 из них были обнаружены клинописные печати с именем одного из царей так называемой Касситской династии, правившей в Вавилоне в XIV в. до н. э. Находка эта ясно показывает, что в этот период правители Фив — крупнейшего микенского центра на территории Беотии — поддерживали тесные сношения, не только торговые, но, видимо, также и дипломатические, с царями далекого Месопотамского государства.

67

А, Б, В — постройки, относящиеся к разным периодам строительства Трои II (середина III тысячелетия до н. э.), Г — Троя VI (середина II тысячелетия до н. э.)

Средиземноморья. В документах из столицы Хеттского царства Богазкея государство Аххиява (вероятно, одно из ахейских государств в западной части Малой Азии и на прилегающих островах) ставится в один ряд с сильнейшими державами той эпохи: Египтом, Вавилоном, Ассирией. Из этих документов видно, что правители Аххиявы поддерживали тесные дипломатические контакты с хеттскими царями. Еще на рубеже XIII—XII вв. отряды ахейских добытчиков, пришедшие с Крита или с Пелопоннеса, принимали участие в набегах коалиции «народов моря» на Египет. В египетских надписях, повествующих об этих событиях, упоминаются наряду с другими племенами народы Экевеш и Денен, что может соответствовать греческому Ахайвой и Данаой — обычные наименования ахейцев у Гомера. Колониальная экспансия

ахейских государств охватила также и часть Западного Средиземноморья, в основном те же его районы, которые будут освоены греками много позже, в эпоху Великой колонизации. Раскопки показали, что микенское поселение существовало на месте более позднего греческого города Тарента на южном побережье Италии. Значительные находки микенской керамики были сделаны на острове Искья в Неаполитанском заливе, на восточном побережье Сицилии, на Липарских островах и даже на Мальте.

В то время, когда Египет отражал натиск «народов моря», над самой ахейской Грецией уже сгущались тучи. Последние десятилетия XIII в. до н. э. были временем крайне тревожным и неспокойным. В Микенах, Тиринфе, Афинах и других местах спешно восстанавливаются старые и возво-

68

69

му она пала, просуществовав в рамках раннеклассового общества несколько столетий? Почему ахейским государствам, располагавшим хорошо организованной военной машиной, значительными экономическими ресурсами, высокой культурой и подготовленными кадрами административного аппарата, не удалось устоять перед лицом разрозненных орд завоевателей, не вышедших из рамок примитивного родового строя? Можно указать на несколько причин упадка микенской цивилизации.

Прежде всего следует отметить внутреннюю слабость раннеклассовых отношений в Греции II тысячелетия до н. э. в целом. Раннеклассовые отношения, предполагающие функционирование более сложных, чем первобытные, отношений господства и подчинения, социальной дифференциации и выделения различных общественных прослоек не проникли глубоко в толщу народной жизни, не пронизали всю общественную структуру сверху донизу. Если обитатели микенских «дворцовых центров» делились на несколько социальных прослоек и классовых групп, начиная от бесправных рабов до придворной знати, живущей в условиях дворцовой роскоши, то основная масса населения составляла родовые общины и занималась примитивным земледелием. Эти родовые общины сохраняли свою коллективистскую структуру и были слабо затронуты социальной и имущественной дифференциацией, хотя они подвергались жестокой эксплуатации обитателями микенских дворцов.

Такой глубокий дуализм микенских обществ — свидетельство непрочности в целом сложившихся социальных отношений, которые могли быть относительно легко уничтожены внешним завоеванием. Более того, к уничтожению микенских дворцов — изолированных центров высокой культуры, выступавших главным образом как центры потребления и принимавших слабое участие

в организации общественного производства, стремились жители родовых поселков.

Одной из важных причин падения ахейских государств было истощение внутренних ресурсов, растрата огромных материальных и людских резервов в результате многолетней Троянской войны и кровавых междоусобиц между отдельны-

70

ми ахейскими царствами и внутри правящих династий. При невысоком уровне производства и малой величине прибавочного продукта, выколачиваемого из родовых общин, на содержание прожорливой придворной аристократии, солидного бюрократического аппарата, военной организации уходили все средства. В этих условиях дополнительные траты на разорительные войны (включая Троянскую) не могли не привести к перенапряжению внутреннего потенциала и его истощению.

Рафинированная ахейская цивилизация с ее блестящим фасадом была обществом внутренне непрочным. Она не столько наращивала общественное производство, сколько растрачивала имеющиеся ресурсы, подтачивала основы своего могущества и благосостояния. Во время начавшихся на рубеже XIII—XII вв. до н. э. крупных племенных передвижений на Балканах и Малой Азии (среди них находились и дорийские племена) микенские государства, внутренне ослабленные комплексом глубоких противоречий, не выдержали натиска воинственных племен. Последовавший за племенными перемещениями быстрый распад крупнейших микенских государств объясняется не столько силой северных варваров, сколько непрочностью их внутренней структуры, основой которой была, как мы видели, систематическая эксплуатация и угнетение сельского населения немногочисленной замкнутой в себе дворцовой элитой и ее бюрократическим аппаратом. Достаточно было уничтожить правящую верхушку дворцовых государств, чтобы вся эта сложная постройка развалилась, как карточный домик.

Дальнейший ход событий во многом неясен: слишком скуден имеющийся в нашем распоряжении археологический материал. Основная часть варварских племен,

принимавших участие во вторжении, по-видимому, не удержалась на захваченной ими территории (опустошенная страна не могла прокормить такую массу людей) и отхлынула на север — на свои исходные позиции. Лишь небольшие племенные группы дорийцев и родственных им западногреческих народностей обосновались в прибрежных районах Пелопоннеса (Арголида, области близ Истма, Ахайя, Элида, Лакония и Мессения). Отдельные островки микенской культуры продолжали существовать вперемешку с вновь основанными поселениями пришельцев вплоть до конца XII в. В это время последние из переживших катастрофу конца XIII в. ахейские цитадели пришли в окончательный упадок и были навсегда покинуты своими обитателями. Тогда же наблюдается массовая эмиграция с территории Балканской Греции на Восток — в Малую Азию и на близлежащие острова. В колонизационном движении принимали участие, с одной стороны, уцелевшие остатки ахейского населения Пелопоннеса, Средней и Северной Греции, которые именуются теперь ионийцами и эолийцами, с другой — дорийские новопоселенцы. Результатом этого движения было образование на западном побережье Малой Азии и на островах Лесбосе, Хиосе, Самосе, Родосе и других множества новых поселений, среди которых самыми крупными были ионийские города Милет, Эфес, Колофон, эолийская Смирна, дорийский Галикарнас. Здесь в ионийских и эолийских колониях спустя несколько столетий возник новый вариант греческой культуры, резко отличающийся от предшествующей ему микенской цивилизации, хотя и вобравший в себя некоторые из ее основных элементов.

Как и в странах Древнего Востока, в частности в Древнем Египте, Месопотамии, Восточном Средиземноморье, процесс исторического развития в Эгейском бассейне в III—II тысячелетиях до н. э. протекал в рамках общих закономерностей разложения родовой организации через ее социальную дифференциацию, вызванную совершенствованием производительных сил, и социальную напряженность, которая, в свою очередь, определяла появление государственного аппарата, призванного обеспечить известный порядок в обществе и создать условия для его дальнейшего развития. Как и в странах Древнего Востока, первые раннеклассовые общества в Эгейском бассейне возникают в рамках небольших государственных образований, объединяющих несколько общин с одним административным центром, который вместе с тем был и средоточием культа. Подобные государства впервые возникли на о. Крит в конце III тысячелетия до н. э. Дальнейшее развитие этих мелких образований привело к созданию крупного территориального государства, объединявшего не только весь Крит, но и ряд островов южной части Эгейского моря и восточных прибрежных областей Балканского полуострова (морская держава Миноса).

Возникновение первых ростков цивилизации в Эгеиде относится к более позднему времени, чем в долине Нила или Двуречья, где общество достигло известной зрелости и к концу III тысячелетия до н. э. насчитывало тысячу лет. Как показывает исследование конкретного материала, более древние цивилизации Ближнего Востока оказывали на процесс внутреннего развития критского общества стимулирующее влияние. Вместе с тем нельзя преувеличивать степень этого влияния. В частности, оно, довольно сильное для Крита, было значительно более слабым для государств материковой Греции. Как свидетельствуют многочисленные археологические данные, развитые неолитические культуры в Балканской Греции VI—IV тысячелетий до н. э. стали богатой основой для возникновения культур бронзового

71

72

ных образований. В островной зоне Эгеиды эти мелкие государства, по всей вероятности, представляли собой аристократические структуры, решающую роль в них играла предприимчивая, связанная с морской торговлей и пиратством олигархия, жившая в довольно комфортабельных и благоустроенных домах, так называемых патрицианских особняках, открытых археологами. Правящая элита, видимо, представляла и возглавляла общинную организацию островного населения, восходящую к родовому устройству. Отсутствие дворцово-храмовых комплексов и неприступных цитаделей сводило к минимуму роль придворного и военного элемента, связанную с царским дворцом иерархию сословий и обеспечивало, так сказать, республиканский (вернее, будущий полисный) вариант общественного развития. Однако этот путь развития, формирующийся в островной зоне Эгейского моря, не получил своего естественного продолжения, был заторможен, а затем и прерван, поскольку мелкие острова-государства были захвачены в разные периоды II тысячелетия ведущими монархическими державами Крита или Ахейской Греции.

Ведущими стали государства с монархическим устройством. По своей структуре эти мелкие государства состояли из дворцового центра, резиденции правителя, его администрации, жречества, составлявших большую часть господствующего класса, и разбросанных по территории всего государства родовых общин. Производственной основой общества были централизованное дворцовое хозяйство, в котором трудились рабы и зависимые работники, и родовые коллективы, где велось примитивное земледелие и скотоводство, поставлявшее излишки продукции в пользу царского дворца и местной аристократии. В отличие от стран Древнего Востока, где монархические режимы и связанная с ними аристократия как основная часть господствующего класса играли важную роль в организации земледелия, контролируя систему искусственного орошения, на Крите и в Балканской Греции примитивные монархии принимали минимальное участие в

организации производства. Общины, жившие в условиях примитивного быта, были лишь объектом их насильственной эксплуатации. Это противоречие между протогородом с обширным царским хозяйством и эксплуатируемыми общинами, сохранявшими родовое устройство, определило внутреннюю слабость критских и ахейских государств. Постоянные войны, которые велись между мелкими враждующими царствами, еще более подтачивали силу этих внутренне непрочных государств. Свою роль играл и фактор этнической неоднородности эгейского мира, как правило, чреватый раздорами и конфликтами. Греки-ахейцы, исконное негреческое население Крита — минойцы, местные племена Балканского полуострова, жившие здесь до вторжения ахейцев — пеласги и лелеги, карийцы — имели свои культурные и этнические традиции и это не могло не влиять на общую нестабильность исторической ситуации, хотя в нашем распоряжении нет точных данных о каких-либо этнических столкновениях или войнах во II тысячелетии до н. э. Потребовавшая большого напряжения Троянская война, давление с севера дорийских племен, начавших медленное движение в южном направлении, привели к постепенному разрушению микенских дворцов и падению олицетворяемой ими государственности, цивилизации, бюрократического уклада хозяйства. Напротив, родовые общины сохранили свою структуру и продолжали существовать в новых условиях. Проникновение дорийских племен, живших в сходных условиях доклассового быта, лишь укрепили в целом родовые отношения, которые заняли господствующее положение в Греции рубежа II—I тысячелетий до н. э. Уничтожение микенской аристократии как носителей раннеклассового общества и государственности, паразитических резиденций, дворцов с их роскошью, утонченным искусством, письменностью привело к общему понижению социально-экономического и культурного уровня Греции, которая в целом вернулась к родоплеменной структуре общественного устройства.


73


74

V. Гомеровский (предполисный) период. Разложение родовых отношений и создание предпосылок полисного строя. XI—IX вв. до н. э.

1. Особенности развития гомеровского общества. Следующий за крито-микенской эпохой период греческой истории принято называть «гомеровским» по имени великого поэта Гомера, поэмы которого «Илиада» и «Одиссея» остаются важнейшим источником информации об этом времени.

Свидетельства гомеровского эпоса существенно дополняет и расширяет археология. Основную массу археологического материала для этого периода дают раскопки некрополей. Самые крупные из них были открыты в Афинах (районы Керамика и позднейшей Агоры), на острове Саламин, на Эвбее (вблизи Лефканди), в окрестностях Аргоса. Число известных сейчас поселений XI—IX вв. до н. э. крайне невелико (сам по себе этот факт свидетельствует о резком сокращении общей численности населения). Почти все они находятся в труднодоступных, укрепленных самой природой местах. Примером могут служить горные селения, открытые в различных местах на территории восточного Крита, в том числе Карфи, Кавуси, Врокастро и др. Судя по всему, в них укрывались остатки местного минойско-ахейского населения, вытесненного из равнинной части острова завоевателями-дорийцами. Приморские поселения гомеровского времени обычно располагаются на небольших полуостровах, связанных с сушей лишь узким перешейком, и нередко обносятся стеной, что

свидетельствует о широком распространении пиратства. Из поселений такого типа наиболее известна Смирна, основанная на побережье Малой Азии эолийскими колонистами из европейской Греции.

Археология показывает, что так называемое дорийское завоевание отбросило Грецию на несколько столетий назад. Из достижений микенской эпохи сохранились лишь немногие производственные навыки и технические приспособления, имевшие жизненно важное значение как для новых обитателей страны, так и для остатков ее прежнего населения. Сюда можно отнести гончарный круг, сравнительно высокую технику обработки металла, корабль с парусом, культуру выращивания оливы и винограда. Сама микенская цивилизация со всеми характерными для нее формами социально-экономических отношений, государственных учреждений, религиозно-идеологических представлений и т. п., несомненно, прекратила свое существование1. На всей территории Греции снова

Многочисленные пережитки крито-микенской эпохи сохранились в греческом искусстве и архитектуре, а также в религии, мифологии и эпической поэзии. Нельзя, однако, забывать о том, что это именно пережитки, т. е. разрозненные, случайно уцелевшие элементы безвозвратно ушедших в прошлое древнейших культур.

75

на долгое время утвердился первобытнообщинный строй.

Микенские дворцы и цитадели были заброшены и лежали в развалинах. За их стенами никто уже больше не селился. Даже в Афинах, очевидно, не пострадавших от дорийского нашествия, Акрополь был покинут своими обитателями уже в XII в. до н. э. и после этого долгое время оставался незаселенным. Создается впечатление, что в гомеровский период греки разучились строить дома и крепости из каменных блоков, как это делали их предшественники в микенскую эпоху. Почти все постройки этого времени были деревянными или сложенными из необожженного кирпича. Поэтому ни одна из них не сохранилась. Погребения гомеровского периода, как правило, чрезвычайно бедны, даже убоги, если сравнивать их с микенскими могилами. Весь их инвентарь составляют обычно несколько глиняных горшков, бронзовый или железный меч, наконечники копий и стрел в мужских могилах, дешевые украшения в женских. В них почти совсем нет красивых ценных вещей. Отсутствуют предметы чужеземного, восточного происхождения, столь частые в микенских погребениях. Все это говорит о резком упадке ремесла и торговли, о массовом бегстве квалифицированных мастеров-ремесленников из разоренной войной и нашествиями страны в чужие края, о разрыве торговых морских путей, соединявших Микенскую Грецию со странами Ближнего Востока и со всем остальным Средиземноморьем. Изделия греческих ремесленников гомеровского периода заметно уступают как по своим художественным качествам, так и в чисто техническом отношении произведениям микенских, а тем более критских, минойских мастеров. В росписи керамики этого времени безраздельно господствует так называемый геометрический стиль. Стенки сосудов покрывает незатейливый

узор, составленный из концентрических кругов, треугольников, ромбов, квадратов. Первые, еще очень примитивные изображения людей и животных появляются после длительного перерыва лишь в самом конце IX в. до н. э.

Все это, разумеется, не означает, что гомеровский период не внес в культурное развитие Греции ничего нового. История человечества не знает абсолютного регресса, и в материальной культуре гомеровского периода элементы регресса причудливо переплетаются с целым рядом важных новшеств. Важнейшим из них было освоение греками техники выплавки и обработки железа. В микенскую эпоху железо было известно в Греции только как драгоценный металл и шло главным образом на изготовление разного рода украшений вроде колец, браслетов и т. д. Древнейшие образцы железного оружия (мечи, кинжалы, наконечники стрел и копий), обнаруженные на территории Балканской Греции и островов Эгейского моря, датируются XII—XI вв. до н. э. Несколько позже, в X—IX вв. до н. э., появляются первые орудия труда, изготовленные из того же металла. Примерами могут служить топор и долото, найденные в одном из погребений афинской Агоры, долото и тесло из одной могилы в некрополе Керамика, железный серп из Тиринфа и другие предметы. О широком применении железа для изготовления сельскохозяйственных и всяких иных орудий хорошо осведомлен и Гомер. В одном из эпизодов «Илиады» Ахилл предлагает участникам состязаний на тризне, устроенной им в честь погибшего друга Патрокла, испытать свои силы в метании глыбы самородного железа. Она же будет и наградой, которую получит победитель. Глыба эта так велика, что

 

Сколько бы кто ни имел и далеких полей и широких, —

На пять круглых годов и тому на потребу достанет

76

Глыбы такой; у него никогда оскуделый в железе

В град не пойдет ни оратай, ни пастырь, но дома добудет.

 

Широкое внедрение нового металла в производство означало в условиях того времени настоящий технический переворот. Металл впервые стал дешев и широко доступен (месторождения железа встречаются в природе гораздо чаще, чем месторождения меди и олова — основных компонентов бронзы). Отпала необходимость в опасных и дорогостоящих экспедициях к местам добычи руды. В связи с этим резко возросли производственные возможности отдельной семьи. Это был бесспорный технический прогресс. Однако его благотворное воздействие на общественное и культурное развитие Древней Греции сказалось далеко не сразу, и в целом культура гомеровского периода стоит намного ниже, чем хронологически предшествующая ей культура крито-микенской эпохи. Об этом единогласно свидетельствуют не только предметы, найденные археологами во время раскопок, но и те описания жизни и быта, с которыми нас знакомят гомеровские поэмы.

2. Социально-экономические отношения. Рабство. Уже давно замечено, что «Илиада» и «Одиссея» в целом изображают общество, стоящее гораздо ближе к варварству, культуру гораздо более отсталую и примитивную, нежели та, которую мы можем представить себе, читая таблички линейного письма Б или рассматривая произведения крито-микенского искусства. В экономике гомеровского времени безраздельно господствует натуральное сельское хозяйство, основными отраслями которого остаются, как и в микенскую эпоху, земледелие и скотоводство. Сам Гомер, несомненно, хорошо разбирался в различных видах крестьянского труда. Он с большим знанием дела судит о нелегкой работе землепашца и пастуха и нередко вводит в свое повествование о Троянской войне и о приключениях Одиссея сцены из современной ему сельской жизни. Особенно часто такие эпизоды используются в сравнениях, которыми поэт обильно уснащает свой рассказ. Так, в «Илиаде» идущие в бой герои Аяксы сравниваются с двумя быками, пашущими землю. Сближающиеся вражеские рати уподобляются жнецам, идущим

77

по полю навстречу друг другу. Погибший герой напоминает поэту масличное дерево, выращенное заботливым хозяином, которое с корнем вырвал неистовый ветер. Встречаются в эпосе и развернутые описания полевого труда. Таковы, например, сцены пахоты и жатвы, с огромным искусством изображенные Гефестом, богом кузнечного ремесла, на щите Ахилла:

 

Сделал на нем и широкое поле, тучную пашню,

Рыхлый, три раза распаханный пар; на нем землепашцы

Гонят яремных волов, и назад и вперед обращаясь;

И всегда, как обратно к концу приближаются нивы,

Каждому в руки им кубок вина, веселящего сердце,

Муж подает; и они, по своим полосам обращаясь,

Вновь поспешают дойти до конца глубобраздного пара.

Нива, хотя и златая, чернеется сзади орющих,

Вспаханной ниве подобясь: такое он чудо представил.

Далее выделал поле с высокими нивами; жатву

Жали наемники, острыми в дланях серпами сверкая.

Здесь полосой беспрерывною падают горстни густые;

Три перевязчика ходят за жнущими; сзади их дети,

Горстая быстро колосья, одни за другими в охапах

Вяжущим их подают. Властелин между ними, безмолвно,

С палицей в длани, стоит на бразде и душой веселится.

 

Наряду с хлебопашеством греки гомеровской эпохи занимались садоводством и виноградарством. Об этом свидетельствует подробное описание чудесного сада царя феаков Алкиноя в «Одиссее»:

 

Был за широким двором четырехдесятинный богатый

Сад, обведенный отвсюду высокой оградой; росло там

Много дерев плодоносных, ветвистых,

широковершинных,

Яблонь, и груш, и гранат, золотыми

плодами обильных,

Также и сладких смоковниц, и маслин, роскошно цветущих...

Там разведен был и сад виноградный богатый; и грозды

Частью на солнечном месте лежали, сушимые зноем,

Частию ждали, чтоб срезал их с лоз виноградарь; иные

Были давимы в чанах; а другие цвели иль, осыпав

Цвет, созревали и соком янтарно-густым наливались.

 

Чрезвычайно важную роль в экономике гомеровского времени играло скотоводство. Скот считался основным мерилом богатства. Количеством голов скота во многом определялось положение, занимаемое человеком в обществе; от него зависели оказываемые ему почет и уважение. Так, Одиссей считается «первым среди героев Итаки и близлежащего материка», потому что ему принадлежит 12 стад крупного рогатого скота и соответствующее количество коз, овец и свиней. Скот использовался и как меновая единица, поскольку настоящих денег гомеровское общество еще не знало. В одной из сцен «Илиады» бронзовый треножник оценивается в двенадцать быков; о женщине-рабыне, искусной во многих работах, сказано, что ее стоимость равна четырем быкам.

Результаты изучения гомеровского эпоса вполне подтверждают вывод, сделанный археологами, об экономической изоляции Греции и всего Эгейского бассейна в XI—IX вв. до н. э. Микенские государства с их высокоразвитой экономикой не могли существовать без постоянных хорошо налаженных торговых контактов с внешним миром, прежде всего со странами Ближнего Востока. В противовес этому типичная гомеровская община (демос) ведет совершенно обособленное существование, почти не вступая в соприкосновение даже с ближайшими к ней другими такими

78

83

рением отомстить за погибших и искоренить всю царскую семью. Обе «партии» с оружием в руках выступают навстречу друг другу. Завязывается сражение. Лишь вмешательство Афины, покровительствующей Одиссею, останавливает кровопролитие и заставляет врагов пойти на примирение.

4. Имущественное и социальное расслоение. Патриархальная моногамная семья, живущая замкнутым хозяйством (ойкос), была главной экономической ячейкой гомеровского общества. Родовая собственность на землю и другие виды имущества, судя по всему, была изжита еще в микенскую эпоху. Основной вид богатства, каким была в глазах греков гомеровского времени земля, считался собственностью всей общины. Время от времени в общине устраивались переделы принадлежащей ей земли. Теоретически каждый свободный общинник имел право на получение надела (эти наделы назывались по-гречески клерами, т. е. «жребиями», так как их распределение производилось при помощи жеребьевки). Однако на практике эта система землепользования не препятствовала обогащению одних членов общины и разорению других. Гомер уже знает, что рядом с богатыми «многонадельными» людьми (поликлерой) в общине есть и такие, у которых совсем не было земли (аклерой). Очевидно, это были крестьяне-бедняки, у которых не хватало средств для того, чтобы вести хозяйство на своем небольшом наделе. Доведенные до отчаяния, они уступали свою землю богатым соседям и таким образом превращались в безнадельных батраков-фетов.

Феты, положение которых лишь немногим отличалось от положения рабов, стоят в самом низу той общественной лестницы, на вершине которой мы видим господствующее сословие родовой знати, т. е. тех людей, которых Гомер постоянно именует «лучшими» (аристой — отсюда наше «аристократия») или «добрыми», «благородными» (агатой), противопоставляя их

«скверным» и «низким» (какой), т. е. рядовым общинникам. В понимании поэта, природный аристократ стоит на голову выше любого простолюдина как в умственном, так и в физическом отношении.

Свои претензии на особое, привилегированное положение в обществе аристократы пытались обосновать ссылками на якобы божественное происхождение. Поэтому Гомер нередко называет их «божественными» или «богоподобными». Разумеется, реальной основой могущества родовой знати было вовсе не родство с богами, а богатство, резко выделявшее представителей этого сословия из среды рядовых членов общины. Знатность и богатство для Гомера — понятия почти нерасторжимые. Знатный человек не может не быть богатым, и, наоборот, богач обязательно должен быть знатен. Аристократы кичатся перед простонародьем и друг перед другом своими обширными полями, несметными стадами скота, богатыми запасами железа, бронзы и драгоценных металлов.

Экономическое могущество знати обеспечивало ей командные позиции во всех делах общины как во время войны, так и в мирное время. Решающая роль на полях сражений принадлежала аристократии уже в силу того, что только богатый человек мог в те времена приобрести полный комплект тяжелого вооружения (бронзовый шлем с гребнем, панцирь, поножи, тяжелый кожаный щит, обитый медью), так как оружие было очень дорого. Лишь самые состоятельные люди общины имели возможность содержать боевого коня. В природных условиях Греции при отсутствии богатых пастбищ это было далеко не просто. К этому следует добавить, что в совершенстве владеть тогдашним оружием мог лишь человек, получивший хорошую атлетическую подготовку, систематически упражнявшийся в беге, метании копья и диска, верховой езде. А такие люди могли найтись опять-таки только среди знатных. У простого

84

крестьянина, с утра и до захода солнца занятого тяжелым физическим трудом на своем наделе, попросту не оставалось времени для занятий спортом. Поэтому атлетика в Греции долгое время оставалась привилегией аристократов. Во время сражения аристократы в тяжелом вооружении пешие или верхом на конях становились в первых рядах ополчения, а за ними беспорядочно толпился «простой народ» в дешевых войлочных панцирях с легкими щитами, луками и дротиками в руках. Когда войска противников сближались, промахой (букв. «сражающиеся впереди» — так называет Гомер воинов из знати, противопоставляя их рядовым ратникам) выбегали из строя и завязывали одиночные поединки. До столкновения основных плохо вооруженных масс воинов дело доходило редко. Исход сражения обычно решали промахой. В древности место, занимаемое человеком в боевом строю, обычно определяло и его положение в обществе. Являясь решающей силой на поле брани, гомеровская знать претендовала также и на господствующее положение в политической жизни общины. Аристократы третировали простых общинников как людей, «ничего не значащих в делах войны и совета». В присутствии знати «мужи из народа» (демос) должны были сохранять почтительное безмолвие, прислушиваясь к тому, что скажут «лучшие люди», так как считалось, что по своим умственным способностям они не могут здраво судить о важных «государственных» делах. На народных собраниях, описания которых неоднократно встречаются в поэмах, с речами, как правило, выступают цари и герои «благородного происхождения». Народ, присутствовавший при этих словопрениях, мог выражать свое отношение к ним криками или бряцанием оружия (если собрание происходило в военной обстановке), но в само обсуждение обычно не вмешивался. Лишь в одном случае, в виде исключения, поэт выводит на сцену представителя наро-

дной массы и дает ему возможность высказаться. На собрании ахейского войска, осаждающего Трою, обсуждается вопрос, кровно затрагивающий всех присутствующих: стоит ли продолжать войну, тянущуюся уже десятый год и не сулящую победы, или же лучше сесть на корабли и всем войском вернуться на родину, в Грецию. Неожиданно берет слово рядовой ратник Терсит:

 

В мыслях вращая всегда непристойные, дерзкие речи,

Вечно искал он царей оскорблять, презирая пристойность,

Все позволяя себе, что казалось смешно для народа.

 

Он смело обличает алчность и корыстолюбие Агамемнона, верховного предводителя ахейского воинства, и призывает всех немедленно отплыть к родным берегам, предоставив гордому Атриду одному сражаться с троянцами:

 

Слабое, робкое племя, ахеянки мы, не ахейцы!

В домы свои отплывем, а его оставим под Троей,

Здесь насыщаться чужими наградами; пусть он узнает,

Служим ли помощью в брани и мы для него, — иль не служим.

 

«Крамольные» речи Терсита резко обрывает Одиссей, один из ахейских царей. Осыпав его грубой бранью и пригрозив расправой, если он будет продолжать свои нападки на царей, Одиссей в подтверждение своих слов наносит смутьяну сильный удар своим царским жезлом.

Сцена с Терситом, как и многие другие эпизоды гомеровских поэм, красноречиво свидетельствует о глубоком упадке и вырождении первобытной демократии. Народное собрание, призванное по самой своей природе служить рупором воли большинства, здесь оказывается послушным орудием в руках небольшой кучки царей.

Итак, политическая организация гомеровского общества была еще очень далека

85

86

чение общины. В походе и в сражении басилей-военачальник пользовался широкой властью, включавшей право жизни и смерти по отношению к трусам и ослушникам, но по окончании похода он обычно слагал свои полномочия. Очевидно, бывали случаи, когда военачальник, прославившийся своими подвигами и к тому же выделяющийся среди других басилеев своим богатством и знатностью рода, добивался продления своих полномочий. Если же его военные функции дополнялись также функциями верховного жреца и главного судьи, такой человек становился «царем», т. е. фактически главой общины. Такое положение занимает, например, Алкиной среди феакийских басилеев, Одиссей среди других басилеев Итаки, Агамемнон среди предводителей ахейского войска под Троей. Положение верховного басилея, однако, было очень непрочным. Лишь немногим из них удавалось закрепить за собой власть на длительное время, а тем более передать ее своим детям. Обычно этому препятствовали соперничество и враждебные происки других басилеев, ревниво следивших за каждым шагом правителя и стремившихся во что бы то ни стало не допустить его чрезмерного усиления. Как сложившийся и прочно укоренившийся институт монархия в это время еще не существовала1.

Гомеровский период занимает особое место в греческой истории. Социально дифференцированное общество и государство, уже существовавшие в Греции во вре-

1 Лишь в некоторых греческих полисах, в том числе в Спарте, сложились царские династии с твердо установленным порядком наследования престола, хотя и здесь царская власть была сильно ограничена законом. В большинстве же городов-государств сама должность «царя общины» была упразднена еще в древнейшее время (в IX или VIII в. до н. э.) и уступила место ежегодно переизбираемым архонтам и другим магистратам.

мена расцвета микенской цивилизации, теперь зарождаются здесь снова, но уже в иных масштабах и формах. На смену централизованному бюрократическому государству микенской эпохи пришла небольшая самоуправляющаяся община свободных земледельцев. Со временем (в некоторых районах Греции это произошло, по-видимому, уже в конце IX или начале VIII в. до н. э.) из таких общин выросли первые города-государства, или полисы. В отличие от предшествующей (микенской) и последующей (архаической) эпохи гомеровский период не был ознаменован сколько-нибудь выдающимися успехами в области культуры и искусства. От этого времени не дошло до нас ни одного крупного архитектурного памятника, ни одного произведения литературы или изобразительного искусства (сам гомеровский эпос, являющийся нашим основным источником по истории этого периода, хронологически уже находится за его пределами). Во многом это было время упадка и культурного застоя. Но вместе с тем это было и время накопления сил перед новым стремительным подъемом. В недрах греческого общества происходит в этот период упорная борьба нового со старым, идет интенсивная ломка традиционных норм и обычаев родового строя и не менее интенсивный процесс образования классов и государства. Огромное значение для последующего развития греческого общества имело произошедшее в течение гомеровского периода коренное обновление его технической базы, что нашло свое выражение прежде всего в широком распространении железа и его внедрении в производство. Все эти важные сдвиги подготовили переход греческих полисов на совершенно новый путь исторического развития, вступив на который они смогли в течение трех или четырех ближайших столетий достигнуть невиданных в истории человечества высот культурного и социального прогресса:»

87

В историческом развитии Древней Греции на рубеже IX—VIII вв. до н. э. произошли глубокие изменения. Мелкие, изолированные друг от друга родовые и сельские общины превращаются в новые социально-политические организмы, в недрах которых начинается интенсивное экономическое развитие, между разными социальными группами возникают острые противоречия, перерастающие в кровопролитные столкновения, складывается система государственных органов, создается высокая культура.

Эти новые социально-политические организмы, получившие название полисов, стали основными ячейками древнегреческого общества, государства и культуры.

Полисы формировались не только из родовых общин предшествующего времени, но и зачастую создавались заново путем основания новых поселений — колоний, выводимых из городов Эгейского бассейна на побережье Средиземного и Черного морей. Полисы как первого, так и второго типа создавали свою внутреннюю структуру на протяжении нескольких столетий, этот процесс завершился в большинстве городов Греции лишь в конце VI в. до н. э.

Формирование полисного строя составляет содержание процесса исторического развития Древней Греции в архаический период VIIIVI вв. до н. э.

VI. Социально-экономическое развитие Греции. Великая греческая колонизация

1. Состояние греческой экономики. Распад родовых и возникновение раннеклассовых отношений были результатом серьезных перемен во всей социально-экономической структуре греческого общества. Глубокие изменения произошли в хозяйственной жизни древних греков.

В области сельского хозяйства — важнейшей отрасли античной экономики — происходит постепенная перестройка самой структуры производства. Это проявилось в быстром развитии таких отраслей, как виноградарство и маслиноводство, возделывание которых требовала тщательного ухода, вложений средств и больших людских затрат, чем хлебопашество. Холмистый рельеф Греции с каменистой почвой во многих областях, мало пригодный для повсеместного возделывания зерновых, оказался благоприятным для выращивания виноградной лозы, масличных и плодовых деревьев, разнооб-

разных овощей. Это способствовало не только обогащению общей структуры сельскохозяйственного производства Греции, но и его интенсификации. Вложение дополнительных средств и рабочей силы создает возможность получения излишков винограда и оливок (как правило, превращаемых в вино и оливковое масло), которые не потреблялись целиком в данном хозяйстве и могли быть проданы на рынке. В свою очередь, возможность рыночных связей толкала земледельцев на дополнительные вложения, расширение масштабов и объемов производства.

Основными ячейками сельскохозяйственного производства в VIII—VI вв. до н. э. были мелкие крестьянские хозяйства и более крупные поместья родовой знати, обрабатываемые попавшими в зависимость от нее обедневшими сородичами. Зачастую земельное владение аристократа сдавалось в аренду беднякам-соплеменникам, кото-

88

рые выплачивали землевладельцу в качестве арендной платы до половины урожая (работали исполу), с трудом сводя концы с концами. Аграрные отношения в Греции VIII—VI вв. до н. э. характеризуются укреплением крупного землевладения аристократии (потомков родовой знати) и разорением мелких землевладельцев, составлявших основную массу населения, что способствовало росту имущественного расслоения и усилению социальной напряженности в рождающихся греческих полисах.

Важные изменения происходят в области ремесленного производства, которое отделяется от сельского хозяйства. Если в предшествующий период ремесло и сельское хозяйство сосуществовали в рамках каждого поселения, то в VIII—VI вв. до н. э. ремесленное производство сосредоточивается в городах, а земледельцы, проживающие в деревнях, должны покупать ремесленные изделия у городских мастеров.

Отделение ремесла от сельского хозяйства стало важным фактором и условием развития как земледелия, так и ремесленного производства, определило рост специализации и профессионализма работников. В области ремесла это способствовало техническому прогрессу и организации четко оформившихся отрас-

лей: металлургии и обработки металлов, керамического производства и кораблестроения. Крупные достижения наблюдаются в металлургии и обработке металлов. Греческие мастера хорошо освоили так называемый сыродутный способ получения железа. В VIII—VI вв. до н. э. греческие металлурги разработали технологию обработки железа, стали широко применять его для изготовления оружия (мечи, кинжалы, наконечники копий) и орудий труда (лемехи для плугов, разные виды ножей, молоты, мотыги, лопаты, кузнечные инструменты). Греки научились придавать особую твердость железу (закаливать) через проковку на кузнечной наковальне или через науглероживание железа, т. е. могли получать некоторые виды стали (славилась лаконская сталь). Огромное значение для широкого распространения железа в разных отраслях производства имела разработка технологии соединения различных кусков железа методом сварки и спайки, открытых мастером Главком с острова Хиос.

Совершенствуется и технология обработки уже известного, широко распространенного металла — бронзы, улучшается качество бронзовых изделий. Мастера Ройк и Феодор с острова Самос освоили новые виды литья бронзы, которые позволили отливать статуи по восковой модели, полу-

89

чать прочные и тонкие листы бронзы, широко использовавшиеся для изготовления ряда предметов вооружения (панцири, шлемы, щиты и др.), парадной посуды (особенно славились бронзовые сосуды, изготовляемые в Коринфе, — так называемая коринфская бронза), бронзовые листы для обшивки бортов и изготовления многих металлических деталей судов и др. Освоение технологии железа и стали, получение большого количества металла привели к появлению таких орудий труда, с помощью которых можно было эф-

фективнее корчевать леса и кустарники (с помощью железного топора), расширять пахотные земли и возделывать землю (с помощью железных лемехов, кирок, мотыг и серпов); используя железные молоты, наковальни, пилы и другие орудия, можно было обрабатывать твердые породы камня и проводить операции, которые были невозможны или затруднительны при господстве бронзовых орудий труда. Широкое внедрение железного оружия привело к перевороту в военном деле, в частности к падению роли аристократической конницы

90

и возрастанию роли тяжеловооруженной пехоты (гоплитов), комплектующейся из средних разрядов гражданского населения греческих полисов.

Процветающей отраслью производства становится изготовление разнообразных керамических изделий: парадной и повседневной посуды, светильников, черепицы для кровли домов и общественных зданий, специальных сосудов (амфор и пифосов) для перевозки и хранения жидких продуктов и зерна, облицовочных плит, применяемых для отделки внешних стен зданий, керамических труб, грузиков для ткацких станков и других изделий.

Греческие гончары достигли большого искусства в изготовлении керамических изделий: прекрасный обжиг, разнообразие и изящество сосудов обеспечили греческой керамике спрос во всем Средиземноморье. Стремясь придать большую нарядность своим парадным изделиям, греческие мастера стали покрывать внешние стенки сосудов красивой черной поливой — знаменитым черным лаком, наносили изображения мифологических или бытовых сцен, использовали декоративные сюжеты. Гончарные мастерские имелись в большинстве греческих городов, но особенно славились мастера Коринфа и Афин, изделия которых,

покрытые черным лаком и рисунком, получили известность далеко за пределами Эгейского бассейна.

В VIII—VI вв. до н. э. приобретает жизненно важное значение кораблестроение. Больших военных флотов в Греции этого времени не было, поскольку морских войн греки еще не вели, но для ведения торговли, создания многочисленных колоний в разных областях Средиземноморья и Причерноморья требовался значительный пассажирский и торговый флот. Греки строили разные типы судов: пентеконтеры с 50 гребцами и более сложные триеры со 180 гребцами, которые могли развивать скорость до 10 морских миль в час. Кораблестроение — сложное производство, требующее участия многих специалистов: плотников, столяров, мастеров по металлу, такелажу, установке парусов и др. Поэтому успехи греческого кораблестроения — показатель общего высокого уровня греческого ремесла. Если в гомеровский период греческие общины жили довольно изолированно и замкнуто, то в VIII—VI вв. до н. э. устанавливаются интенсивные связи между различными полисами, расположенными зачастую в отдаленных областях Средиземноморья, например в Сицилии или в Причерноморье, с городами Эгейского бассейна. В системе этих активных сно-

91

шений большую роль играла торговля, обмен различными товарами и сырьем. Во вновь основанные колонии везли вино, оливковое масло, керамику, металлические изделия, оружие, а получали в обмен металлы, лес, кожи, хлеб, рабов. Для того чтобы облегчить расчеты при обмене товаров, была изобретена монета. Первые монеты появились в VII в. до н. э. в Лидии и в Греции на острове Эгина, и вскоре их стали чеканить многие греческие города. В Греции монеты представляли собой кусочек серебра определенного веса, обычно круглой формы, на обеих сторонах которого были выбиты изображения того или иного божества и связанных с ним символов (совы — для богини Афины, орла, скипетра или молнии — для Зевса, треножника, лиры, лебедя — для Аполлона, трезубца — для Посейдона и т. д.).

Постепенное распространение монет, укрепляющиеся торговые связи между различными полисами, а также с окружающей варварской периферией свидетельствовали о проникновении товарного производства в греческую экономику.

Развитие ремесел и сосредоточение их в главном центре полиса, постепенно расширяющееся производство на рынок, установление активных торговых связей —

все это способствовало основанию и бурному развитию городов не только как административных и религиозных, но и как торгово-ремесленных центров. В VIII—VI вв. до н. э. в Греции произошла подлинная городская революция. В городах работают ремесленные мастерские, на центральном рынке — агоре — идет активная торговля, в гавани стоят корабли, пришедшие из отдаленных областей. Среди населения увеличивается численность ремесленников, торговцев, матросов, гребцов, владельцев мастерских и кораблей, т. е. торгово-ремесленная прослойка. Но вместе с тем в городе проживают землевладельцы из числа родовой знати, скромные земледельцы, которые выезжают на свои участки для их обработки. С городом тесно связаны земледельцы, живущие в сельских поселениях, они проводят здесь собрания, принимают участие в общественных празднествах, покупают ремесленные изделия (лемехи, мотыги, кирки, светильники, посуду и т. д.) и продают излишки своей продукции. Иначе говоря, город становится важнейшим фактором социально-экономического, политического и культурного развития всего полиса, в определенной степени средоточием этого развития.

92

97

ление. Первой колонией, основанной греками на Западе, было поселение на острове Питекуссы и город Кумы (в Кампании), выведенные около середины VIII в. до н. ,э. Вскоре были основаны города, превратившиеся затем в крупнейшие и процветающие западногреческие полисы: Сиракузы (733 г. до н. э.), Занкла (730 г. до н. э.), позднее переименованная в Мессану, Регий (720 г. до н. э.), Тарент (706 г. до н. э.), Сибарис, Кротон, Гела, Селинунт, Акрагант и др. Сицилия и Южная Италия были так густо усеяны сетью греческих колоний и поселений, греческие колонисты настолько основательно освоили эти территории, что Южная Италия и Сицилия стали называться характерным термином «Великая Греция».

На южном побережье Франции была основана Массалия (ок. 600 г. до н. э.), впоследствии ставшая многонаселенным полисом, через который по реке Родану греческие товары направлялись во внутренние области Галлии, вплоть до современного Парижа. На испанском берегу была основана крупная колония Эмпорион.

Особой активностью в западной колонизации отличался город Коринф, один из крупнейших торгово-ремесленных центров Балканской Греции, для которого характерно раннее становление полисного строя и новой экономики.

Большой мощностью отличалось и колонизационное движение в северо-вос-

точном направлении. Здесь ведущую роль играл Милет, также один из крупнейших и богатых греческих городов. По преданию, Милет вывел до 100 различных поселений и колоний. Крупными греческими колониями Пропонтиды стали города Кизик (756 г. до н. э.), Халкедон (685 г. до н. э.), Византий (667 г. до н. э.). Города Синопа (756 г. до н. э.) и Гераклея Понтийская (560 г. до н. э.) были наиболее могущественными на южном берегу Черного моря. Самыми значительными греческими колониями на Западном Причерноморье считались Истрия (657 г. до н. э.), Аполлония Понтийская, Одессос, Томы, Каллатия. В VI в. до н. э. колонизационная волна достигла Северного Причерноморья. Древнейшее греческое поселение было основано на островке Березань на рубеже VII—VI вв. до н. э., но вскоре Березанское поселение вошло в состав более крупной колонии Ольвии, основанной в первой половине VI в. до н. э. в устье Днепро-Бугского лимана. Целый ряд греческих колоний возник в древней Таврике (совр. Крым). В VI в. до н. э. около десятка разных поселений и городков появились на обеих сторонах Керченского пролива, наиболее крупными из них стали Пантикапей (рубеж VII—VI вв. до н. э.) на месте современной Керчи и Фанагория (547 г. до н. э.) на азиатской стороне Керченского пролива. В начале V в. до н. э.


98

VIII—VI вв. до н. э.

99

100

случаи враждебных отношений колонистов с местными племенами, например в Южной Италии и в Северном Причерноморье. Оказавшиеся на чужбине первые поселенцы поддерживали тесные связи с метрополией и опирались на ее всестороннюю поддержку и помощь. Однако несмотря на эти тесные связи и близкое родство (в метрополии к тому же оставались ближайшие родственники и близкие), колония основывалась как самостоятельный полис.

В зависимости от состава колонистов, местных условий, отношений с метрополией новая колония становилась или богатым земледельческим центром, или выступала преимущественно как посредник в торговле метрополии с местными племенами.

В колониях значительно слабее ощущался груз старых родовых традиций, и потому экономика, социальные процессы, новые органы государственной власти, культура развивались свободнее и быстрее, чем в метрополии. Многие греческие колонии, первоначально небольшие и бедные поселения, превращаются в процветающие многолюдные, богатые города с развитой экономикой, активной социально-политической и культурной жизнью. Быстрый рост колоний оказывал стимулирующее воздействие на развитие греческого общества в целом, на установление зрелых форм полисного строя.

Великая греческая колонизация VIII— VI вв. до н. э., вызванная глубинными процессами общественного развития Балканс-

кой Греции, сама стала мощным фактором социально-экономического и культурного развития всего греческого мира.

Знакомство колонистов с новыми странами, новыми племенами расширяло культурный кругозор греков. Необходимость строить новые города, осваивать новые территории давала мощный толчок для развития градостроительства и архитектуры, изобразительных искусств. Взаимные контакты как со странами древней восточной культуры, так и с племенным миром Средиземноморья обогащали греческую культуру новыми идеями, новыми знаниями, послужили стимулом в развитии греческой философии и литературы.

5. Рождение новой греческой культуры. Становление греческих полисов сопровождалось формированием новой культуры, новой системы духовных ценностей, которые стали органической частью греческой цивилизации. Основными параметрами новой системы духовных ценностей были рационализм мышления грека, сознание ценности человеческой личности, прославление активности, смелости и умения человека в борьбе с природой, чувство неразрывной связи гражданина и полиса, понятие свободы как высшей нравственной категории.

Формирование основ греческой культуры проходило не на пустом месте. Существенными факторами ее развития стали глубокие культурные традиции далекого мира критских и ахейских обществ II тысячелетия до н. э., наследие гомеровского времени, активные контакты с древневосточными цивилизациями. Греки умело использовали, переработали, переосмыслили это наследство, но в целом древнегреческая культура VIII—VI вв. до н. э. была глубоко оригинальным и новым историческим явлением.

Культура каждого народа — это многогранный, сложный комплекс, включающий письменность и литературу, изобразительное искусство и архитектуру,

101

103

(а — дорического; б — ионического; в — коринфского):

1 — карниз; 2 — фриз;

3 — архитрав;

4 — капитель;

5 — ствол колонны;

6 — ваза

ния в окружающий ландшафт. Самым ранним греческим ордером был дорический, отличающийся некоторой приземистостью или массивными тяжеловесными формами. В VI в. до н. э. появляется ионический ордер, ему присущи более стройные и легкие формы.

Греческие архитекторы использовали скульптуру для украшения храмовых зданий. Согласно греческим религиозным представлениям, храм рассматривался как жилище бога, и это предполагало наличие культовой статуи в каждом храме. Кроме того, греческие зодчие обычно украшали рельефами и скульптурой разные части храма и его крышу. Скульптура, таким образом, на первых порах носила преимущест-

венно сакральный характер. Скульпторы создавали также статуи многочисленных героев, которые часто были покровителями отдельных родов и аристократических семей. С конца VII в. до н. э. распространяется обычай ставить статуи победителям Олимпийских игр.

По мере утверждения полисного мировоззрения, роста значения личности гражданина постепенно вырабатывается господствующий образ — обнаженного, физически здорового, жизнерадостного человека (радостное настроение скульпторы изображали с помощью улыбки), который мог относиться к божеству, герою или атлету-воину. Такие статуи называли куросами (или аполлонами).

104

105

разных областях Греции, имело целый ряд индивидуальных особенностей, отражавших историю конкретного региона со всем своеобразием его природного окружения, племенного состава, общественных взаимоотношений и исторических традиций.

Ранее всего полисный строй появился в

южной части Греции на полуострове Пелопоннес, где возникают многие сильные города-государства со своеобразными экономикой, социальными отношениями и политическим устройством. Несколько позже полисная структура складывается в Аттике.

VII. Пелопоннес в VIII—VI вв. до н. э.

1. Общие условия развития. После падения микенской цивилизации в XII—X вв. до н. э. на Пелопоннесе, как и повсюду в Греции, происходили непрерывные передвижения племен, как пришлых, так и местных. За три столетия на территории полуострова сменилась значительная часть населения. Ахейцы и ионийцы, населявшие Пелопоннес во II тысячелетии до н. э., частью покинули свои земли и бежали на восток — в Малую Азию и на Кипр, частью были оттеснены во внутренние гористые районы полуострова — в так называемую Аркадию. Однако многие из них остались на своих местах и либо смешались с пришельцами, либо были ими покорены и принуждены к уплате дани.

Наиболее плодородные области на севере и на юге Пелопоннеса: Арголида, район Истма или Коринфского перешейка, Лакония и Мессения — были заселены воинственными племенами дорийцев, пришедшими сюда, по всей видимости, из Северо-Западной Греции (район Эпира). Первые дорийские поселения на территории Арголиды и Лаконии можно датировать приблизительно XI—X вв. до н. э. Примерно в это же время северо-западные области Пелопоннеса: Ахайя на южном побережье Коринфского залива и Элида — были заняты другими пришельцами, принадлежавшими, так же как и дорийцы, к северо-западной ветви греческой народности.

Следствием всех этих передвижений была крайняя пестрота этнического состава

населения Пелопоннеса. Нередко в одних и тех же районах и округах бок о бок селились представители различных этнических групп, говорившие на различных диалектах греческого языка. Во многих местах существовавшая с самого начала этническая рознь между завоевателями и покоренными ими остатками коренного населения со временем переросла в острую классовую вражду. Побежденные ахейцы были низведены победителями дорийцами до положения прикрепленных к земле работников. Наиболее известны в этом отношении спартанские илоты, сходные с ними категории зависимого населения существовали и в некоторых других дорийских государствах Пелопоннеса, например в Аргосе, Сикионе, Эпидавре, а также и за его пределами, прежде всего на острове Крит, где дорийцы также занимали господствующее положение среди порабощенных ими местных жителей.

В течение всего архаического периода, т. е. в VIII—VI вв. до н. э., социально-экономическое и культурное развитие основных районов Пелопоннеса шло крайне неравномерно. Во многом это объясняется различиями в их географическом положении и природных условиях. Так, в гористой, отрезанной от моря Аркадии основой экономики еще и в V—IV вв. до н. э. оставалось примитивное сельское хозяйство, по преимуществу скотоводческое. Вплоть до первой половины IV в. до н. э. здесь не было ни одного настоящего города.

Заметно отставали в своем развитии

106

также южные и западные области Пелопоннеса: Лакония, Мессения, Элида и Ахайя, что можно объяснить их удаленностью от Эгейского моря, ставшего в эпоху Великой колонизации главным средоточием экономической жизни всей Греции. Здесь с большим опозданием начали развиваться ремесла и торговля и так же, как и в Аркадии, очень долго не могли сложиться сколько-нибудь значительные городские центры. Основная часть населения этих областей еще и в классический период продолжала жить, как говорит Фукидид, «по древнему эллинскому обычаю» — деревнями. Лишь в северо-восточной части Пелопоннеса (Арголида и район Истма), более тесно связанной с прибрежной и островной зонами Эгейского бассейна, а через их посредство также и со странами Переднего Востока, сложились условия для быстрого развития товарно-денежных отношений и появились первые в Южной Греции очаги городской культуры.

VIII—VI вв. до н. э.

2. Северный Пелопоннес в VIIIVI вв. до н. э. Сильнейшим из дорийских полисов Северного Пелопоннеса был Аргос,

возникший, по-видимому, еще в XI в. до н. э. на месте более древнего поселения микенской эпохи. Под его контролем уже к началу архаического периода находилась наиболее плодородная часть Арголиды — долина реки Инах неподалеку от ее впадения в море. В VIII—VII вв. до н. э. Аргос добился большого могущества. Особого процветания Аргос достиг при правителе Фидоне (первая половина VII в. до н. э.). Считая себя прямым наследником не только дорийских завоевателей Пелопоннеса, но и более древних ахейских царей, он попытался воссоздать «великую державу Агамемнона» такой, какой она изображена в гомеровской «Илиаде».

Первоначально удача сопутствовала Фидону. Он сумел объединить под своей властью большую часть городов Арголиды, включая такие древние центры микенской цивилизации, как Микены и Тиринф. Ему подчинились даже некоторые островные государства, например Эгина. На юге Фидон успешно противодействовал попыткам Спарты отторгнуть от Арголиды плодородную область Фиреатида на побережье

107

111

прозвища, образованные от греческих слов, обозначающих свинью, осла и поросенка. Свою же собственную филу, стоявшую до этого ниже дорийских, тиран велел впредь именовать «Архелаями», т. е. «владыками народа». Эта мера, если только сообщение Геродота соответствует действительности, воспринимается как своеобразное средство дискредитации родовой знати. Однако эта мера носила половинчатый характер, поскольку тиран Сикиона ничего не изменил в существующих учреждениях и оставил прежнюю структуру общества нетронутой. Вообще радикальное переустройство общества, судя по всему, не входило в намерения коринфских и сикионских тиранов, озабоченных, как и все прочие тираны архаической эпохи, прежде всего «безопасностью своей личности и возвеличением своего дома» (Фукидид). Коренные социальные противоречия, вызвавшие в городах Северного Пелопоннеса мощный подъем демократического движения, на гребне которого и пришли к власти тираны, в сущности, так и остались неразрешенными. Поэтому после свержения тирании здесь снова наблюдаются новые вспышки острой классовой борьбы. Так, в Мегарах произошло крупное восстание крестьян-должников, которые врывались в дома своих кредиторов из числа местных богачей и подвергали их разграблению. Народ, однако, так и не смог добиться в этой борьбе полной победы над своими врагами и угнетателями. Судя по данным источников, к концу архаического периода в Коринфе, Сикионе, Мегарах, Аргосе и других городах Северного Пелопоннеса установился умеренно олигархический строй. Родовая знать утратила свои былые привилегии. Однако власть оставалась в руках наиболее зажиточной части гражданского населения полиса: крупных землевладельцев, богатых купцов и ростовщиков, владельцев больших ремес-

ленных мастерских. В значительной мере такой исход демократического движения VII—VI вв. до н. э. в этой части греческого мира объясняется тем, что весь этот район, за исключением Аргоса, попал в сферу влияния аристократического спартанского государства, установившего свою гегемонию над большинством пелопоннесских полисов.

VIII—VI вв. до н. э. Ранняя Спарта.

3. Южный Пелопоннес в VIIIVI вв. до н. э. Ранняя Спарта. Со второй половины VII в. до н. э. на первое место среди государств Пелопоннеса выдвигается Спарта. Город Спарта, давший свое название всему государству1, возник в XI или X в. до н. э., после того как дорийцы, вторгшиеся в Лаконию, обосновались на плодородных землях в средней части долины Еврота.

В течение IX — первой половины VIII в. до н. э. спартанцы вели упорную борьбу с соседними племенами за господство над Лаконией. В конце концов им удалось подчинить своей власти всю эту область от южных границ Аркадского нагорья до мысов Тенар и Малея на южном побережье Пелопоннеса. При этом значительная часть местного населения (в основном, по-видимому, ахейского) была порабощена спартанцами и превратилась в илотов. Древние видели в этом меру наказания, применявшуюся завоевателями по отношению к лаконским общинам, оказывавшим им особенно упорное сопротивление. Более вероятно, однако, что такова была участь тех, кто населял самые плодородные земли Лаконии, представлявшие наибольший интерес для спартанцев. Другие лаконские общины, зани-

1 В древности обычным наименованием всего спартанского государства было Лакедемон. Спартой назывался только город или, точнее, группа поселков на берегу Еврота, в которых концентрировалась основная масса гражданского населения.

112

мавшие малоплодородные земли предгорий и к тому же добровольно признавшие главенство Спарты, вошли в состав Лакедемонского государства на правах так называемых периэков (букв. «живущих вокруг»). В отличие от илотов периэки считались лично свободными и даже пользовались гражданскими правами в тех общинах или полисах, на территории которых они проживали. Однако в самой Спарте на них смотрели как на людей «второго сорта» и не допускали к участию в делах государства. Таким образом, уже в процессе завоевания Лаконии определялись основные особенности общественного строя и экономики Спарты, и сформировались три основных класса-сословия спартанского общества: полноправные граждане — спартиаты, порабощенные илоты и свободные, но неполноправные периэки.

В этот же период были, по всей видимости, заложены и основы государственного устройства Спарты, отличавшегося стабильностью и мало менявшегося на протяжении столетий. Важнейшими элементами этой своеобразной политической системы могут считаться двойная царская власть, совет старейшин, или герусия, и народное собрание, или апелла. С древнейших времен в Спарте одновременно правили две царские династии, которые нередко соперничали и враждовали между собой. Цари, возводившие свой род к самому Гераклу, пользовались всеобщим почетом и уважением. Однако власть их была сильно ограничена законом. В военное время они выполняли функции военачальников, командовавших спартанской армией, в мирное время занимались судебными и религиозными делами. Оба царя входили в совет старейшин (вместе с ними он насчитывал тридцать человек) и принимали участие в его заседаниях, на которых решались практически все основные вопросы государственного управления.

Народное собрание, охватывавшее всех полноправных граждан Спарты, играло в этой системе государственных учреждений второстепенную роль. По существу, оно лишь утверждало решения, принятые царями и старейшинами на их совместных заседаниях.

Особое место в ранней истории Спарты занимает период так называемых Мессенских войн. Примерно с середины VIII в. до н. э. в Спарте, как и во многих других греческих государствах, стал ощущаться острый земельный голод. Возникшая в связи с этим проблема избыточного населения требовала своего решения, и спартанцы решили ее по-своему. Вместо того чтобы подобно большинству остальных греков искать выход из создавшегося положения в колонизации и освоении новых земель далеко за морем, они нашли его в расширении своей территории за счет ближайших соседей. Главным объектом спартанской экспансии на этом этапе стала Мессения, богатая и обширная область в юго-западной части Пелопоннеса.

Борьба за Мессению была долгой и упорной. Согласно спартанской традиции, первая Мессенская война (вторая половина VIII в. до н. э.) продолжалась около двадцати лет и завершилась победой спартанцев, которые принудили жителей Мессении к уплате большой дани, составлявшей половину всего получаемого ими ежегодно урожая. Часть мессенских земель, возможно, уже в то время была поделена на клеры, распределенные между спартиатами. Однако этого было недостаточно, чтобы удовлетворить всех нуждающихся в земле. В Спарте начались гражданские распри и смуты, сопровождавшиеся призывами к переделу земли.

Тем временем покоренные мессенцы восстали против спартанского владычества. Завязалась новая война (вторая половина VII в. до н. э), не менее длительная и

113

116

сплочению перед лицом порабощенной, но постоянно готовой к восстанию массы илотов. Обладая большим запасом внутренней прочности, «община равных» смогла в дальнейшем выдержать такие серьезные испытания, какими были, например, великое восстание илотов 464 г. до н. э. (так называемая Третья Мессенская война) или Пелопоннесская война 431—404 г. до н. э. Принесла свои плоды и упорная военная тренировка, которой спартанцы предавались с неослабным усердием на протяжении почти всей своей жизни. Знаменитая спартанская фаланга (тяжеловооруженная пехота) долгое время не знала себе равных на полях сражений и заслуженно пользовалась славой непобедимой. Используя этот первоклассный боевой механизм, Спарта уже в середине VI в. до н. э. подчинила своей гегемонии большую часть пелопоннесских государств, включая такие крупные полисы, как Коринф, Сикион и Мегары. В результате сложился так назы-

ваемый Пелопоннесский союз, ставший самым значительным политическим объединением в тогдашней Греции.

В дальнейшем спартанцы попытались распространить свое влияние и на другие греческие государства, в том числе на Афины. Однако великодержавные претензии Спарты опирались лишь на ее военное могущество. В экономическом и культурном отношении она сильно отставала от других греческих государств. Установление «Ликургова строя» резко затормозило развитие спартанской экономики. В атмосфере сурового военного режима с его культом искусственно насаждаемого равенства постепенно захирела яркая и своеобразная культура архаической Спарты. Замкнувшаяся в себе, отгородившаяся от внешнего мира глухой стеной вражды и недоверия Спарта постепенно становится главным очагом политической реакции на территории Греции, опорой всех врагов демократического строя.

VIII. Формирование полисного строя в Аттике

VIII—VII вв. до н. э.

1. Афины в VIIIVII вв. до н. э. Институты государственности в Аттике стали складываться несколько позже, чем в разных областях Пелопоннеса, но постепенно Афины превратились не только в одно из крупнейших и могущественных государственных образований, но и стали своего рода олицетворением полисной Греции, центром Эллады классического времени.

Рождение полисного строя в Аттике проходило через постепенную трансформацию родовых учреждений путем внутреннего развития, и в отличие от многих областей Пелопоннеса роль военных завоеваний (порабощения местных племен и связанных с этим конфискаций, других насильственных действий) в становлении полисного строя в Аттике была минимальна. С другой сторо-

ны, процесс постепенных внутренних преобразований завершился возникновением самой развитой социально-политической формы греческого полиса, знаменитой афинской демократии с относительно сплоченным гражданским коллективом. И еще один важный момент. Если ранняя история многих полисов Греции известна очень плохо из-за недостатка документов, то древнейший период истории Афин, первые этапы формирования его полисной структуры гораздо подробнее освещены в источниках, что позволяет воссоздать разные стадии длительного процесса формирования полисов вообще.

Как показывают арехологические раскопки, Аттика была населена уже во времена неолита, в микенское время на ее

117

118

мость от эвпатридов. Высшие должности архонтов и Ареопаг пополнялись из их же среды. По давней традиции, восходящей к родовым порядкам, знать занималась толкованием обычного (т. е. незаписанного) права и, естественно, использовала этот обычай в своих интересах.

Укрепление экономического положения знати, ее консолидация в господствующий слой общества, распоряжение органами управления означало, с одной стороны, разложение родовой организации как таковой, с другой — показывало, что эвпатриды умело использовали родовые традиции и остатки родовых отношений для поддержания своего господства в новых условиях.

Сильный удар по родовым учреждениям был нанесен записью действующих в Афинах правовых норм, проведенной архонтом Драконтом в 621 г. до н. э. Драконт не только записал действующее право, восходящее к древним временам, но и включил в законодательство ряд новых законов, которые отражали социально-экономическую ситуацию того времени. Так, по законам Драконта отменялось древнее право кровной мести, вводились новые правила судопроизводства, причем устанавливалось различие между предумышленным и непредумышленным убийством. Законы оформляли право частной собственности, причем вводилась высшая мера наказания — смерть за посягательство на права собственника, будь то кража овощей с огорода или присвоение земельного участка. Суровая, даже жестокая охрана рождающейся частной собственности должна была защитить этот новый институт от коллективистских обычаев родового строя.

Законодательство Драконта было крупной победой тех социальных сил, которые представляли новые общественные отношения, были заинтересованы в создании государственного порядка и, прежде всего, рядовых граждан — объекта жестокой эксплуатации эвпатридов.

Однако положение основной массы афинян продолжало оставаться тяжелым — ведь основа общественного богатства — земля, решающие рычаги экономической жизни находились в руках эвпатридов. Это вызывало острое недовольство афинского гражданства. «После этого в течение долгого времени, — писал Аристотель, — происходили раздоры между знатью и народом. Надо иметь в виду, что вообще государственный строй был олигархическим, но главное было то, что бедные находились в порабощении — не только сами, но также их дети и жены. Назывались они пелатами и шестидольниками потому, что на таких арендных условиях (т. е. 1/6, или 17%, урожая получал землевладелец. — В.К.) обрабатывали поля богачей. Вся же вообще земля была в руках немногих. При этом, если эти бедняки не отдавали арендной платы, можно было увести в кабалу и их самих и их детей... Да и ссуды у всех обеспечивались личной кабалой вплоть до времен Солона... Конечно, из тогдашних условий государственной жизни самым тяжелым и горьким для народа было рабское положение. Впрочем, и всем остальным он был тоже недоволен, потому что ни в чем, можно сказать, не имел своей доли».

Социальные противоречия в Афинах в конце VII в. до н. э. достигли такой остроты, что грозили вылиться в кровавые столкновения. В этих крайних условиях эвпатриды пошли на уступки и были вынуждены избрать архонтом Солона, возложив на него трудную задачу по нормализации обстановки (594 г. до н. э.).

2. Реформы Солона. Формирование основ афинской демократии. Солон, выдающийся политический деятель, мыслитель и поэт, хорошо понимал сложность создавшейся социально-политической ситуации. Эвпатрид по происхождению, родственным и дружеским связям, он много занимался торговыми операциями и хорошо знал нужды торгово-ремесленных слоев Афин. Солон отчетливо понимал, что косность и

119

консерватизм афинских эвпатридов, цепляющихся за остатки родовых порядков, живущих в праздности за счет порабощения и самой жестокой эксплуатации рядовой массы земледельцев, мешают экономическому и культурному развитию, создают взрывоопасную обстановку внутри Афин. Блестящее будущее Афин Солон видел в общем оживлении экономики, совершенствовании земледелия, распространении ремесленных производств, расширении торговых операций, в создании гарантий для хозяйственной деятельности средних прослоек афинского гражданства и торгово-ремесленных элементов, в установлении государственного порядка и привлечении к политической жизни широких слоев населения.

Избранный архонтом-простатом с самыми широкими полномочиями, Солон приступил к реализации своей программы по реформированию общественного и государственного строя Афин. Реформы Солона затронули почти все стороны афинского общества: экономические отношения, социальную структуру, военное дело и государственное управление.

В экономической области Солон преследовал цель активизировать хозяйственную жизнь Афин в целом. Были приняты меры для регулирования водоснабжения на территории Аттики, обычно страдавшей от засухи. Особое внимание было обращено на развитие оливководства: был разрешен вывоз оливкового масла за пределы Аттики с целью наживы, в то время как вывоз зерна был законодательно запрещен, изданы предписания, регулирующие порядок посадки и обработки оливковых деревьев. Благодаря принятым мерам маслиноводство в Аттике в последующее время превратилось в процветающую и высокодоходную отрасль сельского хозяйства, а афинское оливковое масло славилось во всем греческом мире.

В законодательстве Солона нашли место статьи, поощряющие занятия ремеслом. Одна из таких статей освобождала сына от

обязанности содержать престарелого отца, не научившего его какому-нибудь ремеслу. Солон способствовал активизации афинской торговли и не только общим повышением товарности оливководства и ремесленных мастерских. Для создания более благоприятных условий для торговых операций Солон вместо архаической фидоновской системы мер и весов и громоздкой эгинской денежной системы ввел более удобную и распространенную в Эгейском бассейне эвбейскую весовую и денежную систему.

Выражая интересы тех кругов афинского общества, которые были заинтересованы в концентрации средств для экономического развития Афин, Солон повел активную борьбу против всяких излишеств и непроизводительных расходов: запрещались дорогостоящие погребения, бесцельное принесение в жертву огромного количества животных, строительство роскошных гробниц.

Многообразной и продуктивной была программа социальных преобразований, предложенная Солоном. Было проведено в жизнь несколько законов, которые отразили глубокие преобразования афинской общественной структуры.

Принципиальное значение имело введенное Солоном разделение всего свободного коренного населения Афин на четыре разряда (по величине земельного дохода). Лица, получающие 500 медимнов (1 медимн — ок. 52 л) дохода зерном или в жидких (вино, масло) продуктах, были отнесены к самому высокому первому разряду и стали называться пентакосиомедимнами (пятисотниками). Второй разряд составили те, кто получал доход в 300 мер, их называли всадниками. Граждане третьего разряда — зев-гиты (владельцы упряжки волов)1 — имели 200 мер. В четвертый, самый низший, разряд входили так называемые феты, получавшие доход менее 200 мер. Принадлежность

1 Есть и другое объяснение термина «зевгит»: от слова дзюгон — ряд (в фаланге).

120

122

земледельческих работ, учредил разъездные суды, которые решали все споры на месте и не отвлекали земледельцев от работы. Вместе с тем именно Писистрат ввел довольно обременительный налог в размере 10% урожая в пользу своей казны.

Писистрат поощрял занятия ремеслами, производство на экспорт за пределы Аттики. При нем в Афинах началось обширное строительство: был построен храм Афины на акрополе, начато сооружение святилищ Аполлона и Зевса. Для снабжения города питьевой водой был устроен водопровод. Писистрат проводил активную политику в Эгейском бассейне, поощрял морскую торговлю, что способствовало оживлению кораблестроения. К. эпохе Писистрата относится смена чернофигурного стиля знаменитых ваз более нарядным краснофигурным. Это дало новый импульс керамическому производству. В квартале гончаров — Керамике — открываются новые мастерские.

Не была обижена и знать. Правда, Писистрат конфисковал земельные владения своих противников и роздал часть конфискованных земель бедным крестьянам, но большая часть знатных родов сохранила свои богатства, хотя и должна была поступиться своим влиянием в пользу тирана.

Стремясь придать блеск городу и своему

правлению, Писистрат привлекал ко двору выдающихся деятелей греческой литературы и искусства (например, поэтов Анакреонта и Симонида), не жалел средств для организации общественных празднеств. С особой пышностью справлялись празднества в честь покровительницы полиса богини Афины — Панафинеи, в которых принимал участие сам тиран и его семья. Ранее скромный сельский праздник в честь бога вина и веселья Диониса — Дионисии — превращается в общеаттический, государственный и справляется очень торжественно. В празднествах Дионисий принимали участие специально обученные хоры. Песни хора перемежались репликами актера. Эти нехитрые представления дали начало прославленным аттической трагедии и комедии, достигшим блестящего расцвета в V в. до н. э.

Успешной и масштабной была внешняя политика афинских тиранов. Их основная цель заключалась в овладении ключевыми пунктами, контролировавшими морской путь к проливам и далее в Причерноморье. Писистрату удалось овладеть богатыми рудниками в Пангее на фракийском побережье, афиняне утвердились на островах Лемнос и Имброс. На азиатском берегу, недалеко от входа в Геллеспонт, был захвачен город Сигей. Один из афинских эвпатридов

123

Мильтиад, соперник Писистрата, вынужденный покинуть Афины, овладел полуостровом Херсонесом Фракийским и, несмотря на вражду и политические разногласия, поддерживал афинские интересы в этом районе. Писистрат установил дружеские отношения с тиранами островов Наксоса и Самоса, с фессалийской знатью, с городами Аргосом и Коринфом. Внешнеполитические успехи превратили Афины при Писистрате и его сыновьях в сильный полис, который играл большую роль в международных отношениях греческого мира.

Сыновья Писистрата Гиппий и Гиппарх, унаследовавшие власть после смерти отца в 527 г. до н. э., продолжали его политику, но не смогли удержать в своих руках власть. В 514 г. до н. э. в результате заговора был убит Гиппарх, а Гиппий усилил жестокость режима, вызывавшего всеобщее недовольство. Ухудшилось и внешнеполитическое положение Афин. Огромная Персидская монархия захватила все греческие города в Малой Азии и большую часть островов Эгейского моря. Афиняне были вынуждены уйти из Херсонеса Фракийского. Знатный афинский род Алкмеонидов, находившийся в изгнании как противник Писистратидов, воспользовался недовольством афинского населения, неудачами во внешней политике. Алкмеониды начали собирать силы, чтобы сбросить тиранию в Афинах. Им удалось склонить на свою сторону влиятельного в политических делах Греции дельфийского оракула, а также могущественную Спарту. Спартанский царь Клеомен во главе значительного войска вторгся в пределы Аттики и осадил укрепленный акрополь. Лишенный какой бы то ни было поддержки, Гиппий сдался на милость победителя и удалился в изгнание в Персию. Тирания в Афинах пала (510 г. до н. э.).

Несмотря на свою кратковременность, тирания Писистрата и его сыновей имела важное значение для общего развития

VI в. до н. э.

Афин. Хотя тираны в значительной степени руководствовались своими личными целями, их политика лавирования среди разных социальных прослоек, поддержание государственного порядка и известного социального спокойствия, стимулирование экономического и культурного развития оказали положительное влияние на общий процесс формирования афинского общества. Тираны не отменили солоновского законодательства, и в обществе продолжалось укрепление полисных порядков, которые были заложены Солоном.

4. Законодательство Клисфена. Организация полисной демократии. Свержение тирании Гиппия вызвало вспышку внутренней борьбы, в результате которой к руководству Афинами пришел род Алкмеонидов. Его представитель Клисфен выступил с программой реформ, которые должны были выкорчевать последние остатки родовых отношений и завершить оформление полисного строя в его демократическом варианте. Реформы Клисфена проводились с 508 по 500 г. до н. э.

Важное значение имело введение ново-


124

го административного деления Аттики. Дело в том, что сила родовой знати, ее наиболее глубокие корни находились в системе традиционного разделения Аттики на родовые филы, фратрии и роды. В этих подразделениях были родовые поместья, родовые культы знати, вокруг которых собирались зависимые от нее бедняки-сородичи. Клисфен сделал попытку эти корни выкорчевать. Территория всей Аттики была разделена на 10 областей, каждая из которых состояла из трех районов, а район включал несколько демов, низших административных единиц. Каждая из 10 областей (фил) представляла собой не сплошную территорию, а состояла из трех районов (триттий), расположенных в разных местах Аттики (один район — в городской черте Афин, другой — в приморской полосе, третий — во внутренней части Аттики). Прежние родовые коллективы оказались разбросанными по разным демам, триттиям и филам. Тем самым они фактически были расформированы и потеряли политическое значение.

В конце VI в. до н. э. Афины превратились в крупный и многонаселенный городской центр. Здесь жил разнообразный люд, связанный с ремесленными производ-

ствами и торговлей, — от владельцев крупных рабских мастерских и кораблей до простых матросов и гребцов. В этом крупном центре обретали постоянное место жительства и выходцы из других греческих городов — Милета, Самоса, Сигея, Коринфа, Мегар и др. Эти чужаки составили сословие метеков, они отличались от коренных афинян тем, что не имели гражданских прав (например, права участвовать в Народном собрании), земельных участков, но могли открыть мастерскую или купить корабль.

Стремясь противопоставить городской демос старой аристократии и усилить его политическое значение, Клисфен использовал благоприятную ситуацию, сложившуюся в связи с общей реорганизацией афинского управления, созданием новых фил, и включил в состав полноправных граждан значительное число метеков и вольноотпущенников.

Как и во времена Солона, довольно острой была в Афинах конца VI в. до н. э. аграрная проблема из-за наличия массы малоземельных граждан, с трудом сводящих концы с концами. К тому же Клисфен включил метеков и отпущенников в число

125

126

IX. Греческий полис как социально-политический организм

Архаический период VIII—VI вв. до н. э. был временем формирования социально-расчлененного общества и государства в форме полисного строя. Это был новый путь развития, отличный от того пути, которым шли в свое время древневосточные общества и древнейшие греческие государственные образования II тысячелетия до н. э. (общества древнего Крита и Ахейской Греции). Каковы же особенности этого нового пути?

Формирование основ греческой цивилизации в VIII—VI вв. до н. э. осуществлялось не путем уничтожения «чистых» родовых отношений, как в громадном большинстве предшествующих обществ, а на более сложной культурной основе, включающей богатое крито-микенское наследство. Исторический опыт II тысячелетия до н. э. не пропал даром, был учтен, он обогатил общий исторический процесс.

Социальные отношения в VIII—VI вв. до н. э. строились на более высоком уровне развития производительных сил, чем во II тысячелетии до н. э. В частности, огромное влияние оказывало производственное освоение нового металла — железа. С помощью железных орудий можно было вспахивать каменистые земли, вырубать лесистые пространства и обращать их в пашню, обрабатывать твердые породы камня. Естественно, это расширяло материальные возможности греков, создавало предпосылки для появления более сложной экономики, динамичного товарного производства, которое задавало более быстрый темп хозяйственному и общественному развитию, чем консервативное натуральное хозяйство.

Природные условия в Греции отличаются от природных условий древневосточных стран тем, что здесь для нормального занятия земледелием нет необходимости

строить сложные гидротехнические сооружения. Тем самым создавались благоприятные условия для его развития, а основной производственной ячейкой стали не громоздкие царские и храмовые хозяйства или общинное производство с его мелочной регламентацией, предполагавшие огромный управленческий аппарат, а небольшое частное хозяйство, построенное на продуманной эксплуатации рабского труда и с относительно высокой доходностью.

Процесс исторического развития греческого общества в VIII—VI вв. до н. э. протекал в рамках мелких, внутренне сплоченных республик, опирающихся на гражданский коллектив среднезажиточных земледельцев. В таких мелких общественных и государственных образованиях появлялись более благоприятные возможности для создания рациональной и динамичной экономики, более сложной социальной структуры, разнообразных политических учреждений и высокой культуры. Общим результатом этого процесса было появление на территории Балканской Греции, Великой Греции и в Причерноморье нескольких сотен мелких государственных образований с более или менее сходной социально-экономической структурой, принципами политического управления и системой духовных ценностей. Именно в рамках полисного строя древние греки создали в классический период своей истории блестящую цивилизацию, которая стала великим вкладом в сокровищницу мировой культуры, обеспечила древнегреческому обществу почетное место во всемирной истории.

Каждый из множества греческих полисов был индивидуальным явлением, но при всей самобытности и своеобразии в большинстве греческих государств проступают некоторые общие черты, которые позволя-

127

129

граждане полисов владели как собственники с правом полной хозяйственной самостоятельности вплоть до продажи участка, однако возможности продажи земли были ограничены.

Гражданский коллектив полиса был неоднородным. Укрепление товарных отношений усиливало имущественную и социальную дифференциацию гражданского коллектива, приводило к его расслоению и ослаблению. Для поддержания некоторого единства граждан полисные власти принимали ряд мер. Этими мерами были наделение участками потерявших землю граждан, введение земельного максимума, который препятствовал концентрации земли в руках отдельных лиц за счет других. На богатых граждан налагались так называемые литургии, т. е. обязанность тратить часть своих средств на общественные нужды (поставка кораблей, устройство общественных празднеств и др.). Общественное мнение осуждало граждан, занимающихся накоплением богатств, ведущих праздный образ жизни. Напротив, достойным гражданином считался среднезажиточный земледелец, который заботливо ведет свое хозяйство, ревностно выполняет все гражданские обязанности, является умелым и доблестным защитником своего полиса, неся службу в гоплитах.

С точки зрения государственного управления, греческий полис имел республи-

канское устройство. Верховная власть принадлежала Народному собранию, которое состояло в принципе из всех полноправных граждан. Народное собрание управляло полисом совместно с Советом и должностными лицами, избираемыми на определенный срок (как правило, на один год). Постоянного государственного аппарата, за исключением малочисленного штата технических служащих, не существовало. Повторное переизбрание на одну и ту же должность, как правило, не допускалось. Должностные лица после истечения срока их пребывания в должности отчитывались перед Народным собранием или его органами. Доминирующее значение Народного собрания и Совета воплощало главный принцип политического мышления древних греков: право участия в управлении всего гражданского коллектива. Право на решение дел своего полиса, государственное управление рассматривалось как одно из важнейших прав гражданина.

В полисах сформировалась и своя система духовных ценностей. Прежде всего своеобразное социально-экономическое, политическое и культурное устройство, сам полис греки считали высшей ценностью. По их мнению, лишь в рамках полиса можно существовать не только физически, но и вести полнокровную, справедливую, нравственную жизнь, достойную человека. Составными частями полиса как высшей

130

131

X. Греко-персидские войны

1. Причины греко-персидских войн. Их периодизация. Формирование греческих полисов, сопровождавшееся бурными социально-политическими потрясениями, завершилось к концу VI в. до н. э. Внутреннее положение в Балканской Греции стабилизировалось, в многочисленных полисах оживилась хозяйственная жизнь, укрепилось политическое положение средних прослоек гражданства, создались условия для развития культуры.

Однако в конце VI в. до н. э. греческим полисам стала угрожать соседняя могущественная держава Ахеменидов. Огромная персидская монархия оправилась от серьезных потрясений и междоусобных войн, вспыхнувших после смерти Камбиза. Серией экономических и военно-административных реформ Дарию I удалось укрепить внутреннее и внешнее положение Персидской империи, превратившейся в конце VI в. до н. э. в мировую державу.

Захватив греческие города Малой Азии и острова восточной части Эгейского моря, персидская правящая верхушка стала разрабатывать планы покорения полисов Балканской Греции. Для мировой державы, располагающей колоссальным для того времени военно-экономическим потенциалом, неограниченными финансовыми средствами, огромной обученной армией, завоевание мелких, к тому же враждующих между собой греческих полисов казалось несложной задачей и вместе с тем заманчивой целью. Греческие полисы были развитыми торгово-ремесленными городами, довольно населенными, с высокой культурой и потому могли принести персидской казне и правящей верхушке разнообразные выгоды. К тому же захват Балканской Греции был

важен со стратегической точки зрения, поскольку отдавал в руки великого царя все Восточное Средиземноморье.

Балканским полисам персы несли угрозу самому их существованию, их наметившемуся пути развития как полисных организмов с интенсивной экономикой, активной политической жизнью граждан, с самобытным стилем жизни и культуры.

Итак, агрессия персидской державы, подогреваемая кажущейся слабостью жертвы, с одной стороны, и естественная потребность в защите самих основ своего существования со стороны греков — вот наиболее глубокие причины греко-персидских войн, потрясших Восточное Средиземноморье в первой половине V в. до н. э. и оказавших огромное воздействие на развитие греческого общества и его культуры.

Вот почему назревшая война греческих полисов с персидской державой рассматривалась не как обычное военное столкновение, а как борьба двух миров. В ходе греко-персидских войн решалась судьба греческих полисов. Это предопределило остроту военных столкновений, привело к мобилизации всех военно-экономических ресурсов, на полях сражений подверглись жестокой проверке все социальные и политические учреждения воюющих сторон.

Война греков с Персией датируется 500—449 гг. до н. э., т. е. это одно из самых продолжительных военных столкновений в мировой истории. Обычно в научной литературе принято называть борьбу греков с персидской державой греко-персидскими войнами потому, что военные действия велись не непрерывно, а распадались на ряд военных кампаний, более или менее про-

132

должительных. Таких военных кампаний можно выделить пять:

1. 500—494 гг. до н. э.— восстание Ми-

лета и греческих городов Малой Азии против персидского ига.

2. 492—490 гг. до н. э.— первое втор-

жение персидских войск на территорию Балканской Греции.

3. 480—479 гг. до н. э.— поход Ксеркса

на Грецию — кульминационный пункт греко-персидских войн.

4. 478—459 гг. до н. э.— изменение ха-

рактера военных действий, переход стратегической инициативы к грекам, освобождение от персов греческих городов островов Эгейского моря и Малой Азии. Усиление афинского военного могущества.

5. 459—449 гг. до н. э.— военная экс-

педиция Афин и их союзников в Египет и завершение греко-персидских войн.

2. Восстание Милета и греческих городов Малой Азии. Греческие города Малой Азии были захвачены персидским царем Киром еще в 40—30-х годах VI в. до н. э., и на первых порах персы придерживались относительно мягкой политики по отношению к грекам, не обременяли их налогами, мало вмешивались во внутреннюю жизнь, поощряли их торговлю с городами Малой Азии и другими областями обширного персидского государства. Однако при Дарии I произошло ужесточение персидской политики в отношении греческих городов. Стремление к централизации управления привело к постоянному вмешательству во внутренние дела греков, во многих городах власть была передана персидским ставленникам — тиранам, подчиненным сатрапу Малой Азии. Города были обложены налогами и повинностями. Дарий I оказывал явное предпочтение финикийским торговцам, что наносило серьезный ущерб интересам греков. В греческих городах Малой Азии накапливалось недовольство персидским господством, которое еще более подо-

гревалось планами персидской верхушки по завоеванию балканских полисов.

Первым против персов восстал Милет — самый крупный греческий город Малой Азии. В 500 г. до н. э. персидский ставленник Аристагор, опираясь на усилившиеся антиперсидские настроения, счел возможным возглавить патриотические силы. Он сложил с себя власть тирана, восстановил действие полисных институтов и призвал жителей Милета к вооруженному восстанию против персов. Примеру Милета последовали другие ионийские города, изгнавшие царских ставленников — тиранов — и персидские гарнизоны там, где они были. Восставшие города заключили союз для ведения совместной борьбы с персами. Были посланы вестники во все малоазийские города с предложением примкнуть к восстанию. Этот призыв был поддержан всеми городами Малой Азии — от Византия и Халкедона до Памфилии и Кипра. Аристагор, на первых порах оказавшийся во главе восстания, отправился за помощью в Балканскую Грецию. Однако здесь его миссия оказалась практически безрезультатной: Спарта в помощи отказала, и только Афины послали небольшую эскадру в 20 боевых судов (пять судов прислал город Эретрия).

Восставшие города создали единое командование. Ополчение восставших городов летом 498 г. до н. э. напало на Сарды, резиденцию малоазийского сатрапа, разрушило город, хотя не смогло взять Акрополь, где укрылся сатрап Артаферн с гарнизоном. В следующем году союзный греческий флот нанес поражение финикийской эскадре около Кипра. Восстание разрасталось и стало представлять уже серьезную угрозу для персидского господства во всей Малой Азии. Дарий понимал опасность создавшегося положения и принял самые решительные меры. В Малую Азию были переброшены дополнительные воинские контингенты, которые вместе с имеющимися в Малой Азии гарнизонами были объединены в две крупные армии, которые начали борьбу с восставшими городами на крайних

133

флангах восстания. Сначала были приведены к покорности греческие города Кипра и южной части Малой Азии, затем восставшие полисы в черноморских проливах (Византии, Халкедон, Абидос, Лампсак и др.). Кольцо вокруг центра греческого восстания Ионии и Милета постепенно сжималось. Союз восставших, сам по себе достаточно рыхлый в организационном отношении, начал распадаться. Персы не жалели золота и щедрых обещаний для тех, кто покинет ряды восставших, и их «агитация» имела известный успех. Персам удалось нанести чувствительное поражение грекам около города Эфеса. К 495 г. до н. э. персы собрали огромный флот из финикийских судов (их было около 600) и нанесли союзному флоту, стянутому для защиты Милета, жестокое поражение при острове Лада. Центр восстания, Милет, был осажден персами, после почти годовой осады взят в 494 г. до н. э. и жестоко разрушен, жители перебиты или проданы в рабство. Вскоре были приведены к покорности и все другие восставшие греческие города.

Восстание с самого начала было обречено на неудачу, так как военно-экономический потенциал двух десятков городов и мировой державы был несоизмерим, а помощи от балканских полисов не было. Однако подавление восстания потребовало от Дария большого напряжения сил и времени. В течение почти шести лет греки вели неравную борьбу с персами, нанося им чувствительные удары.

3. Первые вторжения персов в Балканскую Грецию (492—490 гг. до н. э.). После подавления восстания малоазийских городов Дарий I счел момент благоприятным для осуществления своих давних стратегических планов по покорению полисов Балканской Греции. Он располагал значительной армией, только что одержавшей победу над восставшими греками, владел стратегической инициативой, имел такой «законный» предлог для вторжения, как наказание помогавших ионийцам Афин и

Эретрии. Напротив, в балканских государствах царили страх и растерянность.

В Малой Азии был сформирован сильный экспедиционный корпус численностью около 30 тыс. человек и большой флот около 600 судов. Во главе этой армии был поставлен зять царя, талантливый военачальник и дипломат Мардоний. Целью похода Мардония было завоевание греческих городов в проливах и на северном побережье Эгейского моря, подчинение фракийских племен, Македонии и, если ситуация окажется благоприятной, вторжение на территорию самой Греции и захват Афин. Мардоний также стремился укрепить свой тыл, в частности предотвратить возможность нового восстания в Малой Азии. По его распоряжению скомпрометировавшие себя в глазах населения тираны были низложены, а в городах восстановлены полисные органы власти.

В 492 г. до н. э. Мардоний переправил свою армию через Геллеспонт (совр. Дарданеллы), которая начала захват северного побережья Эгейского моря. Флот с припасами, снаряжением и продовольствием сопровождал сухопутное войско. Персам удалось подчинить прибрежные греческие города, южные фракийские племена, остров Фасос, изъявил свою покорность и македонский царь Александр. Однако около мыса Афон персидский флот попал в бурю и был уничтожен на прибрежных скалах. По сведениям Геродота, погибло 300 судов и около 20 тыс. человек.

Понеся такие потери, Мардоний был вынужден отвести остатки своей армии в Малую Азию. Несмотря на неудачу похода 492 г. до н. э. в целом, за что Мардоний был отстранен от командования, персам удалось закрепиться в северной части Эгеиды и создать себе плацдарм на будущее.

Неудача первого похода не изменила планов Дария, и он снова стал готовиться к вторжению в Грецию. Формировалась новая отборная армия численностью до 20 тыс. человек и большой флот. Во главе ее были

134

135

из строя тяжеловооруженных пехотинцев-гоплитов, и рассыпной строй персов. Лучшими в персидской армии были прославленная конница и умелые лучники.

Используя особенности местности, Мильтиад построил фалангу (всего 11 тыс. человек) не так, как это обычно делалось у греков, по 1000—1200 воинов по фронту и в 8 шеренг в глубину, а растянул ее за счет уменьшения плотности рядов в центре так, чтобы фланги упирались в соседние холмы, что предохраняло греков от окружения и атаки персидской конницы. Для придания большей маневренности фаланга была разбита на три части: левый фланг, центр и правый фланг, которые могли действовать самостоятельно.

Для того чтобы нейтрализовать действия персидских стрелков, последние 100 м до сближения с противником греки пробежали бегом. Битва развивалась по предложенному полководцем плану: персидская конница не могла обойти греческие фланги и практически мало участвовала в битве. Во время боя персам удалось потеснить ослабленный центр афинян, зато на флангах греки, опрокинув персов, развернулись и ударили по центру. Победа была полной, на поле боя осталось свыше 6 тыс. воинов противника, афиняне потеряли 192 гоплита.

Сразу же после битвы в город Афины был направлен скороход с радостной вестью о долгожданной победе. Он прибежал на агору и с возгласом «Победа!» замертво рухнул на землю. В память об этом эпизоде на Олимпийских играх была установлена марафонская дистанция в 42 км 192 м — расстояние от места сражения до афинской агоры.

Используя пребывание всего афинского войска вдали от Афин, персы сделали попытку овладеть безоружным городом с моря, переправив воинов на судах, но Мильтиад предвидел и этот ход. Сразу же после победы при Марафоне афинское войско форсированным маршем вернулось в Афины до прибытия туда персидского фло-

та. Персидская эскадра постояла на рейде некоторое время и, понимая бесперспективность осады, ушла к берегам Малой Азии. Таким образом, и это нападение персов на Балканскую Грецию закончилось полным провалом.

Победа афинян при Марафоне имела огромное морально-политическое значение. Она показала превосходство греческой военной организации, силу небольших греческих полисов. Прославленная персидская армия, к тому же располагавшая почти двойным перевесом в силах, была наголову разбита гражданским ополчением. Персидскому царю стало ясно, что завоевание Эллады потребует мобилизации огромных средств, большого напряжения всех сил Персидского государства.

4. Поход Ксеркса. Дарий I, понимая, что его военно-политическому престижу нанесен сильный удар, с удвоенной энергией начал приготовления к новому вторжению в Грецию. Однако его смерть в 486 г. до н. э., а затем вспыхнувшие восстания в Вавилонии и Египте помешали новому царю, сыну Дария, Ксерксу завершить эти приготовления. Но, восстановив относительное спокойствие в своей обширной державе к 483 г. до н. э., Ксеркс энергично приступил к прямой военной и дипломатической подготовке решающего похода на Грецию. Со всех концов империи стягивались воинские контингента в Малую Азию, строился флот, заготавливались снаряжение, продовольствие и припасы. Поскольку транспортировка огромной армии прямым путем, через Эгейское море, была невозможной, утвердили «маршрут Мардония» — более длинный, но надежный обходной путь вдоль северного побережья Эгейского моря. Здесь, на покоренных еще Мардонием землях, включая признавшую персидский протекторат Македонию, строились склады для снабжения великой армии. Чтобы обезопасить себя от случайностей плавания вдоль Афонского мыса, изобилующего водоворотами и рифами (именно здесь погиб большой персид-


136

I тысячелетия до н. э.


137

138

ский флот в 492 г. до н. э.), у основания полуострова Акте был прорыт 2-километровый канал для прохода судов.

Была проведена тщательная дипломатическая подготовка похода. Не жалея золота для подкупа, персы добились поддержки со стороны ряда аристократических полисов Фессалии, Беотии. Аргос заявил о своем нейтралитете, что было выгодно персам. Чтобы предупредить возможную помощь со стороны полисов Великой Греции, Ксеркс договорился с Карфагеном об активизации военных действий в Сицилии, которые сковали силы западных греков.

К 481 г. до н. э. приготовления были закончены, огромная персидская армия, насчитывающая не менее 150—200 тыс. человек (Геродот, сильно преувеличивая силы персов, называет фантастическую цифру в 5,28 млн. человек), мощный флот в 1200 судов разного класса были готовы к вторжению. Придавая особое значение кампании, эту самую большую армию древности возглавил сам царь царей Ксеркс. Страшная, смертельная угроза нависла над Элладой.

В Греции тоже готовились к войне, добиваясь военно-политического единства многочисленных и часто враждующих между собой полисов и консолидации внутри самих полисов, с одной стороны, и изгнания проперсидских элементов и различных оппозиционных сил — с другой. Естественно, наращивалась военная мощь каждого полиса, разрабатывались различные планы отражения персидской агрессии.

К 481 г. до н. э. в Балканской Греции удалось прекратить междоусобицы и на конгрессе в Коринфе был заключен военный союз 31 полиса Греции. Объединялись вооруженные силы и флот, выставляемые в максимальном количестве, во главе объединенной армии и флота были поставлены спартанские цари как самые опытные военачальники.

Лучше всего в источниках отражена политическая жизнь Афин того времени. Афи-

ны были непримиримым врагом персов, а персидские цари вели подготовку к вторжению в Элладу под предлогом мести именно Афинам. После марафонской победы афиняне приняли решительные меры для борьбы с проперсидскими элементами, прежде всего сторонниками изгнанного тирана Гиппия, ближайшего советника персов в Марафонском сражении. Используя введенную Клисфеном процедуру остракизма, афиняне изгнали наиболее влиятельных сторонников Писистратидов (Гиппарха — сына Харма, и Мегакла — сына Гиппократа). По вопросам укрепления военного могущества Афин в Народном собрании разгорелась борьба между сторонниками политической группировки во главе с Фемистоклом и другой, возглавляемой участником марафонского сражения Аристидом. Фемистокл призывал к усилению морского могущества Афин. Он выдвинул программу строительства сильного военно-морского флота в составе 200 самых быстроходных судов — триер, расширения афинской гавани, сооружения портовых зданий и постоянных тренировок судовых экипажей. Реализация морской программы Фемистокла предполагала проведение наступательных действий и активной внешней политики афинского государства. Для выполнения этой программы предполагалось увеличить доходы с Лаврийских серебряных рудников путем их более активной эксплуатации. Программа Фемистокла имела не только военный, но и политический аспект. Ее реализация поднимала политическую роль низших слоев афинского гражданства, представителей четвертого имущественного разряда по солоновскому сословному делению — фетов. Феты не имели средств на приобретение дорогого гоплитского снаряжения и могли служить главным образом на флоте. Вот почему программа Фемистокла встретила возражения со стороны зажиточных слоев афинских землевладельцев, интересы которых представлял Аристид. Он стремился к укреплению гоп-

139

140

знаменитую гвардию, так называемых «бессмертных», что делалось в очень редких случаях. Но и «бессмертные» не могли сбить греков с их позиций. Леонид оказался блестящим тактиком. Он умело использовал местные условия и искусно построил свою оборону. В бою греки применяли маневрирование, ложные отходы назад, после чего вновь выстраивались в фалангу и наносили сокрушительные удары по наступающим врагам.

Ксеркс негодовал, но все было тщетно. Сложилась парадоксальная ситуация: самая подготовленная и большая персидская армия ничего не могла поделать с маленьким греческим отрядом. Ксеркса выручил предатель-фессалиец. За крупную сумму он показал обходную дорогу и вывел персов в тыл защитников Фермопил. Считая дальнейшую оборону бессмысленной, Леонид, чтобы спасти большую часть оставшихся воинов, приказал им отойти. На месте сражения остались лишь спартанцы, которым закон запрещал отступать с поля боя. К ним добровольно присоединились воины из городов Феспий и Фивы. После героического сопротивления все они пали в сражении, и стало ясно, что в Элладе Ксеркс встретит столь же доблестных защитников.

Над погребением спартанцев впоследствии был поставлен памятник — сидящий лев, на постаменте выбиты слова, сочиненные одним из лучших тогдашних поэтов Симонидом:

О путник, поведай всем гражданам

Лакедемона:

Здесь мы в могиле лежим, честно

исполнив закон.

Героическая смерть защитников Фермопил в 480 г. до н. э. стала в мировой истории символом воинского мужества.

Одновременно с обороной Фермопил разыгралась морская битва у мыса Артемисий. В течение трех дней длилось сражение, но ни одна из сторон не добилась успеха. После гибели Леонида греческий флот отошел от Артемисия и вместе с кораблями других полисов встал около Афин напротив острова Саламин.

Пройдя Фермопильские теснины, огромная персидская армия наводнила Среднюю Грецию. Аттика была разграблена. Поскольку город Афины не имел крепких оборонительных сооружений и не был приспособлен к длительной осаде, его жители были эвакуированы в г. Трезены в Арголиде и на соседний остров Саламин. Сложное дело эвакуации, размещения и снабжения беженцев из Афин взял на себя аристократический Совет Ареопага, влияние которого на государственные дела сильно возросло. Оставленные жителями Афины были захвачены персами и преданы огню.

Несмотря на захват Средней Греции, в том числе Афин, основные военные силы греков, союзная армия и флот были сохранены. Согласно первоначальным планам, греки всей армией должны были оборонять Коринфский перешеек, где возводились мощные оборонительные сооружения. Вот почему спартанцы настаивали на переводе сосредоточенного в Саламинском проливе

барельефа

141

союзного флота ближе к сухопутной армии. Однако афинские руководители и прежде всего Фемистокл предложили другой план: дать решительное морское сражение в узком Саламинском проливе, где быстроходные и маневренные греческие триеры имели бы преимущество над громоздкими и тихоходными судами противника. А морская победа, по мнению афинян, могла круто повернуть судьбу всей войны.

Сам Ксеркс, в свою очередь, считал решительное морское сражение в данный момент крайне желательным потому, что у него было почти двойное превосходство в количестве судов, их финикийские команды он считал достаточно опытными в морском деле. К тому же греческий флот был оторван от сухопутного войска, в то время как персидские корабли тесно взаимодействовали с основным составом армии.

Стремясь склонить спартанцев к решительной битве, Фемистокл применил следующую хитрость. В лагерь персов был послан лазутчик, который передал Ксерксу якобы секретные сведения о готовившемся отходе греческого флота из-под Саламина. Поверив этим донесениям, а они могли соответствовать действительности, Ксеркс приказал занять выходы из Саламинского пролива и тем самым блокировать греческий флот. Сражение стало неизбежным. Оно произошло 28 сентября 480 г. Как и предполагал Фемистокл, быстроходные и манев-

ренные греческие суда, прекрасно ориентирующиеся в мелководье узкого пролива, сломили упорное сопротивление персов и уничтожили почти весь их огромный флот.

В бессильной ярости Ксеркс наблюдал с берега за гибелью своих судов. Уничтожение персидского флота резко изменило военную ситуацию. Греческие корабли могли теперь перерезать все коммуникации с Малой Азией, уничтожить понтонные мосты через Геллеспонт и поставить в тяжелое положение сухопутное войско. Поэтому Ксеркс меняет планы военной кампании. Со значительной частью армии и остатками флота он возвращается в Азию. В Средней Греции остался отборный корпус во главе с опытным Мардонием.

Мардоний отвел свои войска в дружественную персам Беотию, реорганизовал их и весной следующего 479 г. до н. э. вновь захватил и разграбил Афины. Около мыса Микале готовились резервная армия и флот, которые должны были подстраховывать действия Мардония. В 479 г. до н. э. греческое союзное командование разработало план комбинированного удара и уничтожения одновременно и сухопутной армии Мардония в Беотии, и резервной базы при Микале. Союзное греческое ополчение под командованием талантливого спартанского военачальника Павсания собралось в Беотии и около города Платеи навязало решительное сражение Мардонию (479 г. до

142

н. э.). Битва при Платеях, одно из самых крупных сухопутных сражений античности, является образцом военного искусства Древней Греции. Мардоний располагал отборным 70-тысячным войском, греческое союзное ополчение было не меньшим. В ходе сражения были показаны образцы военной хитрости, тактического таланта и умелого маневрирования крупных масс пехоты. Оба полководца —Мардоний и Павсаний — выстроили войска на укрепленных позициях и каждый стремился выманить противника из укреплений, заставив нанести первый удар. Коннице Мардония удалось обнаружить и засыпать источники водоснабжения греков, перехватить повозки с продовольствием и тем самым поставить в тяжелое положение их войско. Не имея возможности оставаться на своих укрепленных позициях, Павсаний совершает рискованный и совершенно неожиданный для противника маневр. Глухой ночью он приказал сняться с позиций своему центру, состоящему из гоплитов союзных городов, отойти на 20 км к Платеям и там закрепиться. Затем начал отходное движение по разным дорогам, но поддерживая связь друг с другом, правый фланг, занимаемый спартанцами, за ним левый фланг, занимаемый афинянами. Утром, когда персы обнаружили пустой лагерь греков, Мардоний приказал своим воинам сняться с позиций и двигаться к Платеям, а сам во главе отборного авангарда и конницы спешно бросился преследовать, как он полагал, отступающего в беспорядке противника. Вот этого-то и ждал Павсаний. Как только появились первые персидские всадники, спартанцы развернули фалангу и встретили персидский авангард всей своей мощью. В решающий момент боя подоспели афиняне, и персы были рассеяны. В бою пал и Мардоний. Когда же подошли остальные части персидской армии, спартанцам и афинянам не стоило большого труда разгромить лишенное командующего войско. Арьергард персов под командованием Артабаза так и не

успел подойти к месту сражения. Узнав о полном разгроме основной части армии, Артабаз поспешил со своим корпусом в Малую Азию. Битва при Платеях закончилась полным разгромом отборной армии Мардония. В тот же день союзная эскадра во главе со спартанским царем Леотихидом и афинским стратегом Ксантиппом атаковала резервную базу персов около мыса Микале и комбинированной атакой с моря и суши уничтожила сильную персидскую армию и сожгла большую часть персидских судов.

Сражения при Платеях и Микале стали блестящим завершением напряженной борьбы греков с армией Ксеркса. После ее гибели великий царь уже и не мечтал о покорении свободной Эллады, военная мощь Персидской монархии была настолько поколеблена, что царю приходилось думать о том, как бы удержать свое государство от распада.

В военных действиях греческих полисов с персидской державой произошел коренной поворот. Стратегическая инициатива перешла к грекам. Отбив нападение на Балканскую Грецию, греки поставили перед собой новые задачи: освобождение от персидского господства городов западной части Малой Азии и проливов.

5. Организация Делосской симмахии (Первого Афинского морского союза). Освобождение греческих полисов Малой Азии и проливов от персидского господства. Отражение персидского нашествия стало возможным благодаря объединению греческих полисов и прежде всего Спарты, Коринфа и Афин. Это объединение сил было вызвано смертельной опасностью со стороны Персии. Но после решительных побед греков в 480—479 гг. до н. э. и ликвидации персидской угрозы между союзниками начали проявляться разногласия по целому ряду военно-политических вопросов. Спарта не была заинтересована в далеких походах, тем более таких, где решающей силой становился военно-морской флот. Постоянная социальная опасность со стороны илотов,

143

145

знак протеста против усиления Афин были решительно пресечены. Посланные афинские эскадры срыли стены их городских укреплений, эти города возместили понесенные афинянами расходы, им запретили иметь свой флот и заставили выплачивать дополнительные суммы в союзную казну.

6. Нарастание напряженности между Афинами и Спартой. Военная экспедиция Афин в Египет и завершение греко-персидских войн. Успехи Афин в борьбе против персов в 60-х годах V в. до н. э., усиление роли Афин в Делосском союзе были обусловлены ростом политического влияния средней части афинского гражданства, т. е. тех слоев, которые составляли социальную опору демократических порядков. Афиняне оказывали прямую и косвенную поддержку демократическим элементам в ущерб аристократическим во многих союзных городах. Естественно, такое развитие событий вызывало все возрастающее недовольство аристократической Спарты, обычно поддерживавшей олигархические институты в Греции. 60-е годы до н. э. характеризуются ростом напряженности между Афинами и Спартой. Казалось, военное столкновение неизбежно. Но его удалось предотвратить. Дело в том, что в 464 г. до н. э. в Спарте произошло сильное землетрясение, которое причинило большие разрушения и вызвало замешательство среди спартиатов. Этим не преминули воспользоваться илоты. Они подняли восстание, укрепились на горе Итоме и оттуда совершали опустошительные набеги на владения спартиатов. В этих условиях спартиаты не могли и думать о какой-либо войне с Афинами. Напротив, перепуганные, они обратились к Афинам за помощью. Это обращение Спарты к своему политическому противнику является ярким примером общности социальных позиций аристократии и демократических кругов гражданства греческих полисов перед лицом социальной опасности. Влиятельный Ареопаг, агитация главы афинских аристократов лаконофила Кимона убедили Народное собрание послать сильный афинский

отряд в Спарту. Однако когда этот отряд прибыл в Лаконику, спартиатам удалось локализовать восстание своими силами и потому они отослали афинских гоплитов обратно. Афиняне посчитали такое отношение к своей помощи оскорблением, и это лишь усугубило враждебность между Афинами и Спартой. Провал похода в Спарту привел к дискредитации самого Кимона, и он был вскоре подвергнут изгнанию через остракизм. Воспользовавшись благоприятной ситуацией, руководитель демократической группировки в Афинах Эфиальт решил нанести решительный удар по политическому престижу Ареопага, весьма возросшему в условиях персидской войны. Чтобы дискредитировать политически этот влиятельный орган, сначала был привлечен к суду по обвинению в коррупции ряд членов ареопага, а в 462 г. до н. э. афинское Народное собрание приняло закон, по которому Ареопаг был лишен политических рычагов власти, и этот оплот афинской аристократии стал играть исконно принадлежащую ему роль хранителя общественной нравственности и религиозных традиций, что также обеспечивало ему достаточное влияние в обществе.

Демократизация государственной жизни сопровождалась активизацией афинской внешней политики. Но все это вело к резкому обострению политических отношений со Спартой. Военное столкновение стало неизбежным, когда спартиаты в основном подавили восстание илотов. В 457 г. до н. э. сильное спартанское войско из 11,5 тыс. гоплитов вместе со своими союзниками из Беотии нанесло чувствительное поражение 14-тысячному афинскому ополчению при Танагре. Но в том же году в повторном сражении при Энофитах новое афинское войско разгромило союзников Спарты, беотийцев, и восстановило свое политическое влияние в Средней Греции. Развивая успех, афиняне принудили к капитуляции своего давнего врага — соседнюю Эгину. Вскоре афиняне овладели Трезеной, а афинский флот беспрепятственно курсировал вокруг

146

148

XI. Экономика Греции в V—IV вв. до н. э.

Изгнание персов с северного побережья Эгейского моря, освобождение греческих полисов в черноморских проливах и западной Малой Азии привели к созданию довольно обширной хозяйственной зоны, включающей Эгейский бассейн, побережья Черного моря, Южную Италию и Сицилию, внутри которой сложились прочные экономические связи, питающие хозяйство отдельных полисов. В результате побед над персидскими войсками греки захватили богатую добычу, включающую материальные ценности и пленных. Так, например, после битвы при Платеях (479 г. до н. э.) греки, по сведениям Геродота, «нашли шатры, убранные золотом и серебром, позолоченные и посеребренные ложа, золотые сосуды для смешивания вина, чаши и другие питьевые сосуды. На повозках они отыскали мешки с золотыми и серебряными котлами. С павших врагов они снимали запястья, ожерелья и золотые мечи, а на пестрые вышитые одеяния варваров никто и не обращал внимания. Золота было взято так много, что его продавали так, как будто это была медь».

Рабские рынки Эллады были заполнены многочисленными пленными. В относительно короткий срок (50 лет) было продано свыше 150 тыс. человек. Часть рабов и богатой добычи были направлены в производство, пошли на устройство новых ремесленных мастерских, рабовладельческих поместий, новое строительство.

Война вызвала к жизни новые потребности и создала дополнительные стимулы для хозяйственного развития. Нужно было строить огромный флот (в несколько сотен кораблей), возводить мощные оборонительные сооружения (например, систему афинских укреплений, так называемые «длинные стены»), нужно было оснащать армии, которых греки никогда ранее не выставляли, оборонительным и наступательным оружием (панцири, щиты, мечи, копья и т. д.).

Естественно, все это не могло не двигать вперед греческую металлургию и металлообработку, строительство, кожевенное дело и другие ремесла, не могло не способствовать общему техническому прогрессу.

Под влиянием этих факторов в Греции середины V в. до н. э. сформировалась экономическая система, просуществовавшая без особых изменений до конца ГУ в. до н. э. Она основывалась на использовании рабского труда.

Греческая экономика в целом не была однородной. Среди многочисленных полисов можно выделить два основных типа, отличающихся по своей структуре. Один тип полиса — аграрный с абсолютным преобладанием сельского хозяйства, слабым развитием ремесла и торговли (наиболее яркий пример — Спарта, а также полисы Аркадии, Беотии, Фессалии и др.). И другой тип полиса, который можно условно определить как торгово-ремесленный,— в его структуре роль ремесленного производства и торговли была довольно значительной. В этих полисах была создана товарная рабовладельческая экономика, которая имела довольно сложную и динамичную структуру, а производительные силы развивались особенно быстро. Примером таких полисов были Афины, Коринф, Мегары, Милет, Родос, Сиракузы, ряд других, как правило, расположенных на морском побережье, иногда имеющих небольшую хору (сельскохозяйственную территорию), но вместе с тем и многочисленное население, которое нужно было кормить, занять производительным трудом. Полисы этого типа задавали тон экономическому развитию, были ведущими хозяйственными центрами Греции V—IV вв. до н. э.

Наиболее яркий пример — Афины. Исследование хозяйственной структуры Афин позволяет составить общее представление об особенностях торгово-ремеслен-


149

ных полисов Греции классического времени.

Определение ведущего типа греческих полисов как торгово-ремесленных не означает, что сельское хозяйство в них отошло на задний план, перестало быть важной отраслью. Отнюдь нет. Сельское хозяйство в торгово-ремесленных полисах было ведущим наряду с торговлей и ремеслом, являлось основой всей экономической системы. Вот почему характеристику хозяйственной жизни торгово-ремесленных полисов необходимо начинать с описания сельского хозяйства как важнейшей основы их экономики.

2. Положение в сельском хозяйстве. Об-

щей особенностью сельскохозяйственного производства торгово-ремесленных полисов Греции было наличие многих отраслей: хлебопашества, виноградарства, маслиноводства, огородничества-садоводства, скотоводства. Основным продуктом питания грека был хлеб, и потому хлебопашество было одной из главных культур. Однако на хоре торгово-ремесленных полисов, как правило, было мало плодородных земель, преобладали холмистые с каменистой почвой, трудные для вспашки и обработки, обладающие небольшим естественным плодородием. Это предопределило невысокий уровень развития хлебопашества в греческих полисах этого типа. Ассортимент сель-

150

скохозяйственных орудий был беден: примитивный безотвальный плуг, мотыга, серп для срезания колосьев, лопата для провеивания, волокуша для выдавливания зерна из срезанных колосьев на току. Удобрения применялись мало, наиболее распространенной системой земледелия было двухполье. В этих условиях урожаи получались невысокие, видимо, сам-3, сам-4. Питательная, но капризная для возделывания пшеница высевалась на малых площадях, преобладающей зерновой культурой был менее ценный, но дающий относительно неплохие урожаи на почвах Греции неприхотливый ячмень. Ячменный хлеб, ячменная каша или лепешки были основной пищей древнего грека.

В целом в торгово-ремесленных полисах, довольно часто располагающих небольшой хорой и значительным населением, своего зерна, даже такого, как ячменное, не хватало, и угроза голода была совершенно реальной. Зерновая проблема — одна из самых острых в торгово-ремесленных полисах классической Греции V—IV вв. до н. э.

Если греческое хлебопашество находилось на невысоком уровне, то другие отрасли, в частности виноградарство, оливко-

водство и садоводство-огородничество, процветали. Обилие солнца, достаточное количество осадков оказались благоприятными для культур винограда, оливок, плодовых деревьев и овощей. Вино, оливковое масло, смоквы, овощи становятся как и хлеб основными продуктами питания древних греков. Особый подъем переживают виноградарство и оливководство. Под виноградники и оливковые рощи отводят ранее пустующие земли, расчищались от зарослей и вводились в сельскохозяйственный оборот холмистые, засушливые или каменистые участки. Разрабатывались хорошо продуманные правила по уходу за виноградной лозой и маслиной: их удобряли, подрезали несколько раз в году, выводили новые сорта, улучшающие вкус плодов, умело защищали от холода и ветра. Греки получали довольно высокие урожаи винограда и маслин, которые не только обеспечивали нужды местного населения, но и позволяли продавать излишки. Собранные плоды потреблялись в свежем виде, шли на изготовление изюма, маслины мариновались, но из большей части продукции готовили вина и масло. Греческое масло и некоторые сорта вин славились по всему Средиземноморью и шли на экспорт, принося большие доходы. Самыми знаменитыми в V—IV вв. до н. э. считались вина хиосское, фасосское, косское и лесбосское. Древнегреческие виноделы не располагали набором многих современных, в том числе и химических, средств для нейтрализации образующейся при брожении виноградного сока уксусной кислоты, и потому процесс приготовления хорошего вина был довольно сложным. Чтобы вино не скисло и не превратилось в уксус, в него добавляли морскую воду (иногда до 50%), толченый мрамор, гипс, известь и даже золу. Вот почему, когда вскрывали сосуд со свежеприготовленным вином, оно было мутным и густым, и его для употребления необходимо было процедить и разбавить водой. Как правило, греки пили вино, всегда разбавляя его водой в

151

пропорции: 1 часть вина — 3—4 части воды. Получали некрепкий, порядка 4—6 градусов алкоголя, тонизирующий напиток, который хорошо утолял жажду в жаркое время года.

Уход за виноградниками, масличными, плодовыми деревьями, приготовление вина и масла требовали много забот и рабочих рук, эти культуры могли успешно осваиваться только при наличии дополнительной рабочей силы. Развитие греческого виноградарства, оливководства, садоводства было тесно связано с внедрением в сельском хозяйстве рабского труда.

Обеденный стол грека нельзя представить без фруктов (чаще всего это были смоквы или фиги, похожие на современный инжир) и овощей: лука, чеснока, капусты, зелени. Это предопределило значительную роль огородничества и садоводства, их высокий уровень. К тому же для садов и огородов не требовалось много земли, что при небольших размерах хоры греческих торгово-ремесленных полисов было одним из факторов их широкого распространения.

Скотоводство занимало небольшое место в системе греческого сельскохозяйственного производства. Мясо и молоко не были основными продуктами питания древних греков, лошади практически не приме-

нялись как тягловая сила, греческая конница была вспомогательным родом войска и потому лошадей было мало. Зато разводили овец (а получаемая шерсть являлась основным сырьем для изготовления одежды), рабочий и тягловый скот (быков, ослов, мулов). В гористой Греции на ограниченной территории мелких полисов не было обширных пастбищ и это не могло не сдерживать развития греческого скотоводства.

Основными производственными ячейками в сельском хозяйстве Греции V—IV вв. до н. э. были небольшой участок земледельца (3—5 га) — гражданина данного полиса, возделываемый трудом членов его семьи, которым могли помогать 1—2 раба, и поместье в 15—25 га, обрабатываемое рабами (15—25 рабов). Хозяйство того и другого типа было многоотраслевым, практически в каждом хозяйстве возделывались зерновые, был разбит виноградник, имелись маслинные посадки, сад из плодовых деревьев, огород, паслись небольшие стада овец, коз. Если продукция крестьянского двора, как правило, шла на удовлетворение потребностей семьи земледельца и была мало связана с рынком, то в рабовладельческих имениях получали значительные излишки продукции — зерна, вина, масла,— которые про-

152

153

руду, получить из нее металл, иметь глину, кожи, шерсть и др. В небольших греческих полисах местного сырья было, как правило, немного. Камня, глины, шерсти, кожи было достаточно для обеспечения мастерских соответствующим сырьем, а вот железа, цветных металлов, ценных пород камня (мрамор, гранит), строительного и корабельного леса не хватало. Получить недостающее сырье можно было только путем торгового обмена: за привозимое платили звонкой монетой или своими ремесленными и сельскохозяйственными товарами.

Близость моря, благоприятное расположение многих торгово-ремесленных полисов на морском побережье облегчало снабжение греческих мастерских необходимым сырьем, так как перевозки грузов по морю были самыми удобными и дешевыми. Таким образом, в распоряжение греческих ремесленников могло поступать сырье со всего Средиземноморья и Причерноморья.

Следует отметить, что Балканская Греция богата разнообразными полезными ископаемыми, которые активно использовались древними греками. В разных районах Греции были обнаружены месторождения железа, меди, золота и серебра. Восточная часть Балканской Греции изобиловала залежами мрамора и известняка; высококачественная глина была практически во всех полисах. Некоторые районы Греции были особенно богаты полезными ископаемыми: Лаконика — железной рудой, Южная Аттика — железной рудой и серебром, Эвбея — железной рудой и медью. Одной из самых богатых была область Пангея на северном побережье Эгейского моря, где активно разрабатывались залежи железной руды, меди, олова, золота, серебра. Этот район не случайно стал предметом ожесточенной борьбы ведущих полисов Греции V—IV вв. до н. э. Необходимый для строительства кораблей лес рос в горах Македонии, в окрестностях Синопы и Амиса (Южное Причерноморье) и в области Ки-

ликия в северо-восточной части Средиземного моря.

Основой основ ремесленного производства являлось получение металла и необходимых изделий из него, т. е. металлургия и металлообработка. В классическую эпоху греческие мастера получали металла больше по количеству и лучше по качеству, чем их предшественники, а железо вошло в производство и в повседневную жизнь.

Большой прогресс был достигнут в горном деле, в организации поиска рудных месторождений и их разработки. Если в предшествующее время руду добывали в


154

открытых карьерах, то в классический период ее стали извлекать из земных недр путем прокладки шахт,'прорезающих земную толщу и расходящихся в горизонтальном направлении штреков, проложенных вдоль рудоносных жил.

Шахтно-штрековый способ добычи позволял полнее использовать все рудные запасы месторождения, включая очень глубокие жилы, которые, как правило, были самыми богатыми. Работа в глубоком подземелье, в узких штреках, где рабочий ручным кайлом, иногда полулежа, отбивал куски породы и относил их в корзине к основному стволу шахты, была особенно изнурительной, тяжелой. Неудивительно, что выполнялась она главным образом рабами, часто ссылаемыми своим господином в рудники за какую-либо провинность.

Добытая руда подвергалась обработке здесь же, на месте добычи. Куски руды дробились, промывались; в процессе этих операций происходил отсев пустой породы, обогащение руды и подготовка ее к выплавке. Получение металла, особенно железа, из руды является сложной технологической операцией. Для отделения примесей от на-

ходящегося в руде чистого железа нужна высокая температура (температура плавления железа — 1539°С). Древние греки не знали каменного угля, дающего столь высокую температуру, процесс плавления происходил в печах примитивной конструкции. В них железо доводилось лишь до тестообразного состояния, но при этом чистый металл не получался (так называемый сыродутный способ получения металла). Он содержал много примесей и нуждался в дополнительной обработке, чтобы его можно было использовать для различных производственных целей. Дополнительная обработка происходила в кузницах. Многократно нагревая металл, кузнец ковал его тяжелым молотом, закаливал изделие в холодной воде и добивался тем самым хорошего качества. Таким образом, кузнечная обработка являлась необходимым звеном в процессе получения самого металла. Особая роль кузнецов в таком важнейшем производственном процессе, как получение и обработка металла, предопределила их высокий престиж в обществе. Недаром покровитель кузнечного дела бог Гефест считался одним из главных в греческом пантеоне, входил в число 12 олимпийских божеств.

Искусные греческие кузнецы, применяя различные приемы обработки железа, могли получать твердую сталь, которая была необходима для изготовления оружия (мечи, наконечники копий и др.) и орудий труда (например, лемехи, столярный инструмент и др.). Об успехах греческой металлургии говорит наличие нескольких разновидностей стали: самыми известными были лаконская, лидийская, синопская, халибская.

Как ни широко применялось железо, оно не могло вытеснить традиционные виды металлов: медь и его сплав — бронзу. Греки были искусными мастерами по этим металлам. Они могли получать бронзу высокого качества, умело ее обрабатывали, изготавливая разнообразные изделия. По-

155

требности в бронзе были еще довольно велики: из нее делали шлемы, поножи, части щитов, дорогую и красивую посуду, зеркала, греческие скульпторы создавали бронзовые скульптуры (особенно в V в. до н. э.). В V—IV вв. до н. э. ремесленники могли получать тонкие бронзовые листы, из которых можно было изготовлять изделия высокого качества. Важнейшее место в металлообработке занимало производство оружия, одно из сложных и комплексных ремесленных операций. В греческих полисах, где каждый гражданин был вместе с тем и воином, хранил в своем доме полный комплект вооружения, требовалось большое количество самого разнообразного оружия: мечей разных видов, копий (длинных и коротких), кинжалов, луков и стрел, пращей и дротиков, панцирей, поножей, щитов и др. На изготовление оружия шло много металла самого лучшего качества (как железа, так и бронзы), а производство приобрело массовый характер.

Наряду с металлургией важнейшей отраслью греческого ремесла было керамическое производство. Специалисты гончарного дела изготавливали самые разные изделия: амфоры и пифосы для хранения вина, масла, зерна, парадную столовую посуду (несколько десятков видов), водопроводные и канализационные трубы, строительные детали (облицовочные плиты и украшения), светильники, грузила для рыболовных сетей и грузики для ткацких станков, терракотовые статуэтки, без которых в IV в. до н. э. нельзя представить ни один греческий дом.

V—IV вв. до н. э.— время самого активного строительства: возводились крепостные стены, общественные и частные здания, храмы и театры. Греки освоили обработку многих пород камня, в частности нашел самое широкое применение в строительстве твердый и трудный для обработки, но красивый мрамор. Камень добывали в открытых каменоломнях, транспортировали крупными блоками на место строи-

тельства и там тщательно обрабатывали: пилили на мелкие блоки, сверлили, подготавливали фигурные детали, подгоняли их друг к другу, шлифовали. Особенно тщательной отделкой и красотой отличались здания общественного назначения, в первую очередь храмы, выполненные в одном из трех ордеров: дорическом, ионическом или коринфском. Высокое мастерство требовалось для изготовления статуй, причем в IV в. до н. э. большую их часть делали из мрамора, и скульптору, помимо чисто художественных задач, была необходима квалификация для работы по камню.

Мастера разных специальностей — плотники и столяры, ткачи и такелажники, мастера по металлу и другие — требовались на строительстве кораблей. Греческий флот был укомплектован лучшими судами своего времени: военные суда — триеры — были быстроходны, маневренны, устойчивы на волне и превосходили военные корабли своих противников — персов. Торговые суда с парусным движителем бороздили волны Средиземного и Черного морей, обеспечивая интенсивные торговые операции. Крупные торгово-ремесленные полисы имели солидный военный и торговый флот. Так, Афины могли выставить флот до 400 военных судов, Коринф — до 200 триер, мелкие города Керкиры — до 150 триер. Строительство и ремонт боевых и торговых судов были важной отраслью греческого ремесленного производства.

156

Одежда изготовлялась в основном в ткацких мастерских. Впрочем, ткачество в V и начале IV вв. до н. э. сохраняло связи с домашним бытом, каждая греческая хозяйка вместе со своими дочерьми или служанками умели работать на ткацких станках (наиболее распространен был вертикальный станок), изготовляли пряжу и здесь же в доме шили из приготовленного полотна хитон — длинную нательную рубаху без рукавов, гиматий — плащ, хламиду — короткий плащ — и другие виды одежды. В IV в. до н. э. рост потребностей городского населения привел к выделению ткачества из круга домашних занятий и появлению специальных мастерских, работающих на продажу. Спрос на одежду для рабов привел к организации мастерских, специализирующихся именно на этом виде одежды (например, в Мегарах), славились среди покупателей милетские хламиды, в Аморгосе изготовлялись прозрачные ткани.

Ремесленные мастерские-эргастерии, в которых обрабатывался металл, изготовлялась керамика, вооружение, ткани или обувь, были разными по величине: мелкими, где владелец работал с 2—3 рабами или своими домочадцами, средними — с 10— 15 рабами; здесь хозяин был занят главным образом надзором и организацией производства, крупными — в 30—40 рабов. Так, знаменитый афинский оратор Демосфен имел две мастерские с 20 рабами в одной и 32— в другой. Афинский финансист Паси-

он в начале IV в. до н. э. имел мастерскую со 100 рабами, а отец судебного оратора Лисия Кефал владел эргастерием в 120 рабов. Однако крупных эргастерий было мало, основными в греческом ремесле были мелкие и средние мастерские. Главной рабочей силой в них были рабы, вместе с ними трудились и свободные люди, в том числе и граждане. Из-за отсутствия точных сведений трудно определить соотношение свободного и рабского труда в греческих мастерских. В наиболее развитых в промышленном отношении полисах Греции, таких, как Афины, Коринф, Мегары, Родос, Милет, видимо, рабский труд преобладал. В средних и крупных эргастериях применялась некоторая специализация занятых работников, что повышало общую производительность труда. Выделяются мастерские по производству только светильников (у афинского оратора Гипербола была мастерская светильников), только мечей, только лож (обе у Демосфена), только щитов (у отца Лисия). «В небольших городах,— писал Ксенофонт,— один и тот же мастер делает ложе, дверь, плуг, стол, а нередко тот же человек сооружает и дом, причем он рад, если найдет достаточно заказчиков, чтобы прокормиться. Конечно, такому человеку, занимающемуся многими ремеслами, невозможно изготовлять все одинаково хорошо. Напротив, в крупных городах благодаря тому, что в каждом предмете нужду испытывают многие, каждому мастеру довольно

157

для своего пропитания и одного ремесла. А нередко довольно даже и части этого ремесла: так, один мастер шьет мужскую обувь, а другой — женскую. А иногда человек зарабатывает себе на жизнь единственно тем, что шьет заготовки для башмаков, другой тем, что вырезает подошвы, третий только тем, что выкраивает передки, а четвертый — не делая ничего этого, а только сшивая все вместе. Разумеется, кто проводит время за столь ограниченной работой, тот и в состоянии выполнить ее наилучшим образом».

Для греческого ремесла характерна тесная связь с рынком, где ремесленник продавал свою продукцию, покупал сырье, орудия труда, рабов, продовольствие для их пропитания. Подъем деловой активности в торгово-ремесленных центрах, успехи в технологии, специализация эргастериев при устойчивых источниках пополнения рабов делали занятия ремеслом выгодным делом. Средний доход от эксплуатации одного раба, занятого в ремесле, достигал одного-двух оболов вдень, или 60—120 драхм в год, в то время как содержание семьи свободного гражданина в год, например, в Афинах V в. до н. э. стоило 180 драхм; иначе говоря, доход от двух-трех рабов был достаточен для содержания одной афинской семьи, состоящей из 3—-4 человек.

4. Торговля. Довольно многолюдное население торгово-ремесленных полисов с его разнообразными потребностями, все более возрастающими по мере усложнения город-

ской жизни, недостаток зерна и разных видов сырья для ремесел, с одной стороны, излишки вина и масла, запасы различных ремесленных изделий — с другой, создавали благоприятные условия для греческой торговли в целом.

На рынках обращались основные продукты питания: хлеб, вино, масло, сырье для ремесленных производств, промышленные изделия — орудия труда, вооружение, предметы быта, начиная с металлических изделий и кончая предметами женского туалета, т. е. в товарном обращении находилась значительная часть произведенной продукции, а не только предметы роскоши, как во многих государствах Древнего Востока. В товарные операции были втянуты почти все слои населения: земледелец покупал ремесленные изделия и орудия труда, продавал вино, масло, овощи, ремесленник покупал основные продукты питания и продавал изделия своего эргастерия; строители, матросы, поденщики, городское население, занятое обслуживанием торговых операций, культа или в государственном управлении, по большей части кормилось с рынка.

Природные условия Древней Греции, несовершенство и дороговизна сухопутного транспорта не способствовали развитию сухопутных перевозок. С другой стороны, изрезанность береговой линии Балканской Греции с многочисленными и удобными бухтами, обилие островов, разбросанность

158

по всему средиземноморскому побережью греческих колоний создавали самые благоприятные условия для расцвета морской торговли. Возросла грузоподъемность торговых кораблей (до 100—150 т), увеличилась длительность мореплавания в течение года (в осенние и зимние месяцы обычно не плавали), осваивались новые морские пути. В V—IV вв. до н. э. усиливается интенсивность морских перевозок, практически все торгово-ремесленные полисы связаны между собой освоенными морскими путями. В каждом приморском городе благоустраивается морская гавань, строится порт с удобными стоянками для судов, причалами, складскими помещениями, доками для ремонта. Так, в Афинах был построен по особому архитектурному плану (так называемая гипподамова система) порт Пи-рей — настоящий город, по уровню своего благоустройства превосходивший Афины. Прекрасными портами располагал Коринф — крупнейший торгово-ремесленный центр греческого мира. Коринф имел два порта, оборудованных по последнему слову тогдашней техники: Кенхрея на берегу Саронического залива и Лехейон на берегу Коринфского залива, т. е. Коринф мог принимать суда как из Эгейского, так и из Адриатического морей. Особенно благоустроенным был порт Лехейон. Он имел две

большие открытые гавани с молами в 42 м длиной, защищающими суда от морской волны, и глубокую внутреннюю гавань с четырьмя укрытыми стоянками для судов. Вдоль берегов внутренней гавани были построены каменные набережные около 4,5 км длиной, многочисленные складские помещения, доки, хранилища. Общая площадь внутренней гавани достигала внушительной величины в 10 га. Даже узкий вход во внутреннюю гавань был устроен так, чтобы парусное судно могло войти туда легко, без дополнительного маневрирования, и вместе с тем он был удачно защищен от песчаных заносов, обычных в этом районе. Волок (так называемый диолк) в 6 км длиной через Коринфский перешеек, построенный еще при тиране Периандре в начале VI в. до н. э., связывал оба порта.

Освоение морских путей открывало перед греческими купцами самые широкие возможности для торговых операций во всем Средиземноморье, включая бассейн Черного моря.

Внедрение товарного производства, большой объем торговли требовали совершенствования расчетных операций. Примитивный обмен товара на товар или на куски валютного металла, которые постоянно нужно взвешивать, был неудобен. Новым средством расчета стала монета:

159

небольшой кусочек металла (золота, серебра, бронзы) со строго определенным весом, гарантированным государством, выпустившим эту монету. Первые монеты появились в Греции еще в VII в. до н. э., но особого размаха выпуск монет и денежное обращение достигли в классическую эпоху. Каждый город чеканил большое количество монет, и общий объем монет, обращающихся в Греции, резко возрос. Постепенно выделяются монеты ведущих экономических центров, таких, как Афины и Коринф. Серебряные статеры Коринфа (8,7 г весом) с изображением на лицевой стороне богини Афины в коринфском шлеме и Пегаса на оборотной (так называемые «жеребчики») были наиболее популярной валютой в Западной Греции, Южной Италии и Сицилии. Афинские тетрадрахмы (17,5 г) и драхмы (4,4 г) с изображением Афины на лицевой стороне и совы на оборотной (так называемые «совы») охотно принимались в городах бассейна Эгейского моря. Коринфские «жеребчики» и афинские «совы» стали своего рода межполисной, международной валютой в Греции V—IV вв. до н. э.

Большой размах торговых операций в греческом мире привел к появлению зачатков банковских операций и элементов безвалютных расчетов. Эти операции осуществлялись особыми лицами — менялами, или трапедзитами, существовавшими в каждом торговом городе. Менялы следили за курсом многочисленных монетных серий (ведь в обращении находилось множество монет различных греческих полисов), производили обмен одних монет на другие, размен крупных монет, принимали деньги на хранение, давали ссуды под проценты, производили расчеты между оптовыми торговцами.

Для большего удобства в проведении торговых операций купцы-оптовики, особенно связанные с дальней заморской торговлей, создавали купеческие объединения — фиасы, основной задачей которых были взаимная страховка и выручка ссудами, обмен информацией, контроль за ценами.

Привезенная на кораблях продукция за-

тем попадала в руки розничных торговцев и продавалась мелкими партиями на городском рынке, сюда же свозили свою продукцию местные земледельцы и городские ремесленники. Для облегчения торговых операций устраиваются специальные рыночные помещения, лавки, но чаще всего торговля велась прямо на открытом воздухе. Рынок посещали представители всех слоев населения, там толпилось множество народа, царила беспокойная атмосфера рыночной суеты, которая оглушала привыкшего к сельской тишине крестьянина. Афинский писатель Аристофан в комедии «Ахарняне» так передает настроение своего героя, сельского жителя Дикеополя, окунувшегося в рыночный шум:

 

О тишине тоскую, на поля гляжу

И город ненавижу. О село мое!

Ты не кричишь: углей купите, уксусу.

Ни «уксусу», ни «масла», ни «купите» — нет

Ты сам рождаешь все без покупателя.

 

В комедии «Всадники» Аристофан снова показывает рыночную атмосферу — стремление обмануть покупателя, всучить ему гнилой товар:

Мастер, ты гнилую кожу норовишь

за добрую продать Простакам-крестьянам, срезав вкось

ее по-плуговски.

Об активной розничной торговле в греческих городах говорит появление в IV в. до н. э. и широкое распространение медной разменной монеты и ее мелких номиналов: оболов, халков и лепт (I серебряная драхма делилась на 6 медных оболов, I обол делился на 8 халков, I халк — на 2 лепты).

Итак, в Греции V—IV вв. до н. э. сложился новый тип экономики, отличный от экономической структуры ведущих древневосточных стран: интенсивной, товарной при сохранении ее натуральной основы. Он требовал значительных вложений, высокого уровня организации хозяйства, применения рабского труда, создавал благоприятные условия для самого существования греческого общества, для развития замечательной греческой культуры.

160

XII. Социальная структура греческого общества

Экономика, сложившаяся в Греции в V— IV вв. до н. э., определила характер социальной структуры древнегреческого общества. Распространение трудоемких сельскохозяйственных отраслей и их частичная ориентация на рынок, развитие ремесленного производства и товарно-денежного обращения вовлекали в новые трудовые операции определенные группы населения, повышали их удельный вес в обществе.

Экономическая система, сложившаяся в торгово-ремесленных полисах и Греции в целом, не могла существовать без привлечения к труду больших масс рабов, количество и удельный вес которых в греческом обществе V—IV вв. до н. э. непрерывно возрастал. Основными производственными ячейками стали частные хозяйства, будь то мелкие крестьянские участки и крупные поместья на хоре или разные по размеру эргастерии в городе, в то время как государственные или храмовые хозяйства не получили такого развития, как в древневосточных обществах. Все эти особенности хозяйственной структуры привели к формированию такой системы социальных отношений, которая может быть определена как классическое рабство.

Система классического рабства сформировалась в более или менее законченном виде в наиболее развитых торгово-ремесленных центрах, в то время как в аграрных полисах социальная структура отличалась целым рядом существенных особенностей. Наиболее ярким примером является афинское общество, характеристика которого позволяет показать особенности социального строя торгово-ремесленных полисов, играющих ведущую роль в историческом развитии Древней Греции V—IV вв. до н. э.

Греческое общество классической эпохи делилось на три основных класса: класс рабов, класс мелких свободных производителей и господствующий класс. Классы — это такие большие группы людей, которые

различаются по их месту в системе общественного производства, по отношению к средствам производства, по роли в общественной организации труда, по способам получения и размерам имеющегося у них богатства, по характеру своего менталитета и образа жизни.

1. Характеристика классического рабства. Для торгово-ремесленных полисов V—IV вв. до н. э. характерно внедрение рабства во многие сферы жизни и производства. Возрастает общее количество рабов. По приблизительным подсчетам (из-за отсутствия статистических материалов точные подсчеты невозможны), в Афинах общее количество рабов достигало одной трети всего населения. Преобладали рабы-мужчины, занятые в производстве (среди рабов было мало стариков, детей, немного рабынь), так что значение рабов как категории самодеятельного населения в обществе и производстве было значительно выше, чем их арифметическая численность.

Широкое применение труд рабов находит в домашнем хозяйстве: размол зерна, приготовление пищи, изготовление одежды и обуви, их ремонт, не говоря о личных услугах. Рабы использовались выборными должностными лицами в качестве секретарей, курьеров, палачей, полицейских. В некоторых греческих полисах рабство активно внедрилось в сельское хозяйство, например на Хиосе, но в большей части торгово-ремесленных полисов рабы применялись главным образом в ремесленных мастерских, горном деле, обслуживании морских перевозок, строительстве. Таким образом, значительная часть рабов была сконцентрирована в городе.

Основной контингент греческих рабов V—IV вв. до н. э. состоял из людей негреческого происхождения, которых греки стали называть варварами,— фракийцев и скифов, карийцев и пафлагонцев, лидийцев и сицилийцев. Можно выделить три основных региона, ставших поставщиками рабов

161

на рынки Эллады,— Северное Причерноморье, Фракия с соседними областями и Малая Азия. В конце V—IV в. до н. э. среди рабов оказываются греки, проданные в рабство во время частых междоусобиц. Например, в рабство были проданы афиняне, потерпевшие поражение в Сиракузах в 413 г. до н. э.; при разгроме Фив в 335 г. до н. э. Александр Македонский приказал продать в рабство 30 тыс. фиванцев, включая женщин и детей, выручив за эту продажу 440 талантов.

Основными источниками пополнения рабов в это время были: 1) военнопленные и отчасти захваченные в плен мирные жители. Так, во времена греко-персидских войн, видимо, до 150 тыс. пленников были проданы на рабских рынках. После битвы при Гимере (480 г. до н. э.) победители — сицилийские греки — произвели раздел военнопленных-карфагенян, причем некоторым воинам досталось по 500 человек. Во время удачных войн сиракузских тиранов Дионисия I и Агафокла против карфагенян и местных племен Южной Италии были также обращены в рабство многие военнопленные; 2) продаваемые правящей аристократией фракийцев и скифов соплеменники. В результате войн племенная верхушка устанавливает власть над соседними, в том числе родственными, племенами и охотно переправляет в Грецию своих порабощенных соплеменников в обмен на предметы роскоши; 3) рабский контингент пополнялся через самовоспроизводство рабов. По греческим законам рабы не имели права создавать семью, но тем не менее брачные отношения между рабами — нередки. К тому же рабыни были потенциальными наложницами своего господина. Рожденные рабынями дети тоже считались собственностью хозяина. В некоторых поместьях Сицилии рабовладельцы даже устраивали своего рода питомники, в которых с рождения воспитывали рабов и потом с большой выгодой продавали.

Снабжали рабские рынки пираты и по-

хитители свободных людей. Афинские законы карали смертью незаконное обращение в рабство свободного гражданина. Роль пиратства и других способов похищения свободных с целью их обращения в рабство возросла в неспокойной обстановке середины IV в. до н. э.

Обращенные в рабство различным путем люди продавались на специальных рабских рынках. Такие рынки существовали в каждом полисе, например Аристофан говорит о рабских рынках в Фессалии; в Афинах, на центральной площади, агоре, существовало особое место, где свезенные рабы осматривались, оценивались и продавались.

В торгово-ремесленных полисах рабы использовались главным образом в производстве, и потому одной из задач рабовладельца была рациональная организация рабского труда. Труд рабов должен был быть организован так, чтобы раб мог принести доход, который позволил бы окупить затраченные на его покупку средства, стоимость ежедневного содержания (питания и одежды) и вместе с тем принести некоторую чистую прибыль. Одной из форм повышения эксплуатации и вместе с тем производительности рабского труда в Афинах был отпуск раба на оброк. Смышленому и энергичному рабу господин предоставлял небольшие средства, помещение, выделял его из своего хозяйства и поселял отдельно. Раб открывал маленькую мастерскую, работал в известной мере самостоятельно, вел дела с заказчиками, торговал продуктами своего

162

труда, мог завести семью. Но за эту самостоятельность он был должен вносить определенный оброк в пользу своего господина, причем господин часто устанавливал такой оброк, который был выше, чем прибыль, приносимая его рабами, находящимися в доме. Посаженный на оброк раб охотно шел на такие условия, так как это позволяло ему до известной степени почувствовать себя человеком.

Правда, рабов на оброке было немного, их юридическое положение от этого не менялось, они по-прежнему находились в полной власти господина. В любой момент господин мог закрыть мастерскую раба, однако это было не в его интересах. За счет своего старания, экономии, напряженного труда раб на оброке мог скопить известную сумму и выкупиться на свободу. Но и в этом случае рабовладелец ничего не терял, он назначал высокую цену выкупа и с лихвой восполнял свои затраты на данного раба.

Если в хозяйстве рабовладельца было много рабов, если он не имел возможности рационально организовать их труд, то он сдавал их в аренду на известный срок более предприимчивому человеку и получал за это арендную плату. В IV в. до н. э. эксплуатация раба приносила довольно высокий доход: в среднем раб, занятый в ремесле, приносил до 2 оболов в день (на 2 обола

можно было прокормить семью в 3—4 человека). Если раб сдавался в аренду, то собственник раба получал 1 обол в день как арендную плату, а 1 обол был прибылью арендатора. Высокий доход, приносимый рабами,— показатель интенсивной эксплуатации рабского труда, его рациональной организации, некоторого роста производительности труда невольников.

В связи с повышением эксплуатации рабского труда в товарных хозяйствах происходит ухудшение социального положения рабов по сравнению с предшествующей эпохой. Раб рассматривается и законодательством, и общественным мнением как одаренное речью орудие производства, как существо низшего порядка, как получеловек. В IV в. до н. э. была создана и соответствующая теория рабовладения, особенно полно разработанная Аристотелем. Отражая общераспространенную практику своего времени, Аристотель обосновал необходимость рабства потребностями жизни и производства, считал рабов существами с иной физической и психической организацией, чем свободные люди. «Природа устроила так,— писал Аристотель,— что и физическая организация свободных людей отлична от физической организации рабов: у последних тело мощное, пригодное для выполнения необходимых физических трудов, свободные же люди держатся прямо и не способны для выполнения подобного рода работ: зато они пригодны для политической жизни... Одни люди по своей природе свободные, другие — рабы, и этим последним быть рабами и полезно и справедливо».

Раб был собственностью господина, последнему принадлежали его рабочее время, его жизнь. Пользуясь бесконтрольной властью, хозяева могли морить своих рабов голодом, подвергать их любым наказаниям, вплоть до убийства. Но с другой стороны, купить раба, заплатить за него известную (и немалую) сумму денег, а затем убить его или уморить голодом было невыгодным для хо-

163

170

Вот почему для Спарты характерен низкий уровень развития рабовладельческих отношений и преобладание различных форм зависимого труда. Для спартанского общества была также характерна незавершенность внутренней социальной дифферен-

циации, что наложило отпечаток на характер социальных взаимоотношений и противоречий, которые чаще всего проявлялись в виде организованных восстаний илотов или борьбы за власть между малочисленными кликами, носившей верхушечный характер.

XIII. Афинская демократия и спартанская олигархия как политические системы

1. Общие особенности. Понятие афинского гражданства. По своему политическому устройству, структуре государственных органов греческие полисы V—IV вв. до н. э. делились на два основных типа: полисы с демократическим устройством и полисы с олигархическим правлением. Наличие демократического или олигархического строя в тех или иных полисах не было случайностью, временным стечением обстоятельств, а отражало, как правило, существенные различия в социально-экономических отношениях, сложившихся внутри этих полисов. Полисы с высоким уровнем экономики, интенсивным сельским хозяйством, развитым ремеслом и активной торговлей тяготели к демократическим формам государственного устройства. Демократический строй как бы увенчивал интенсивную экономику, динамичную социальную структуру торгово-ремесленных полисов.

Олигархия, напротив, в большинстве случаев оформляла в политической области консервативную аграрную экономику, архаические общественные отношения. В то время эталоном олигархии стала политическая организация Спарты.

Афинская демократия считается самой развитой, самой законченной и самой совершенной формой демократического строя античных государств. Золотым веком афинской демократии стало столетие с се-

редины V до середины IV в. до н. э. Формирование системы политических органов афинской демократии было результатом длительного исторического периода начиная с реформ Солона. «Наш государственный строй, — говорил один из прославленных вождей афинской демократии Перикл,— не подражает чужим учреждениям: мы сами скорее служим образцом для подражания некоторым, чем подражаем другим. Называется наш строй демократическим, потому что он зиждется не на меньшинстве, а на большинстве граждан». Любая политическая система, в том числе и афинская демократия, направлена на регулирование отношений как между классами (в интересах господствующего класса), так и между социальными группами, в том числе и между отдельными людьми, составляющими данное общество. В греческих полисах (и Афины здесь являются одним из классических примеров) основой всей социально-экономической и политической организации выступал коллектив граждан, образующий в совокупности античную общину. Гражданский коллектив не составлял всего населения того или иного полиса, в частности Афин. Кроме граждан, в афинском обществе находились метеки, многочисленные рабы, которые в совокупности составляли более половины всего населения. Однако афинская полисная система опиралась на гражданина и была создана прежде всего для афинского гражданина.

171

Достижением греческой политической мысли и полисного мировоззрения была выработка самого понятия «гражданин». В древневосточных деспотиях такого понятия практически не существовало. В древневосточных монархиях были «подданные», правоспособность которых слабо обеспечивалась законодательством и могла быть в любой момент ущемлена представителями государственной власти.

Греческий же гражданин — это личность, наделенная некоторыми неотъемлемыми правами, составляющими основу его жизнедеятельности.

Полноправным афинским гражданином мог быть житель Аттики, оба родителя которого имели гражданские права, а его имя вносилось в особый список, ведущийся в демах — низших административных единицах Аттики. В списки включались юноши и девушки по достижении 18-летнего возраста после тщательно проведенной проверки специальной комиссией. Молодые люди, внесенные в гражданские списки демов, собирались со всей Аттики в районе Пирея и здесь в течение года проходили обучение и получали определенное воспитание под руководством специальных учителей — софронистов, избранных из числа наиболее уважаемых афинян. Под их руководством юноши (их называли эфебами) обучались фехтованию, стрельбе из лука, метанию копья, обращению с метательными орудиями, физическим упражнениям. Большое внимание уделялось нравственному воспитанию молодых людей.

После окончания занятий учителя отчитывались о своей деятельности в Народном собрании, а эфебы в театре, по словам Аристотеля, «показывают народу строевые приемы и получают от государства щит и копье. После этого они охраняют границы страны, дежуря все время на сторожевых постах... По истечении этих двух лет они становятся уже на один уровень с остальными гражданами». Таким образом, воспитание и подготовка эфебов к исполнению

гражданских обязанностей рассматривались как важное государственное дело, находились под пристальным наблюдением Народного собрания и властей. О значимости воспитательной работы говорит не только факт отбора софронистов из числа наиболее уважаемых граждан, но и их высокая оплата: софронисту была положена на содержание I драхма в день, как и члену важнейшего органа афинской демократии — Совета 500.

К 20 годам эфеб заканчивал обязательный курс военно-воспитательного обучения и становился полноправным гражданином. Гражданское полноправие включало совокупность как определенных прав, так и обязанностей. Наиболее существенными правами гражданина были право на свободу и личную независимость от какого-либо другого человека, право на земельный участок на полисной территории и экономическую помощь от государства в случае материальных затруднений, право на ношение оружия и службы в ополчении, право на участие в делах государства, т. е. участия в Народном собрании, Совете, выборных органах, право на почитание и защиту отечественных богов, на участие в общественных празднествах, на защиту и покровительство афинских законов.

Своего рода продолжением этих прав было формирование обязанностей гражданина: он был обязан беречь свое имущество и трудиться на земельном участке, приходить на помощь полису в чрезвычайных обстоятельствах, защищать родной полис от врагов с оружием в руках, повиноваться законам и избранным властям, принимать активное участие в общественной жизни, почитать отеческих богов. Идеалом афинского полноправного гражданина был свободный человек, имеющий земельный участок и обладающий известным достатком, физически развитый человек, получивший определенное воспитание.

2. Народное собрание в Афинах. Главным и решающим органом власти в Афинах

172

было Народное собрание. На Народное собрание собирались все граждане независимо от их имущественного положения, проживавшие в городе Афинах, Пирее, в Аттике, на других территориях, входивших в состав Афинского государства (например, жители островов). Женщины не имели права участвовать в политической и общественной жизни.

Народное собрание обладало широкими полномочиями. Здесь принимались государственные законы, утверждалось объявление войны и заключение мира, результаты переговоров с другими государствами, ратифицировались договоры с ними. На Народном собрании избирались должностные лица, магистраты Афинского государства, обсуждались отчеты после их годичного управления, решались дела по продовольственному снабжению города, контролировались сдача в аренду государственных имуществ, земель и рудников, утверждались наиболее крупные завещания. Оно осуществляло контроль за воспитанием юношей, готовящихся к получению гражданских прав. В компетенцию Народного собрания входило проведение такого чрезвычайного мероприятия по охране государственного строя от происков знатных лиц, как остракизм, т. е. изгнание на 10 лет всякого лица, заподозренного в намерении свергнуть демократический строй.

Важнейшим делом Народного собрания было обсуждение и утверждение государственного бюджета, дарование прав гражданства иностранцам, хотя это случалось

крайне редко. Оно выступало не только в качестве законодательного органа своего государства, но и контролировало ситуацию в сферах управления и администрации.

Народное собрание в Афинах собиралось в строго определенные сроки: раз в 9 дней или 4 раза в 36 дней, а вся годовая деятельность состояла из 10 циклов. Чтобы упорядочить работу Народного собрания, на каждое из них выносились свои важные вопросы. Скажем, на первом обсуждались военные, продовольственные, чрезвычайные заявления, проводилась проверка правильности избрания соответствующих магистратов. На втором — рассматривались ходатайства по личным и общественным делам и т. д. Повестка дня предварительно готовилась и обсуждалась Советом, председатели собрания избирались на один день по жребию.

В Народном собрании был принят довольно демократический порядок обсуждения повестки дня. Выступить по обсуждаемому вопросу мог каждый гражданин, однако не допускалось непристойное поведение на ораторской трибуне. Каждый афинский гражданин независимо от его имущественного положения имел право внести на обсуждение проект закона, который мог быть принят на Народном собрании. Афинские граждане, как сообщают источники, активно участвовали в рассмотрении всех вопросов, они тщательно проверяли отчеты должностных лиц и особенно расходование общественных денег. Каждый афинский магистрат, какое бы высокое по-

173

ложение он ни занимал, со страхом ожидал дня, когда должен был отчитываться на собрании. Плутарх рассказывает, что самый уважаемый и самый авторитетный руководитель Афинского государства, первый стратег Перикл, так тщательно готовился к отчету перед гражданами, что в течение нескольких дней не допускал к себе никого из близких. Участие в деятельности Народного собрания развивало ораторские навыки у многих афинян, формировало их мышление, гражданское самосознание. Аристофан в комедии «Ахарняне» хорошо передает общую атмосферу в афинском Народном собрании, показывает, как свободно и смело обсуждались там многие вопросы. Его герой — крестьянин Дикеополь, проживающий в деревне афинский гражданин,— решает пойти на очередное Народное собрание и добивается заключения мира со спартанцами (пьеса отражает войну между Афинами и Спартой).

Участвовать в работе Народного собрания имел право каждый афинский гражданин, в том числе и человек бедный, однако не все бедняки могли реально принимать участие в довольно многочисленных заседаниях, длившихся иногда целый день. Ведь им нужно было кормить семью, зарабатывать необходимые для этого средства. Чтобы привлечь к работе Народного собрания самый низший слой афинского гражданства, в начале IV века до н. э. был принят закон (по предложению Агиррия), устанавливающий вознаграждение за посещение Народного собрания в размере 3 оболов, средней заработной платы афинского ремесленника в день.

Однако, несмотря на принятые меры, далеко не все лица, имевшие гражданские права, могли принять участие в его работе. Ведь многие граждане жили вдали от Афин, где-нибудь в Элевсине, Марафоне или на мысе Суний, на островах, например Лемносе, Имбросе или Скиросе, и им было трудно приезжать в Афины. Обычно завсегдатаями народных собраний были граждане, проживающие в Афинах, Пирее или их окрестно-

стях, так что из общего количества граждан 30—40 тыс. обычно в народных собраниях присутствовало около 3—5 тыс. человек. Вот почему для решения особо важных дел, например для проведения остракизма, требовалось наличие кворума хотя бы в 6 тыс. человек, и это количество собиралось не без труда.

3. Совет 500 и Ареопаг. Решения Народного собрания, которые становились государственными законами, обычно начинались со слов «Постановил Совет и народ». Эта юридическая формула показывает большую роль Совета (Буле) в системе государственных органов афинской демократии. Совет в Афинах был столь же влиятельным и авторитетным органом, как и Народное собрание.

Совет состоял из 500 человек, по 50 от каждой из 10 афинских фил. Каждый член Совета избирался по жребию из нескольких кандидатов, что исключало возможность подкупа или какого-либо давления сверху. Равномерное представительство от каждой филы обеспечивало интересы живущего там населения. Важнейшими задачами Совета 500 были организация работы народных собраний и исполнение их функций в перерывах между заседаниями. Прежде всего готовилась повестка дня собраний, обсуждались проекты возможных решений (включая проекты мирных договоров), бюджет, вопросы снабжения продовольствием и военным снаряжением, осуществлялась проверка законности избрания должностных лиц и их распоряжений. Совет следил за постройкой боевых кораблей и строительством общественных зданий. Широкий круг обсуждаемых вопросов делал необходимым его ежедневные заседания. Члены Совета получали жалованье в размере 5—6 оболов, т. е. в два раза больше, чем за посещение Народного собрания.

Совет 500 комплектовался из всех разрядов афинского гражданства. Члены Совета избирались на один год, повторное избрание разрешалось через несколько лет,

174

так что каждый год Совет обновлялся заново.

Наряду с Советом 500 в системе афинской демократии существовал еще и Совет Ареопага. Ареопаг — один из древнейших органов государственного управления в Афинах, его следы восходят к IX—VIII вв. до н. э., к совету родовых владык.

Ареопаг в отличие от Совета 500 был органом аристократическим. Он состоял из нескольких десятков членов (возможно, до 60—70 человек), кооптируемых (а не избираемых народом) главным образом из среды афинских аристократов на пожизненный срок (для члена Ареопага требовалось «хорошее воспитание», что подразумевало аристократическое происхождение). Вожди афинской демократии не осмелились уничтожить Ареопаг, но умело приспособили его к выполнению таких государственных функций, которые стояли вне полномочий избираемых магистратов. Ареопаг в V—IV вв. до н. э. стал одной из судебных инстанций — разбирал дела об умышленных убийствах, поджогах, нарушениях религиозных предписаний. Ареопаг должен был также наблюдать за состоянием нравов и охраной отеческих устоев.

4. Выборные должностные лица. Афины были политическим центром и гегемоном большого союза греческих городов (Первого Афинского морского союза в V в. до н. э. и Второго Афинского морского союза в IV в. до н. э.). В Афинах проживало многочисленное население, шла насыщенная различными событиями жизнь. Это ставило перед государством многие проблемы по управлению и организации административного аппарата.

Городское управление осуществлялось с помощью выборных магистратур, специальных должностных лиц. Совет 500 в свою очередь непосредственно контролировал их деятельность. Высшими магистратами в Афинах были коллегии архонтов и стратегов. Коллегия девяти архонтов была одним из древнейших государственных органов,

восходящих еще к VIII в. до н. э. Компетенция архонтов была довольно широкой: по имени первого архонта назывался год, архонты имели влияние на военные дела, контролировали важнейшие религиозные церемонии и празднества, определяли порядок рассмотрения многочисленных судебных дел как частного, так и государственного порядка, включая дарование гражданских прав или обвинения в ниспровержении государственного строя.

Одной из самых авторитетных правительственных коллегий в Афинах была коллегия 10 стратегов. Стратеги возглавляли военную организацию Афинского государства, проводили набор войска, командовали им во время военных действий, возглавляли гарнизоны. Стратеги отвечали за военное финансирование, они же распоряжались захваченной добычей. В условиях постоянных войн в V—IV вв. до н. э. коллегия стратегов сосредоточила в своих руках руководство ключевыми вопросами государственной политики, а наиболее крупные политические деятели Афинского государства занимали именно пост стратега, а не архонта. В руководстве военными делами стратегам помогали и другие выборные лица: 10 таксиархов, командовавших гоплитскими контингентами, 2 гиппарха — командиры конницы, 10 филархов—командиров более мелких отрядов конницы. На все эти военные должности подбирались граждане, обнаружившие способности к военному делу, получившие специальную подготовку. Они избирались открытым голосованием, в то время как на все гражданские должности назначали по жребию. Открытое голосование должно было исключить риск выбора на ответственную военную должность человека некомпетентного или не способного к командованию.

В органы управления входили и многочисленные финансовые коллегии, и это понятно: в условиях интенсивной хозяйственной жизни и активной государственной политики составление бюджета, финанси-

175

рование многочисленных мероприятий имело особое значение. Финансовое обеспечение афинского войска занимало очень большое место в деятельности стратегов. В системе афинской демократии существовало несколько специальных коллегий, руководивших разными сторонами финансовой деятельности. Так, хранителями всей государственной казны были 10 казначеев богини Афины; главной заботой 10 полетов был контроль за поступлениями в казну (от сдачи в аренду государственных имуществ до получения налоговых сумм и других поступлений); 10 аподектов отмечали в списках все поступления в казну и выдавали должностным лицам положенные им суммы; 10 логистов регулярно проверяли финансовую отчетность должностных лиц. Нужно сказать, что учреждение нескольких финансовых коллегий, контролирующих друг друга, было и эффективным способом борьбы с казнокрадством и другими финансовыми злоупотреблениями должностных лиц. Такая система если не исключала целиком, то сводила к минимуму коррупцию, возможность хищения государственных средств.

В Афинах было также множество различных коллегий магистратов, основными функциями которых была организация управления внутригородской жизнью. 10 астиномов следили за санитарным состоянием города, 10 агораномов наблюдали за соблюдением правил рыночной торговли, 10 метрономов отвечали за правильность мер и весов, 10 ситофилаков, хлебных надзирателей, постоянно следили за ценами на хлеб (о важности этой коллегии говорит тот факт, что в середине IV в. до н. э. число ее членов увеличилось с 10 до 35: 20 вели наблюдение за хлебной торговлей в Афинах, а 15 — в Пирее.) Полицейские функции, включая надзор за тюрьмами, приведение в исполнение смертных и других приговоров, осуществляла коллегия из 11 членов. В их распоряжении находился отряд из 300 государственных рабов, вооруженных луками,

которых называли скифскими стрелками (хотя там могли быть рабы и других народностей). Избирались и другие коллегии должностных лиц. По словам Аристотеля, ежегодно в коллегии избиралось в Афинах до 700 различных должностных лиц.

В целом это был довольно многочисленный, разветвленный административный аппарат. Но он не был бюрократическим, отделенным от массы афинского гражданства. Прежде всего все коллегии должностных лиц избирались лишь на один год. Дважды избираться на одну и ту же должность запрещалось (исключение было сделано для военных). Все магистратуры были коллегиальными, и возможность сосредоточить власть в одних руках исключалась. В Афинах была принята демократическая процедура избрания: кроме военных магистратур кандидаты на все другие должности избирались по жребию из представителей всех имущественных разрядов, включая и граждан-бедняков. За отправление магистратур назначалась плата в размере дневного заработка ремесленника или несколько выше (от 3 до 5 оболов), что обеспечивало реальные условия для участия в управлении граждан низшего имущественного разряда. Так как повторное переизбрание исключалось, а коллегии были многочисленными, то практически каждый гражданин мог быть избран на одну или несколько должностей и тем самым принять прямое участие в государственном управлении своего полиса.

5. Суд присяжных — гелиея. Одним из важнейших органов афинской демократии был Суд присяжных — гелиея. По преданию, она была создана еще во времена Солона, на рубеже VII—VI вв. до н. э. Роль гелиеи в V—IV вв. до н. э. возросла, и ее влияние в государственной жизни стало довольно высоким. Афинская гелиея избиралась в количестве 6 тыс. граждан, причем в ее состав могли быть избраны лица не моложе 30 лет, имеющие определенный жизненный опыт и некоторые знания, как правило, отцы семейств. Член гелиеи рас-

176

пределялись по 10 палатам (дикастериям) по 600 человек в каждой (500 человек разбирали дела, 100 человек считались запасными). Большое число членов всей гелиеи и отдельных палат можно объяснить как обилием различных судебных дел в таком большом и многолюдном городе, как Афины, так и стремлением предотвратить подкуп судей (подкупить большое число судей трудно, к тому же афиняне распределяли судебные дела между палатами по жребию). Некоторые особо важные дела рассматривались на объединенном заседании нескольких (до трех) палат. Гелиея была высшим судебным органом Афин, и потому ее компетенция была очень широка. В сущности говоря, гелиея разгружала Народное собрание от судебных дел и тем самым как бы дополняла его.

Избираться в гелиею можно было по нескольку раз, что вело к накоплению у гелиастов опыта ведения судебных дел, повышало их профессионализм, компетентность решений. Судебные разбирательства в гелиее проводились совместно с соответствующими магистратами. Архонт, стратег или член какой-либо другой коллегии председательствовал на заседании той или иной палаты, проводил предварительное рассле-

дование, что улучшало процедуру судебного разбирательства, вносило в нее необходимый порядок.

В Афинах не существовало государственных обвинителей и специалистов-защитников, как в судах нового и новейшего времени. Обвинение и защита носили частный характер. Обвинитель вносил заявление соответствующему магистрату и приводил к нему обвиняемого. Магистрат проводил предварительное расследование, передавал дело в суд и председательствовал при его разборе в соответствующей палате. Судебный процесс основывался на принципе состязательности: обвинитель приводил доказательства вины, ответчик их опровергал. После выслушивания речей обвинителя и ответчика гелиасты голосовали; дело считалось решенным, если за него проголосовало свыше половины членов палаты. Ответчик либо освобождался от обвинения, либо подвергался наказанию: тюремному заключению, конфискации имущества, денежному штрафу; самыми суровыми были приговоры к изгнанию или смертной казни, лишению гражданских прав.

Тщательно разработанная процедура судебного процесса, большое число опытных судей, продуманные меры против подкупа делали афинскую судебную систему эффективным органом демократического строя. В нашем распоряжении нет данных о несправедливых решениях афинских судов, о злоупотреблениях или судебном произволе. Напротив, даже политические противники афинской демократии были вынуждены отдать должное объективности и компетентности афинских судов. Каждый гражданин Афин в течение своей жизни независимо от своего имущественного положения мог стать членом гелиеи и применить свои способности в различных судебных разбирательствах.

Кроме разнообразных судебных дел на гелиею была возложена ответственная задача по охране всей системы афинской демократии. Так, афинскую конституцию оберегали с помощью специального разбира-

177

тельства, называемого графэ параномон, или жалобы на противозаконие. Суть его заключалась в следующем: Каждый афинский гражданин имел право выступить с заявлением, что принятый Народным собранием закон противоречит существующему законодательству или принят с нарушением установленного порядка. Как только такое заявление поступало, действие обжалуемого закона приостанавливалось, а специальная палата гелиеи под председательством архонтов начинала тщательное расследование жалобы. Если жалоба признавалась справедливой, то неправильно принятый закон кассировался, а его автор приговаривался к крупному денежному штрафу, изгнанию или даже смертной казни

за то, что он ввел своих сограждан, участников Народного собрания, в заблуждение. Возможность подать «жалобу на противозаконие» предохраняла афинян от внесения в Народное собрание непродуманных законопроектов. Вместе с тем если «жалоба на противозаконие» не подтверждалась, то инициатора жалобы привлекали к ответственности за сутяжничество. Институт «графэ параномон», таким образом, давал каждому гражданину право выступить в защиту существующих законов, всего строя афинской демократии.

Еще одной охранительной мерой демократического строя была система постоянной и строгой отчетности практически всех афинских должностных лиц. Прежде

178

180

сти (почти все военные должности, требующие специальной подготовки) фактически были отданы в руки аристократических семей, которые становились проводниками олигархических настроений.

1. Общие особенности. Народное собрание (апелла). В Спарте, как и в Афинах, государственный строй воплощал в себе основные принципы полисного устройства. Поэтому в обоих этих полисах можно видеть некоторые общие основы: сосредоточение политической жизни в рамках гражданского коллектива, наличие античной формы собственности как коллективной собственности граждан, тесная связь политической и военной организации гражданства, республиканский характер государственного устройства. Однако между государственным строем Афинского и Спартанского полисов существовали и глубокие различия. В Афинах государственный строй оформился как развитая система демократической республики, в Спарте государственный строй носил ярко выраженный олигархический характер.

Аристократический характер государственного устройства Спарты не был случайным стечением обстоятельств, а вырастал из особенностей социально-экономических отношений. Господство натурального производства, слабое развитие ремесел и торговли, военный характер спартанского общества обусловили своеобразие политического устройства Спарты, повышение роли органов военного управления и воспитания, малочисленность органов собственно гражданского управления.

Высшим органом государственной власти в Спарте (как и в любом греческом полисе) было Народное собрание всех полноправных граждан-спартиатов. Народное собрание (оно называлось апеллой) утверждало мирные договоры и объявление войны, избирало должностных лиц, военных

командиров, решало вопрос о наследовании царской власти, если законных наследников не было, утверждало освобождение илотов. Крупные изменения в законодательстве также должны были быть одобрены спартанской апеллой. Однако в общей системе государственных органов она играла значительно меньшую роль по сравнению с афинской экклесией. Прежде всего потому, что участники апеллы могли лишь принимать или отвергать законопроекты, но не обсуждать их. Правом внести законопроект пользовались лишь члены Совета геронтов и эфоры. Спартанская апелла собиралась нерегулярно, от случая к случаю и по решению должностных лиц. На собрании не обсуждались финансовые вопросы, не контролировалась деятельность магистратов, не разбирались судебные дела. Подобный порядок деятельности Народного собрания создавал для спартанской олигархии благоприятные возможности влиять на его работу, направлять его деятельность в нужное русло. Если в Афинах Народное собрание было органом, выражающим не только формально, но и реально интересы большинства афинского гражданства, то апелла защищала интересы лишь его верхушки.

Более того, в спартанском законодательстве существовал закон, по которому решение апеллы кассировалось, если Совет геронтов считал это решение неприемлемым по каким-либо причинам.

2. Геруссия и коллегия эфоров. Решающую роль в государственном управлении Спарты играл Совет геронтов, или геруссия. В ее состав входили 30 членов. 28 были лица старше 60 лет (по-гречески геронты — старики, отсюда и название Совета). Геронты избирались из среды спартанской аристократии и занимали должности пожизненно. Кроме 28 геронтов в геруссию входили два спартанских царя (независимо от возраста). Геруссия не подчинялась и не контролировалась ни одним органом. Она существовала наряду с Народным собранием, но не была ему подотчетна. Более того, геруссия имела

181

право отменять решения Народного собрания, если считала их по каким-либо причинам неправильными. Если в Афинах Совет 500 был рабочим органом экклесии — он подготавливал ее заседания и оформлял решения, то в Спарте, напротив, все решения принимала геруссия, лишь иногда вынося их на формальное утверждение апеллы. Как полновластный орган государственной власти, геруссия располагала практически неограниченной компетенцией, она заседала ежедневно и руководила всеми делами, включая военные, финансовые, судебные. Геруссия могла приговаривать к смертной казни, изгнанию из страны, лишению гражданских прав, возбуждать судебное преследование даже против спартанских царей, входивших в ее состав. Геруссия принимала отчеты у всемогущих эфоров, когда они заканчивали исполнение своей должности. Практически все нити государственного управления были сосредоточены в руках геронтов или находились под их контролем. Не менее авторитетным органом Спартанского государства была коллегия из пяти эфоров («надзирателей»). Эфоры избирались на 1 год апеллой из всего состава спартиатов, а не из узкого круга спартанской аристократии, как геронты. Однако это юридическое правило далеко не всегда соблюдалось, обычным делом было избрание в эфоры представителей знатных родов. Избрание эфоров, так же как и геронтов, проходило в Спарте способом, который Аристотель называет детским. Небольшая коллегия специальных выборщиков закрывалась в темном помещении. Кандидатов на должность геронта или эфора проводили мимо этого помещения, а сошедшиеся на апеллу спартиаты криком или молчанием «голосовали» за каждого. Сидящие в помещении выборщики фиксировали «результаты голосования», и по их заключению утверждались на должность те кандидаты, одобрение которых было наиболее шумным. Естественно, при таком своеобразном избрании возможны были самые произ-

вольные решения, используемые спартанской олигархией в своих интересах.

Коллегия эфоров обладала огромной властью, Аристотель сравнивает власть спартанских эфоров с властью тиранов, единоличных правителей греческих полисов в IV в. до н. э. По имени старшего эфора назывался год в Спарте, как в Афинах по имени старшего архонта. Коллегия эфоров считалась независимым от апеллы и геруссии органом. Эфоры отвечали за прочность и стабильность спартанского законодательства в целом и потому обладали властью контролировать действия должностных лиц. Большое значение придавалось контролю за деятельностью спартанских царей. Именно эфоры должны были не допустить усиления царской власти и перерастания спартанской олигархии в монархию. Согласно спартанским законам, эфоры раз в месяц принимали клятву царей соблюдать существующие законы. Два эфора обязаны были сопровождать царей во время военных походов, они стремились вызвать разногласия между царями, полагая, что взаимная подозрительность и вражда заставят царей контролировать друг друга. Эфоры имели право привлекать царей к суду геруссии, могли вести переговоры с послами других государств, созывали и председательствовали на заседаниях апеллы и даже геруссии. Очень важной функцией эфоров было наблюдение за всей системой спартанского воспитания — основы жизни и поведения спартиатов. Если они находили какие-либо отступления, то привлекали к судебной ответственности как должностных лиц, так и отдельных граждан.

В компетенцию эфоров входили функции надзора и верховного управления над периэками и многочисленными илотами. В частности, при вступлении в должность эфоры должны были подтвердить старый закон об объявлении так называемых криптий, т. е. освященной древним обычаем войны против илотов.

Эфоры, как правило, действовали со-

182

вместно с геронтами, именно перед геруссией эфоры возбуждали судебные преследования, могли председательствовать на некоторых заседаниях геронтов. Эфоры вносили на утверждение апеллы законопроекты, которые они согласовывали с геронтами. Это были органы спартанской олигархии, руководившие всеми сторонами жизни спартанского общества. Их малочисленность создавала возможность подкупа геронтов, что имело место в истории Спарты V—IV вв. до н. э. Так, Аристотель сообщает, что эфоров «легко можно было подкупить, и в прежнее время такие факты подкупа нередко случались, да и недавно они имели место в андросском деле, когда некоторые из эфоров, соблазненные деньгами, погубили, насколько, по крайней мере, от них зависело, все государство». Злоупотребления властью со стороны эфоров и геронтов облегчались также и тем, что практически они были бесконтрольны, связаны круговой порукой и их невозможно было привлечь к судебной ответственности.

3. Институт царской власти. Военные должности. Одним из влиятельных политических учреждений Спарты был институт царской власти. В Спарте правили два царя, принадлежавшие к двум династиям — Агиадов и Эврипонтидов. Происхождение этих династий восходит к глубокой древности, еще ко времени окончательного расселения дорийцев в Лаконике в X в. до н. э. В V— IV вв. до н. э. эти династии представляли собой два наиболее знатных и богатых рода среди спартанской аристократии. Спартанские цари не были носителями верховной единоличной власти, а спартанский государственный строй не являлся монархией. Каждый царь пользовался одинаковой властью. В отличие от монархов спартанские цари были подчинены воле апеллы, решениям геруссии, в состав которой они входили как обычные члены, но особенно жесткому и повседневному контролю они подвергались со стороны коллегии эфоров. Тем не менее спартанские цари обладали

довольно значительной властью, и их роль в государственных делах нельзя недооценивать. Прерогативами царей было верховное военное командование и руководство религиозным культом, а эти государственные функции в обществе Спарты имели особое значение. Во время военных походов за пределами Спарты власть царя как главнокомандующего была и вовсе неограниченной. Цари были членами геруссии и, как таковые, принимали реальное участие в решении всех государственных дел. Кроме того, даже в мирное время подразделения спартанского войска (моры, лохи, эномотии) сохраняли свою структуру и, естественно, над ними довлел, если не юридически, то фактически, авторитет их главнокомандующего.

При царе находилась свита, которая постоянно поддерживала его политический авторитет. Два пифия сопровождали царя, присутствовали при его общественных трапезах, и именно их царь посылал в Дельфы к знаменитому дельфийскому оракулу. Росту авторитета царей содействовали также исполнение жреческих функций, те знаки почета, которые им полагались по закону: цари были крупнейшими землевладельцами и, по словам Ксенофонта, «в городах периэков царю разрешают брать себе достаточное количество земли». На общественных трапезах царю предоставлялось почетное место, двойная порция, они получали в определенные дни в качестве почетного приношения лучшее животное и установленное количество ячменной муки и вина, они назначали проксенов, выдавали замуж невест-наследниц, потерявших родственников. Высокий авторитет царской власти проявлялся также в оказании особых почестей умершему царю. «Что касается почестей,— писал Ксенофонт в IV в. до н. э.,— воздаваемых царю после смерти, то из законов Ликурга видно, что лакедемонских царей чтили не как простых людей, но как героев». При таком положении царей в государстве всегда существовала реальная

183

опасность усиления царской власти, вплоть до ее превращения в настоящую монархию. Вот почему царям уделяли столько внимания.

Спартанское общество было военизированным обществом, и потому роль военного элемента в государственном управлении была высока. Спартанская апелла как верховный орган была собранием воинов-спартиатов в большей степени, чем народное собрание Афин или какого-либо другого греческого полиса.

В спартанской армии была хорошо продуманная организационная структура, в том числе многочисленный командный корпус, пользующийся в обществе определенным политическим влиянием. Одной из высших военных должностей была должность наварха, командующего спартанским флотом. Должность наварха не была постоянной. Аристотель называет навархию «почти второй царской властью», а навархов как командующих и политических деятелей считает реальными соперниками спартанских царей. Нужно отметить, что, так же как и цари, спартанские навархи находились под постоянным контролем эфоров. Например, знатный спартиат Лисандр, по словам Плутарха, «самый могущественный из греков, своего рода владыка всей Греции», распоряжавшийся судьбами громадного флота, внушительной армии, многих городов, строго выполнял все указания эфоров, по их приказу покорно возвратился в Спарту, где с большим трудом смог оправдаться в своих действиях.

В структуре сухопутного войска предусматривался постоянный штат различных военных командиров. По данным Ксенофонта, служившего в спартанском войске и хорошо знавшего его порядки, командный состав в Спарте был довольно многочисленным. Он включал командиров подразделений, на которые делилась спартанская армия: полемархов, командующих морой (от 500 до 900 человек), лохагов, командующих лохом (от 150 до 200 человек), пентекостеров, командующих пентекостией (от

50 до 60 человек), и эномотархов, командующих эномотией (от 25 до 30 человек). Полемархи составляли ближайшую свиту царя и его военный совет, они постоянно находились около царя и даже питались вместе с ним, присутствовали при жертвоприношениях. В царскую свиту входили также отборные воины, выполнявшие функции современных адъютантов, гадатели, врачи, флейтисты. Здесь же находились пифии, а также командиры союзных отрядов, подразделений наемников, начальники обозов. В управлении войском царям помогали специальные должностные лица: различные воинские преступления разбирали судьи-элланодики, распоряжаться финансами помогали особые казначеи, распродажей военной добычи занимались лафирополы. Царскую особу охранял отряд из 300 «всадников» — молодых спартиатов (на самом деле это были пешие воины, название условное), три его командира—гиппагрета — входили в ближайшее окружение царя. В источниках мало данных о том, кто назначал многочисленных военных командиров в спартанской армии и как действовала такая отлаженная система в мирное время. Можно предположить, что их избирали в апелле (в собрании тех же воинов-спартиатов), но по представлению царей. Время пребывания в должности, видимо, зависело от воли царя как командующего армией. Особое место среди спартанских командиров занимали гармосты, назначаемые в качестве начальников гарнизонов Лаконики или на ближайшие острова, имеющие стратегическое значение, например на остров Киферу. В целом спартанский государственный строй как строй олигархический представлял собой сочетание гражданских и военных властей, в котором власть спартанской олигархии уравновешивалась авторитетом военных командиров во главе с царями, с которым спартанская геруссия и эфорат вынуждены были считаться.

4. Система государственного воспитания спартиатов. Органической частью политической организации Спарты была

184

система государственного воспитания и обучения молодого поколения. Она предусматривала подготовку хорошо тренированных и физически развитых воинов, способных защитить страну от внутренних и внешних врагов. Спартанский воин — это прежде всего дисциплинированный воин, он стойко переносит трудности и невзгоды, слушается своих командиров, повинуется избранным властям. Меньшее значение в этой системе воспитания придавалось собственно образованию — оно сводилось к умению читать и писать.

Система спартанского воспитания состояла из трех ступеней. Первой ступенью было воспитание мальчиков с 7 до 12 лет в так называемых агелах (стадах). Вот что писал об этом Плутарх: «Ликург не разрешал, чтобы дети спартанцев воспитывались купленными или нанятыми воспитателями, да и отец не имел права воспитывать сына по своему усмотрению. Он отобрал всех детей, которым исполнилось семь лет, объединил их в агелы и воспитывал их сообща, приучал к совместным играм и учебе. Во главе агелы он ставил того, кто был самым сообразительным и храбрее других в драках.

Дети во всем брали с него пример, исполняли его приказы, терпели наказания, так что все обучение заключалось в том, чтобы воспитать в детях повиновение. Старики наблюдали за их играми и, постоянно внося в их среду раздор, вызывали драки: они внимательно изучали, какие задатки храбрости и мужества заключены в каждом, храбр ли мальчик и упорен ли в драках. Грамоте они учились только в пределах необходимости. Все же остальное воспитание заключалось в том, чтобы уметь безоговорочно повиноваться, терпеливо переносить лишения и побеждать в битвах». Общий контроль и руководство воспитанием мальчиков было возложено на особое должностное лицо — педонома. Эта должность считалась важной, и на нее назначали лиц, которым было, по словам Ксенофонта, «позволено занимать самые высокие должности в государстве».

С 12 лет наступал новый этап обучения и воспитания.. Теперь подростки вступали в илы (отряды) во главе с иренами. Это были, как правило, старшие по возрасту авторитетные юноши. Общее руководство воспитанием подростков было возложено на специальных должностных лиц. Занятия

185

носили характер военной подготовки. «По мере того как они подрастали, их воспитывали все более сурово, стригли коротко, приучали ходить босиком и играть нагими. Когда им исполнялось 12 лет, они переставали носить хитон, получая раз в год плащ, ходили грязными, не умывались и не умащали ничем тело, за исключением нескольких дней в году, когда им разрешалось пользоваться всем этим. Спали они вместе по илам и агелам на связках тростника, который они сами приносили себе, ломая голыми руками верхушки тростника, росшего по берегам Еврота. Зимой они подкладывали так называемый ликофон, мешая его с тростником, так как считали, что это растение согревает». Именно в этом возрасте юные спартиаты проходили сложный курс военного обучения: владение оружием, отработку строя фаланги, быстроту передвижения и тактические хитрости. Особое внимание было уделено воспитанию чувства социального превосходства по отношению к илотам. Причем это делалось весьма оригинальным способом. «Так они (спартиаты.— В.К.) заставляли илотов пить в большом количестве несмешанное вино и, приводя на сисситии, показывали юношам, насколько отвратителен порок пьянства. Они заставляли их петь непристойные песни и танцевать безобразные танцы: танцы

и песни, бывшие в употреблении среди свободных, илотам были запрещены». Воспитание чувства отвращения к илотам дополнялось и более жестокими способами. Именно отрядам старших юношей поручалось проведение так называемых криптий, т. е. санкционированных государством тайных убийств илотов. По мнению воспитателей, эти мероприятия должны были показать ловкость, хитрость, повиновение и военную подготовку подрастающих спартиатов.

К 20 годам наступал третий этап в воспитании юношей. Молодому спартиату разрешалось вступать в члены сисситии. Иначе говоря, молодой человек становился обладателем земельного надела с несколькими илотскими хозяйствами, от доходов которых он должен был жить, содержать свой дом, вносить в сисситию определенное количество продуктов: ячменной и пшеничной муки, вина, масла и маслин, сыра и фруктов. Сисситии были важным общественно-политическим институтом в системе спартанской государственности. Каждая сиссития была своеобразным военным подразделением, насчитывала около 15 человек. Юноши вместе питались, проводили большую часть времени в совместных беседах и военных тренировках, хотя каждый

186

член сисситии имел собственный дом и семью, куда он возвращался вечером. Участие в сисситии было обязательным для спартиата, так же как и внесение продуктового взноса. Если спартиат из-за бедности не мог заплатить взноса, он терял право участия в сисситии и лишался почти всех гражданских прав. До 30 лет спартиат был ограничен в гражданском статусе, например ему не разрешалось ходить на рынок и он мог делать покупки лишь привлекая родственников. На плечи молодых спартиатов падала основная тяжесть охранной службы, неудобства мелких военных похо-

дов. К 30 годам спартиат обычно обзаводился семьей, своим домом, ограничения снимались и открывался путь к командным постам и государственным должностям.

Находившаяся под строгим государственным контролем система воспитания молодого поколения обеспечивала особую подготовку спартиата — основы спартанской государственности — умелого профессионала, ощущающего свое привилегированное положение, беспрекословно повинующегося властям, но и требующего, чтобы они учитывали и реализовывали их социальные интересы.

XIV. Внутриполитическое положение Греции во второй половине V в. до н. э.

Взаимоотношения между наиболее могущественными объединениями греческих полисов — Пелопоннесским союзом, во главе которого стояла Спарта, и Первым Афинским морским союзом, возглавляемым Афинами,— определяли внутриполитическое положение в Греции второй половины V в. до н. э. Эти союзы в середине V в. до н. э. превратились в сильные военно-политические блоки, между которыми развились не только внешнеполитические, но и глубокие социально-политические противоречия. В конечном итоге эти противоречия обострились до такой степени, что привели к одной из самых кровопролитных войн в греческой истории — Пелопоннесской войне.

Противоборство Пелопоннесского и Афинского морских союзов определялось прежде всего глубокими различиями в их структуре, в характере социально-экономических отношений, политическом строе входящих в их состав полисов.

1. Характеристика Пелопоннесского союза. Пелопоннесский союз был одним из первых крупных военно-политических объединений в греческом мире. Он сложился

во второй половине VI в. до н. э. и включал на первых порах полисы, расположенные в Пелопоннесе: Лаконики, горной области Аркадии, равнинной Элиды.

К середине V в. до н. э. в состав союза вошли почти все полисы Пелопоннеса (кроме враждебного Спарте Аргоса), целый ряд городов Средней Греции, включая сильные Фивы и более мелкие полисы Фокиды, северной Дориды, острова Левкады. Большая часть союзных государств, включая и Спарту, относилась к аграрным со слабым развитием ремесла и торговли полисам с архаическими общественными отношениями, олигархическим устройством и консервативной политической программой. Правда, среди союзников были и такие торгово-ремесленные полисы, как могущественный Коринф, Мегары, Сикион, в которых экономическая жизнь была достаточно интенсивной. Эти города хорошо дополняли аграрные полисы и в целом повышали военно-политический потенциал Пелопоннесского союза, превращали его в одну из сильнейших военно-политических коалиций Греции.

Многочисленное и хорошо трениро-

187

План: I — пропилеи римского времени; 2 — храм Ники Аптерос; 3 — постамент памятника Агриппе; 4 — Пинакотека; 5 — «Пропилеи Мнесикла»; 6 — южное крыло пропилей; 7 — остатки древнейших стен; 8 — святилище Артемиды Бравронии; 9 — место статуи Афины Промахос; 10 — место храма Гекатомпедона; 11 — Эрехтейон; 12 — Парфенон; 13 — храм Ромы и Августа; 14 — музей Акрополя; 15 — Одеон Ирода Аттика; 16 — стоя Евмена 11; 17 — святилище Асклепия; 18 — театр Диониса; 19 — Одеон Перикла

ванное войско гоплитов, которых посылали аграрные полисы, дополнялось достаточно сильным флотом и солидными денежными поступлениями богатых торгово-ремесленных центров типа Коринфа или Мегар.

Наличие среди союзников большого числа аграрных полисов, с одной стороны, и торгово-ремесленных центров — с другой, породило известную рыхлость и слабую централизацию в структуре Пелопоннесского союза. Входящие в него государства сохраняли свою самостоятельность вплоть до того, что могли вести войны не только с другими полисами, но даже друг с другом. В нем не было какой-либо общей администрации, которая могла бы вмешиваться во внутренние дела союзников, не существо-

вало общих финансов и регулярных взносов на нужды союза.

Основными обязательствами союзников было проведение скоординированной внешней политики и участие в совместных военных действиях, для чего каждый полис был обязан выставлять определенное количество воинов, конницу, корабли и вносить денежные взносы. Каждый воинский контингент должен был обеспечивать себя продовольствием, снаряжением и оружием; возглавлялся он своими командирами.

Высшим органом Пелопоннесского союза было собрание всех союзников, которое проходило в Спарте под председательством спартанских эфоров. Решения союзного собрания должны были утверждаться апеллой. Союзное войско возглавлялось спартански-

188

1 — Пиргос; 2 — храм Афины-Ники; 3 — Пинакотека; 4 — Пропилеи; 5 — статуя Афины-Промахос; 6 — Эрехтейон; 7 — Парфенон; 8 — Халькотека; 9 — Теменос Артемиды Бравронии

ми царями, а объединенным флотом командовали спартанские навархи. Каждый полис, как самый маленький, так и большой, получал один голос, что позволяло Спарте

добиваться приемлемых решений, противопоставляя мелкие полисы более крупным. Членство в Пелопоннесском союзе было добровольным, выход из союза — относи-

189

тельно свободным. В источниках нет сведений о применении каких-либо военных акций против тех союзников, которые пожелали бы выйти из этого объединения. Например, в Пелопоннесский союз входили и выходили из него Коринф, Мегары, Фивы, ряд ахейских полисов. Относительно мягкое отношение к союзникам, отсутствие финансового давления, уважение их автономии и невмешательство во внутренние дела создавали условия для известной прочности Пелопоннесского союза, который просуществовал в целом около 200 лет, т. е. дольше, чем какое-либо другое военно-политическое объединение в Греции.

Используя большой военно-политический потенциал союза, Спарта стала сильнейшим государством Греции и играла решающую роль в греческом мире V—IV вв. до н. э. Она повсюду поддерживала аристократические группировки, была оплотом греческой олигархии.

2. Первый Афинский морской союз. Пелопоннесскому союзу в V в. до н. э. противостояло другое военно-политическое объединение греческих полисов во главе с Афинами — Первый Афинский морской союз. Афинский морской союз вырос из объединения греков, сплотивших свои силы для освобождения захваченных персами греческих городов Малой Азии и островов Эгейского моря. Но уже в конце греко-персидских войн Афинский морской союз перерос рамки военного союза и превратился в особое политическое объединение греческого мира с более широким кругом задач, своей социально-экономической и внешней политикой, сыгравшее большую роль в событиях V в. до н. э. В истории Афинского морского союза можно выделить два периода: период Делосской симмахии (478—455 гг. до н. э.), когда перед союзниками стояли прежде всего задачи освобождения захваченных персами эллинских городов Малой Азии и островов Эгейского моря, и период политического господства Афин в союзе, которое превратило Делос-

скую симмахию в Афинскую державу (архэ), проводившую активную политику в греческом мире второй половины V в. до н. э.

Афинский морской союз постоянно пополнялся новыми членами, и к концу 30-х годов V в. до н. э. превратился в самое крупное в истории Греции политическое объединение как по числу членов (около 200 полисов), так и по величине контролируемой территории. В состав Афинского союза вошла большая часть греческих полисов, расположенных по побережью Эгейского моря и на островах.

Подавляющее большинство афинских союзников составляли приморские города с интенсивной экономикой, процветающим ремеслом и активной торговлей, сложными социальными отношениями, демократическим устройством.

Афинский морской союз в отличие от Пелопоннесского имел более сложную организацию. Прежде всего была создана единая финансовая система, которая предполагала наличие общей союзной казны, пополняемой за счет ежегодных взносов (форос). Форос устанавливался для каждого союзного полиса в зависимости от его хозяйственных возможностей. Богатые и крупные полисы платили большие суммы, чем мелкие центры с ограниченным доходом. Если по каким-либо причинам доходы того или иного союзника возрастали, то увеличивалась и сумма взноса. В целом общая сумма фороса со всех союзников колебалась от 460 до 600 талантов серебра в год, т. е. ежегодно в союзную казну поступало от 12 до 15,6 т валютного металла. По масштабам Греции V в. до н. э. это были внушительные ресурсы, на которые можно было содержать в течение 6 месяцев войско в 5 тыс. гоплитов и флот в 200 триер с 40-тысячным экипажем.

Величина фороса каждые 4 года пересматривалась, и уточненная сумма утверждалась в Афинах в гелиее. Союзная казна хранилась в храме богини Афины (в Парфеноне) на Акрополе. Для сбора фороса вся

190

194

429 г. до н. э., единственный случай в истории демократических Афин, основным конституционным принципом которых было ежегодное переизбрание должностных лиц. Не только рядовая масса гражданства, но и выдающиеся люди греческого мира ценили государственную мудрость и образованность Перикла. Близкими друзьями и советниками Перикла были философ Анаксагор, ученый Дамон, великий греческий скульптор Фидий, замечательный греческий историк Геродот. В Афины съезжались из многих городов лучшие художники, скульпторы, философы, авторы трагедий и комедий. При Перикле Афины стали центром культурной жизни Греции.

4. Внешняя политика Афинского морского союза в 4030-х годах до н. э. Располагая огромными по тем временам силами и средствами такого мощного объединения, Афины стали проводить активную внешнюю политику в греческом мире, преследуя несколько целей: 1) дальнейшего расширения союза путем включения в него новых городов в Эгейском бассейне; 2) усиления политического влияния Афин в Великой Греции, Южной Италии и Сицилии; 3) проникновения в бассейн Черного моря; 4) изоляции Пелопоннесского союза, уменьшения его политического влияния и превращения Афин в гегемона большинства греческих полисов.

Достижение этих целей встретило, естественно, сильное противодействие Спарты и ее наиболее могущественного союзника Коринфа. 440—430 гг. до н. э. стали временем острого дипломатического и политического противоборства двух наиболее крупных объединений греческого мира в V в. до н. э.

Крупным успехом Афин было включение в состав союза соседнего острова Эгины. Несмотря на противодействие Спарты и Коринфа, афиняне высадились на острове, разбили эгинян в сражении, захватили город (458 г. до н. э.). Его стены были срыты, наложена большая контрибуция, ус-

тановлены угодные Афинам порядки. Эгина стала послушным членом Афинского союза, выплачивала ежегодно до 30 талантов фороса (один из самых высоких членских взносов в союзе). Афинам удалось установить дружественные отношения с традиционным противником Спарты в Пелопоннесе — Аргосом и фессалийскими городами. После этих успехов власть Афин в бассейне Эгейского моря практически никем не оспаривалась.

С середины 40-х годов V в. до н. э. афиняне обратили самое пристальное внимание на греческие города, расположенные по берегам Черного моря. Большинство причерноморских центров было основано ионийскими полисами, с которыми они поддерживали самые тесные отношения: торговые, политические, культурные. К середине V в. до н. э. греческие города Причерноморья превратились в развитые и богатые полисы, контролировавшие значительную территорию, установившие связи с местными племенами. Включение этих полисов в состав Афинской державы, усиление влияния в этом регионе давали Афинам большие выгоды как экономического, так и политического характера, привели к возрастанию их могущества. Распространение влияния в Причерноморье рассматривалось не только афинянами, но и Спартой и Коринфом как вполне закономерное явление: ведь большая часть ионийских городов, бывших метрополиями причерноморских колоний, входила в состав Афинской державы, а потому и их колонии, естественно, должны были последовать примеру метрополии.

С конца 40-х годов V в. до н. э. афиняне приступают к реализации программы по установлению своего господства в Причерноморье. В 437—435 гг. до н. э. хорошо оснащенная эскадра и отборные отряды гоплитов во главе с Периклом были направлены в Понт. «Прибыв в Понт с большой эскадрой, блестяще снаряженной,— передает Плутарх,— он (Перикл.— В.К.) сделал

195

197

зоны своего влияния, включая в Пелопоннесский союз новых членов в Средней Греции: полисы Беотии, Фокиды, Северной Дориды, острова Левкады. Большая часть Средней Греции стала зоной спартанского влияния.

Однако в целом можно говорить о большей активности и успешных внешнеполи-

тических инициативах Афинской державы. Руководящие круги пелопоннесцев начинают понимать, что дипломатическими и политическими средствами они не смогут остановить растущее афинское могущество. К концу 30-х годов V в. до н. э. в повестку дня ставится вопрос о войне между Афинской державой и Пелопоннесским союзом.

XV. Пелопоннесская война. 431—404 гг. до н. э.

1. Причины войны. Существование в Греции двух разных по своему устройству и социально-политической ориентации военно-политических блоков греческих полисов и нарастание противоречий между ними неизбежно вело к войне. Война между Афинским и Пелопоннесским союзами, вспыхнувшая в 431 г. до н. э. и продолжавшаяся 27 лет, получила название Пелопоннесской войны. Она была вызвана несколькими серьезными причинами: экономическими, социальными и политическими. В области экономики Афины и большинство их союзников стремились к развитию интенсивных форм экономики, ремесленного производства, товарного хозяйства, торговли. Спарта и большинство ее союзников, напротив, ориентировались преимущественно на сельское хозяйство, натуральное производство. В фукционировании интенсивных форм экономики были заинтересованы собственники поместий, связанных с рынком, владельцы ремесленных эргастериев и торговых кораблей — именно они извлекали наибольшие выгоды из существования такого обширного политического объединения, каким был Афинский морской союз, в то время как консервативные аграрные круги, владельцы родовых земельных владений, зачастую обрабатываемых не рабами, а зависимыми людьми типа илотов или издольщиков-арендаторов, мало связанные с рынком, не заинтересованные в ремеслен-

ном производстве и активной торговле, поддерживали Пелопоннесский союз и Спарту.

В политической сфере противоречия Афин и Спарты были еще более острыми: Афины рассматривались в Греции как оплот демократии, опирающейся на широкие круги гражданства, их активную деятельность в Народном собрании. Спарта, напротив, стала центром притяжения всех аристократических элементов с их ориентацией на знатную и богатую верхушку гражданства, представленную в Совете, комплектующемся из узкого круга аристократии.

Одним из злейших и непримиримых противников Афин и их политики во второй половине V в. до н. э. был Коринф. Непримиримость эта объяснялась кроме указанных причин еще и острой экономической конкуренцией — Коринф был мощным торгово-ремесленным центром Балканской Греции и имел жизненные интересы прежде всего на западе греческого мира, в Южной Италии и Сицилии. Сюда коринфяне сбывали продукцию своих эргастериев и вывозили отсюда необходимое им зерно, кожи и разнообразное сырье. Пока влияние и власть Афин распространялись в Эгейском бассейне и Причерноморье, Коринф еще мирился с афинской экспансией. Но продвижения Афин на запад, в Великую Грецию, Коринф допустить не мог. Вот почему к концу 30-х годов V в. до н. э. Коринф настойчиво требовал уничтожения

198

199

путной армии и разорение территории Аттики должно было обескровить Афины и поставить их в крайне тяжелое положение.

Планы афинских руководителей были иными. Прекрасно понимая, что их гоплиты уступают спартанским в выучке и численности, афинские стратеги, прежде всего Перикл, предполагали отвести их за крепкие стены города и не принимать навязываемого спартанцами решительного сражения. Основной же ударной силой должен стать хорошо оснащенный афинский флот, который, имея на борту сильные отряды гоплитов, должен был блокировать Пелопоннес с моря, высаживая десанты в наиболее уязвимых местах, захватывать соседние острова и громить врага там, где он не ожидает нападения.

Пелопоннесскую войну принято делить на два основных периода: первый — так называемая Архидамова война (431—421 гг. до н. э.), второй — Сицилийская экспедиция и Декелейская война 415—404 гг. до н. э. В 421—415 гг. соблюдалось перемирие. Особенностью Пелопоннесской войны в целом было ведение военных действий одновременно в разных областях Греции: в районе Эгейского бассейна, на Пелопоннесе, в Средней Греции, в западных областях, а также в Сицилии. Так как силы противников были приблизительно равны, то военные действия отличались особым ожесточением, велись на пределе сил, а чаша весов постоянно колебалась то в ту, то в другую сторону.

2. Архидамова война 431—421 гг. до н. э. Свое название этот период войны получил по имени спартанского царя Архидама, командующего объединенной пелопоннесской армией. Военные действия начались сразу в нескольких местах: в Беотии, самой Аттике и на полуострове Халкидика. Собственно говоря, Пелопоннесская война началась неожиданной атакой союзников Спарты, фиванцев, на небольшой городок Платеи, расположенный в Беотике, но входивший в состав Афинского морского союза. Однако разовым штурмом Платеи взять

не удалось, им была оказана со стороны Афин своевременная помощь и осада затянулась на добрых пять лет.

Основное войско пелопоннесцев, насчитывающее 60 тыс. человек, во главе с царем Архидамом, исполняя заранее разработанный план, вторглось на территорию Аттики. «Афиняне,— писал Фукидид,— стали переселять с полей в город женщин и детей и перевозить остальную движимость. .. уничтожали даже деревянные части своих жилищ, мелкий скот и вьючных животных они переправили на Эвбею и другие прилегающие острова». Пелопоннесцы стали разорять сельскую территорию Аттики, жечь посевы, вырубать плодовые деревья и виноградники, стремясь выманить неприятеля на решительное сражение.

Перикл и руководящие круги Афин предвидели такой оборот событий. Большая часть населения Аттики была надежно укрыта за мощными стенами Афин, неприступных для спартанцев (у спартанцев не было опыта осады крепостей, тем более таких, как афинский укрепленный район). Через порт Пирей афинское население получало необходимое продовольствие и снаряжение от союзников, а более слабый пелопоннесский флот не мог этому помешать. Правда, от опустошения аттических земель тяжело страдали крестьяне, но основное торгово-ремесленное население Афин спокойно относилось к такому развитию событий. После месячного пребывания в Аттике Архидам со своим войском возвратился в Пелопоннес. В последующие годы, вплоть до 427 г. до н. э., спартанцы регулярно (исключая 429 г. до н. э.) опустошали Аттику, тщетно надеясь вызвать озлобление афинских гоплитов.

Если разорение Аттики, так сказать, предусматривалось военными планами Перикла, то неожиданно вспыхнувшая в 430 г. до н. э. страшная эпидемия сыпного тифа (некоторые ученые считают — чумы) спутала стратегические расчеты афинян. Перикл и афинские руководители не предполагали, что сосредоточение огромно-

200

203

оне и решила нанести ответный удар. Был сформирован отборный отряд в 1700 гоплитов из илотов, получивших свободу, и добровольцев со всего Пелопоннеса во главе с молодым талантливым полководцем Брасидом, который смелым и неожиданным для афинян маршем прошел через всю Грецию на фракийское побережье Эгейского моря. Проявив незаурядные дипломатические способности, Брасид привлек на свою сторону македонского царя, ряд местных городов, приступил к осаде основного афинского центра на фракийском побережье — города Амфиполя — и после короткой осады захватил его. Потеря Амфиполя сразу поставила под вопрос прочность афинской власти на всем фракийском побережье. Афиняне вынуждены были срочно принимать ответные меры. В Амфиполь был послан с сильным отрядом лидер радикальной группировки Клеон. В ожесточенной битве афинян и спартанцев под Амфиполем в 422 г. до н. э. спартанцы разбили афинян, но в сражении погибли оба полководца — и Клеон, и Брасид. Спартанцы продолжали удерживать Амфиполь, но большего сделать не могли: они понимали бесперспективность дальнейшего продолжения военных действий. К тому же нужно было освобождать от афинян Пилос, Киферу, а также возвращать из плена знатных спартиатов. С другой стороны, положение Афин было крайне тяжелым и они охотно склонялись к мирным переговорам. Вновь усилилось влияние Никия и его сторонников. Он возглавил афинскую мирную делегацию. Мир, получивший название Никиева мира, был заключен в 421 г. до н. э. на условиях сохранения довоенного положения, захваченные друг у друга города возвращались, производился обмен пленными, стороны обязывались не принимать беглых рабов или перебежчиков. Таким образом, он не устранил тех глубоких причин, которые породили Пелопоннесскую войну. Вот почему Никиев мир, хотя и был заключен по договору на 50 лет, на самом деле оказался лишь коротким перемирием. Стороны накапли-

вали силы для возобновления военных действий.

3. Второй период Пелопоннесской войны (415404 гг. до н. э.). Инициатором возобновления военных действий стали Афины. Располагая огромными возможностями Афинского морского союза, они к 415 г. до н. э. смогли восстановить финансы, пополнить казну необходимыми средствами, прежде всего за счет увеличения фороса, укомплектовали новый флот и отряды гоплитов и посчитали себя достаточно подготовленными к продолжению войны. Главным стратегическим направлением было избрано опять-таки западное и, казалось, не без оснований. Ведь позиции Афин в Эгейском бассейне были по-прежнему господствующими и Спарта даже не помышляла о том, чтобы их подорвать. А вот на Западе положение было сложным. Во время Архидамовой войны Афины создали ряд укрепленных пунктов в западных областях Греции: Кифера, Пилос, Навпакт, Кефалления и Закинф. Керкира обеспечивала прочные позиции Афин вдоль всего морского пути в Великую Грецию. Вопреки мирному договору 421 г. до н. э. Афины так и не вернули Спарте Киферу и Пилос. Вместе с тем Афины рассчитывали использовать вспыхнувшие разногласия между Спартой и Коринфом по поводу заключения Никиева мира (Коринф, а также Беотия резко возражали против заключения мира и проявляли явное недовольство Спартой), надеясь на то, что Спарта не вмешается в сицилийские дела.

Посчитав момент достаточно благоприятным для реализации давнего плана установления своего господства в Южной Италии и Сицилии, Афины начали готовить огромный флот и сильную армию для высадки ее в Сицилии (415 г. до н. э.). Всего в сицилийском походе 415—413 гг. до н. э. принимало участие свыше 200 триер, 10 тыс. гоплитов и 28 тыс. легковооруженных воинов и гребцов. Во главе экспедиции были поставлены лучшие полководцы Афин — Никий, Ламах и незадолго до этого выдви-

204

207

Аргинусских островах (406 г. до н. э.), уничтожив свыше 70 неприятельских триер, но это была последняя победа. Силы и средства афинского государства были исчерпаны, поддерживать свое господство над союзниками Афины уже не могли, проливы контролировались пелопоннесским флотом, во многих городах и самих Афинах вновь поднимали голову олигархи. Попытка крупного афинского флота (180 триер), собранного последним напряжением сил, изменить положение в проливах не увенчалась успехом. В условиях общей деморализации и падения дисциплины, разброда среди командования наспех собранный афинский флот попал в ловушку, приготовленную ему Лисандром, и был почти полностью уничтожен (сражение при Эгоспотамосе, 405 г. до н. э.). У Афин не было больше ни флота, ни воинов, ни денег, ни надежд на спасение. Город был осажден с моря и суши и через несколько месяцев безнадежной осады капитулировал на милость победителя (404 г. до н. э.). Спарта продиктовала суровые условия мира: распускался Афинский морской союз и его органы, уничтожался весь флот — основа боевой мощи Афин, они лишались укреплений, срывались «длинные стены» и оборонительные сооружения Пирея, в Афины возвращались все изгнанники, главным образом противники демократии, демократический строй уничтожался и власть передавалась 30 правителям, угодным Спарте. Могущественные Афины, руководившие делами почти всей Греции накануне Пело-

поннесской воины, в конце ее превратились в один из рядовых полисов Эллады.

В чем причины поражения Афин в Пелопоннесской войне? Они коренятся в непоследовательности афинской демократии, переоценке ее сил и в ограниченных возможностях полисного строя как такового. Афинская морская держава была прогрессивным военно-политическим и экономическим объединением в Греции V в. до н. э., но Афинам не удалось преодолеть сепаратизма входивших в состав морской державы полисов, а это ослабляло морской союз в целом. Сама афинская демократия имела слишком узкую социальную базу, афинское гражданство, на которое выпали основные тяготы военных походов и сражений, было немногочисленным. Гибель многих граждан вела к военному и политическому ослаблению Афин.

Внешнеполитические успехи афинской демократии в 40—30-х годах V в. до н. э. вскружили голову афинским руководителям, привели к выработке авантюристической агрессивной политики, которая оказалась не обеспеченной достаточными материальными, политическими и военными средствами и привела к противопоставлению Афин почти всей Греции и в конечном результате к поражению. Определенную роль в поражении Афин сыграла финансовая помощь Спарте со стороны Персии, заинтересованной в ослаблении греческого мира в целом.

XVI. Греция в первой половине IV в. до н. э. Кризис греческого полиса

Разрушительная Пелопоннесская война оказала большое воздействие на положение греческих полисов в первой половине IV в. до н. э. Поражение Афин и роспуск такого экономического и политического объединения, как первый Афинский морской со-

юз, опять ввергли Грецию в состояние раздробленности, привели к разрыву сложившихся экономических связей, к необходимости их переориентации. Война, одна из самых кровопролитных в греческой истории, привела к колоссальной растрате материальных и людских ресурсов, денежных

208

средств, гибели больших ценностей. Безжалостно вырубались оливковые рощи и виноградники, сжигались посевы, были разрушены многие города (например, Платеи). Только за 5—6 лет войны Афины истратили огромную сумму в 10 тыс. талантов, которую они накапливали в течение двух десятилетий. Война привела к гибели большого количества людей, особенно среди гражданской прослойки населения, на которую выпали основные тяготы военной службы как в гоплитском ополчении, так и на флоте. Только от эпидемии сыпного тифа, терзавшего Афины, умерло не менее четверти населения, в сражении при Делии погибло не менее 3 тыс. человек, после катастрофы в Сицилии потери Афин составили около 10 тыс. гоплитов и около 30—40 тыс. гребцов, легковооруженных воинов и матросов. Конечно, такие потери не могли не сказаться на состоянии всего комплекса социально-экономических и политических отношений. Нужно было восполнять поредевшие ряды гражданства, владельцев земельных участков, ремесленников и мелких торговцев, участников народных собраний, членов гелиеи, многочисленных выборных магистратур. При замкнутом характере полиса, не допускавшем широкую раздачу гражданских прав метекам и иностранцам, и невысокой рождаемости эта проблема могла решаться с большими трудностями.

С начала IV в. до н. э. можно говорить о заметном увеличении количества рабов, о широком проникновении рабского труда в сельское хозяйство, ремесленные мастерские, различные торговые предприятия. Проникновение рабства в афинскую экономику привело к общему укрупнению производства, распространению рабовладельческих поместий в 20—25 га с контингентом в 1,5—2 десятка человек, эргастериев с персоналом в 2—3 десятка рабов и более. Такое положение было характерным не только для Афин, но и для других полисов Греции.

Огромные разрушения и растрата материальных ресурсов во время войны требовали их восстановления. Нужно было вновь

сажать оливковые рощи и виноградники, возводить дома и постройки, возрождать разрушенные города. Как Пелопоннесская война, так и многочисленные войны IV в. до н. э. требовали постоянного пополнения нового оружия, кораблей и разнообразного снаряжения. Все это не могло не служить стимулом для развития греческой экономики в целом. Исследование состояния хозяйства Греции в IV в. до н. э. показывает, что оно находилось на подъеме: было восстановлено и успешно развивалось сельское хозяйство, особенно оливководство и виноградарство, в многочисленных эргастериях производилась разнообразная продукция, считавшаяся одной из самых качественных в тогдашнем мире, особого размаха достигли торговые операции, которые охватывают теперь все Средиземноморье и Причерноморье. Новые импульсы для расцвета греческой экономики дало проникновение рабского труда в разные сферы производства и создание относительно крупных рабовладельческих хозяйств, поместий в сельской местности и эргастериев в городах. Удельный вес в экономике таких хозяйств в IV в. до н. э. значительно возрос по сравнению с V в. до н. э. Более того, рабский труд в большей степени, чем раньше, начинает применяться в зевгитских, т. е. зажиточных, крестьянских хозяйствах, в которых 1—2 раба трудятся на полях вместе с семьей самого земледельца.

Во время военных действий происходило известное перераспределение богатств: земли, рабов, денежных средств, их концентрация у одних и потеря другими, та наметившаяся в V в. до н. э. имущественная дифференциация, расслоение внутри полисного коллектива граждан на богачей и бедняков было усилено за счет развития рабовладельческих отношений в IV в. до н. э. Собственники поместий и крупных эргастериев заводили рентабельные хозяйства, имели приличные доходы. Получила распространение такая форма накопления богатства, как сдача денег взаймы под ростовщические проценты; особенно они были

209

213

было «купить» наемный отряд от нескольких сотен до нескольких тысяч гоплитов.

Широкое распространение наемнических армий, их активное и часто решающее участие в военных действиях, с одной стороны, и падение роли собственно гражданского ополчения как основы полисной военной организации — с другой,— один из ярких показателей ее серьезного кризиса.

IV в. до н. э.

2. Возрастание социальной напряженности в Греции IV в. до н. э.Оживление греческой экономики, развитие товарно-денежных отношений, широкое внедрение рабства во многие сферы жизни и производства вели к обострению классовых противоречий в греческих полисах, росту общей социальной напряженности в Греции. Одним из классовых конфликтов греческого общества, сформировавшимся в IV в., было противостояние рабовладельцев — собственников крупных эргастериев, поместий, домов, кораблей, наличных денег — и увеличившихся в числе рабов, которые в условиях развивающейся греческой экономики подвергались хорошо организованной и умелой эксплуатации. Рабы были не только самым эксплуатируемым классом, но и не считались полноценными людьми. Естественно, рабы ненавидели своих господ, и греки не строили на этот счет никаких иллюзий: раб рассматривался как естественный враг господина, и его повиновение обеспечивалось не уговорами и разумными доводами, а насилием. «Почти каждое обращение к рабу,— рекомендовал философ Платон,— должно быть приказанием. Никоим образом и никогда не надо шутить с рабами, ни с женщинами, ни с мужчинами. Многие очень безрассудно любят баловать рабов: этим они только делают более трудной их подчиненную жизнь, да и самим себе затрудняют управление».

Прекрасно понимая внутренний антагонизм в отношениях между рабами и их господами, греки сознавали опасность открытых выступлений рабов и рекомендовали ряд мер, направленных на ослабление этого противоречия. Тот же Платон, обоб-

щая опыт управления рабами, советовал подбирать для одного хозяйства рабов разных национальностей, чтобы, используя различия в обычаях, религии, привычках, языке, легче было приводить рабов к покорности. Он советовал господам не обижать рабов без особой необходимости, не проявлять к ним беспричинную жестокость, соблюдать известную справедливость в наказаниях. Открытые восстания рабов в Греции были затруднены еще и потому, что рабы жили в домах, эргастериях или поместьях в изоляции друг от друга, под строгой охраной, не могли постоянно общаться между собой. Тем не менее в источниках сохранились сведения о протестах и восстаниях рабов. Чаще всего такие восстания происходили во время военных действий, когда внимание их хозяев и государственных органов было направлено на войну. Так, например, около 20 тыс. афинских рабов, в их числе значительная часть ремесленников, воспользовались рядом неудач афинян и в 413 г. до н. э. перебежали к спартанцам. Другие источники сообщают о частых случаях набегов рабов как своего рода протесте против бесправного положения.

Примером открытого выступления рабов против хозяев является восстание в Сиракузах в 414 г. до н. э. под руководством Сосистрата. Воспользовавшись тяжелым положением Сиракуз, осажденных афинской экспедиционной армией, сиракузские рабы договорились о восстании. Силы восставших оказались настолько велики, что сиракузцы не смогли их уничтожить в открытом бою. Сиракузский полководец Гермократ был вынужден прибегнуть к хитрости: щедрыми посулами и подкупом был внесен раскол в ряды восставших —20 руководителей были выданы, а обезглавленный рабский отряд разбит, часть рабов схвачена и подвергнута мучительной казни, другие бежали к осаждавшим город афинянам. Источники сохранили очень немного сведений о случаях проявления протеста рабов. Видимо, пре-

214

218

руя ситуацию, предлагали свои проекты решения больных проблем греческой жизни IV в. до н. э. Одно из решений было предложено Аристофаном. В комедии «Женщины в Народном собрании», написанной в 389 г. до н. э., Аристофан советует использовать такое средство решения наболевших вопросов афинского общества — уничтожить частную собственность и обобществить имущество. «Я полагаю,— говорит главная героиня Праксагора,— отныне все должно быть общим. Прочь порядок, при котором одни владеют обширными поместьями и деньгами, а у другого нет даже места для могилы. У одних целая армия рабов, а у других нет и одной прислуги». После обобществления имущества, по мнению Праксагоры, исчезнут пороки и преступления, зависть и обман. Не нужен будет суд, не нужны будут и должностные лица. Обеды будут бесплатные. Граждане получат таблички с буквами, обозначающими соответствующую общественную столовую. Исчезнет институт семьи, дети будут считаться общими. Работа станет уделом рабов. Наступит спокойная, счастливая, мирная жизнь всех граждан. Этот же мотив равномерного распределения богатства как основы счастливой жизни разрабатывается Аристофаном и в комедии «Богатство», написанной в 388 г. до н. э. Меры, предлагаемые героями Аристофана, были протестом против имущественной дифференциации, столь характерной для Афин начала IV в. до н. э.

Свое лечение социальных недугов греческого общества IV в. до н. э. предложено Платоном. Чтобы укрепить полис и вывести его из кризиса, Платон считает необходимым разделить все население на три касты: касту философов — правителей государства, касту воинов-стражей, охраняющих границы и поддерживающих внутренний порядок, и касту остального населения, куда входят ремесленники, земледельцы, торговцы как свободные, так и рабы, которые должны трудиться и обслуживать узкую

группу философов и стражей. Первые две касты обладают общей собственностью, у них все общее, семейные отношения регулируются особыми правилами, чтобы вырастить здоровое и сильное поколение. В то же время ремесленники и земледельцы могут иметь частную собственность, семью и жить обособленно. Любые случаи недовольства с их стороны должны подавляться беспощадно. Таким образом, и в основе проекта Платона лежала идея поддержания прежде всего социального порядка путем особой организации господствующего класса и реорганизации государственного управления в олигархическом духе, полном отказе от завоеваний демократии.

Несколько иным был проект Аристотеля. По его мнению, для оздоровления всего строя полисной жизни необходимо было поддержание средних прослоек гражданства, владельцев гоплитского участка. Преобладание среднего слоя земледельцев — основа крепости полисного строя. Ремесленники и торговцы исключаются из состава полноправных граждан, управление государственными делами передается в руки старших по возрасту граждан, в то время как молодые несут военную службу. Самой лучшей формой государственного управления, по Аристотелю, должна стать умеренная демократия, так называемая полития, т. е. такой государственный строй, в котором всеми правами пользуется лишь высшая и средняя прослойка землевладельцев. Сам полис должен быть небольшим по территории и населению и расположен на морском побережье. Вот в таком полисе, полагал Аристотель, была бы достигнута спокойная и счастливая жизнь, прочный государственный порядок.

Однако предложенные проекты реформирования и оздоровления пораженных кризисом греческих полисов оказались утопическими, невыполнимыми в исторической обстановке IV в. до н. э. Кризис греческого полиса продолжал углубляться.

219

XVII. Военно-политическое положение Греции. Кризис полисной системы взаимоотношений

1. Гегемония Спарты в Греции (404379 гг. до н. э.). Победа Спарты в Пелопоннесской войне, уничтожение Афинской морской державы коренным образом изменили военно-политическое положение в Балканской Греции в начале IV в. до н. э. На смену афинской гегемонии в Эгейском бассейне пришло спартанское господство. Перед Спартой встала задача выработки определенной политики по отношению ко многим городам, обеспечения своего политического господства в греческом мире. Спарта не имела такого опыта политического руководства многими союзными полисами, которым в V в. до н. э. располагали Афины, и в основу своей гегемонии в греческом мире положила принцип военной силы. Вот почему в целом спартанская политика в Греции отличалась прямолинейностью и бесцеремонностью и вскоре восстановила против себя и только что побежденных противников, в частности Афины, и своих союзников, в том числе Коринф и Фивы. Уже в последние годы Пелопоннесской войны спартанцы отбросили столь привлекательный лозунг «свободы и автономии греческих полисов, невмешательства в их внутренние дела». Спартанский наварх Лисандр в первые же месяцы после 404 г. до н. э. стал насаждать в «освобожденных» спартанцами городах олигархические проспартанские декархии (десятки), наделяя их чрезвычайными полномочиями. Для обеспечения их власти он оставлял в городах гарнизоны во главе с их командирами-гармостами, которые направляли всю деятельность декархии. Когда же некоторые города выразили недовольство таким бесцеремонным вмешательством во внутренние дела полисов, Спарта стала предпринимать против них самые настоящие карательные экспедиции. Так, например, Спарта выступила против демократической Элиды, намереваясь дать хороший урок элидцам за их про-

тиводействие спартанскому диктату. Огромная армия, включающая все силы Пелопоннесского союза, два года разоряла территорию Элиды, не пощадив даже окрестностей священного округа Олимпии и знаменитый гимнасий, в котором тренировались участники Олимпийских игр. Элидцы были вынуждены принять спартанские условия (401—400 гг. до н. э.). Разгромили они и Гераклеи близ Трахина (южная Фессалия). «Прибыв в Гераклею,— сообщает Диодор,— он (спартанский командующий.— В.К.) собрал весь народ на собрание и, окружив всех собравшихся вооруженным отрядом, арестовал виновников мятежа и всех их, в числе пятисот, казнил. Затем он повел войну против жителей местностей, прилегающих к Этее, отпавших от лакедемонян, поставив их в самое тяжелое положение, он вынудил их оставить свою область. Большая часть их вместе с детьми и женами бежала в Фессалию и лишь через пять лет смогла вернуться назад благодаря содействию беотийцев» (399 г. до н. э.).

Естественно, это грубое вмешательство вызвало недовольство. Так, союзники Спарты — Коринф и Фивы,— перестали посылать ополчения в грабительские карательные экспедиции своего гегемона. В этих городах стали усиливаться антиспартанские настроения.

Спарте не удалось укрепить свое влияние и в побежденных Афинах. При прямой поддержке спартанцев к власти в Афинах сразу же после заключения мирного договора 404 г. до н. э. пришло олигархическое правительство Тридцати, которых — за развязанный ими жестокий террор против демократов — назвали «тридцатью» тиранами.

Правительство «тридцати» тиранов опиралось на поддержку спартанского гарнизона во главе с гармостом. Хозяйничание спартанцев, жестокость тиранов в Афинах

220

222

только Спарта стала слабеть, а ее противники, особенно Афины, усиливаться, позиция персов изменилась. Теперь щедрая финансовая помощь и дипломатическая поддержка была оказана Спарте. Военные действия приобрели затяжной разрушительный характер, воюющие стороны лишь ослабляли друг друга, чего, собственно, и добивалась Персия. И когда стороны настолько ослабли, что уже не представляли серьезной опасности для персов, персидский царь предложил свое посредничество в заключении мира. По этому миру (387 г. до н. э), получившему название Анталкидова мира (по имени спартанского представителя Анталкида), или Царского, и выгодному прежде всего персам, под власть персидского царя переходили многие греческие города Малой Азии, пользующиеся свободой со времени окончания греко-персидских войн. Чтобы держать Грецию в состоянии раздробленности и политического хаоса, распускались все имеющиеся союзы, кроме Пелопоннесского. На Спарту была возложена обязанность хранителя условий этого позорного для греков договора, своего рода охрана персидских интересов в Греции. «На таких условиях греки получили мир,— писал Плутарх,— если только позволительно назвать миром предательство и поругание Греции: ни одна война не налагала на побежденных более позорного бремени, чем этот мир». Добившись столь дорогой ценой возобновления своей гегемонии в Греции, Спарта стала опять насаждать олигархические режимы, оставлять свои гарнизоны в городах, расправляться с демократическими полисами. Так, спартанцы, демонстрируя свою силу, разгромили демократическую Мантинею и обрушились на маленький Флиунт. Поддерживая повсюду олигархические круги, спартанцы поощряли террористические методы их правления.

В 382 г. до н. э. спартанский отряд, который шел в Северную Грецию, внезапно напал на ничего не подозревавшие Фивы и, опираясь на поддержку местных олигархов, захватил их, обосновавшись в фиванском

акрополе. Вероломный захват города, добросовестно выполнявшего все условия Анталкидова мира, вызвал по всей Греции всеобщее возмущение. Насилия и произвол спартанцев и поддерживаемых ими олигархий, бесцеремонное вмешательство персов усилили антиспартанские настроения по всей Греции.

2. Второй Афинский морской союз. Возвышение и гегемония Фив. (379—355 гг. до н. э.). Спарта грубо вмешивалась во внутренние дела многих полисов Греции, бесцеремонно утверждая свою гегемонию над ними. Но Спарта ничего не могла поделать с постепенным укреплением самого крупного греческого полиса и своего наиболее сильного противника — Афин. Афины извлекли известные выгоды из позорного Анталкидова мира, поскольку персы, желая создать некоторый противовес Спарте, не возражали против восстановления афинских оборонительных укреплений (включая Длинные стены) и морского флота. Афинам вернули острова Лемнос, Имброс, Скирос, город Византий, занимающий важное стратегическое положение. Он обеспечивал Афинам свободу действий в проливах, через которые в Афины шло столь нужное им зерно из Северного Причерноморья, особенно из Боспорского царства. В конце 80-х годов IV в. до н. э. афиняне установили контакты с богатым островом Хиосом. В 378 г. до н. э. все эти контакты были официально оформлены как договор о симмахии (союзе) со всеми вытекающими отсюда последствиями и на политической карте Греции появилось новое объединение полисов — Второй Афинский морской союз. Это объединение полисов было направлено против политической гегемонии Спарты в греческом мире, и вместе с тем оно облегчало экономические связи между входившими в него городами. По своей структуре и устройству Второй Афинской морской союз отличался от Первого обеспечением равноправия и автономии союзников. Афины брали на себя обязательство не вмешиваться во внутренние дела союзников,

223

уважать существующий там государственный строй, не имели права отбирать земли и селить на них афинских клерухов. Верховным органом Союза считалось собрание всех союзников — синедрион, постоянно заседавший в Афинах представительный орган, в котором каждый город имел один голос. Союзный синедрион вместе с афинским Народным собранием решал все текущие дела Союза. Вместо прежнего ненавистного фороса, который был обязательным взносом, определялся и контролировался афинскими должностными лицами, союзники вносили добровольные взносы по своему усмотрению. Иначе говоря, Второй Афинский морской союз представлял собой федерацию суверенных полисов, структура которой исключала диктат со стороны главного полиса — Афин. Неудивительно, что к первым общинам, заключившим союз в 378 г. до н. э., вскоре присоединилось несколько десятков других полисов, расположенных на берегах и островах Эгейского моря. Всего в Союз вошло около 70 полисов, т. е. это было самое крупное в IV в. до н. э. объединение, хотя, конечно, не такое могущественное, как Афинская держава, включавшая около 200 полисов. Располагая средствами союзников и их поддержкой, Афины построили флот в 100 триер, пополнили свою армию наемниками и стали внушительной силой в Балканской Греции. Спарта стала предпринимать меры против роста могущества Афин. В 376 г. до н. э. была послана сильная эскадра против возрождающегося афинского флота, но в битве у острова Наксоса афиняне наголову разбили пелопоннесцев. После этой победы афинский флот не только стал господствовать в Эгейском море, но и, сосредоточившись вокруг Пелопоннеса, склонил к вступлению в Афинский союз многие общины западного побережья Балканской Греции (Кефаллению, Керкиру, акарнанские города). Однако активное проведение завоевательной политики Второго Афинского морского союза упиралось в слабую финансовую базу,

трудности комплектования флота, гражданского ополчения, а содержание наемников обходилось очень дорого. Вот почему как Спарта, потерпевшая ряд поражений, так и Афины, не имевшие достаточных сил к продолжению войны, заключили в 371 г. до н. э. соглашение о мире, по которому Спарта официально признавала Второй Афинский морской союз, обязывалась вывести свои гарнизоны из греческих городов, предоставив им полную самостоятельность.

Почти одновременно с образованием Второго Афинского морского союза возродился после роспуска по Анталкидову миру Беотийский союз во главе с Фивами, одним из крупнейших полисов Балканской Греции. Это возрождение и усиление Беотийского союза было связано со свержением олигархического режима лаконофильской фиванской знати и приходом к власти демократической группировки во главе с Пелопидом и Эпаминондом в 379 г. до н. э. Беотийский союз объединял все полисы Беотии, он управлялся общебеотийским советом, состоявшим из представителей всех беотийских территориальных округов, и коллегией из 11 высших магистратов-беотархов, бывших одновременно как высшими гражданскими магистратами, так и высшими военными командирами. В Фивах собиралось и общее собрание всех граждан Беотии. Руководителям Беотийского союза удалось централизовать не только управление, но и создать сильную военную организацию. В отличие от многих греческих полисов IV в. до н. э. основой этой военной организации были не наемники, а гражданское ополчение гоплитов, набираемых среди зажиточных беотийских землевладельцев. Ополчение гоплитов усиливала беотийская конница, которая, так же как и фессалийская, считалась лучшей в Греции. Из отборных воинов была создана так называемая «священная дружина» — прекрасно вооруженный и тренированный отряд, действующий на самых опасных направлениях. Беотийцы впервые создали и небольшой военный флот, который базиро-

224

227

под властью тиранов, другими владеют иностранцы, некоторые разорены, над другими господами стали варвары».

Передовые греческие мыслители, очевидцы тяжелого положения греческих полисов, мучительно искали пути выхода из него. Как уже отмечалось, Платон и Аристотель разрабатывали проекты преодоления кризиса полиса с помощью проведения самых серьезных реформ его внутренней структуры. Но выдвигались и иного рода проекты. Так, Исократ считал, что оздоровление обстановки в Греции, преодоление кризисного состояния в целом возможно путем восстановления нормальных отношений между отдельными полисами, прекращения бесконечных и разрушительных войн, военно-политического и экономического объединения Греции. Объединенная Греция сможет решить свои внутренние проблемы, если начнет завоевание новых

территорий. На новые земли можно будет отправить все лишнее население, политических противников и таким путем приобрести значительные богатства. Все эти мероприятия, по мнению Исократа, должны оздоровить общую ситуацию в Греции, обеспечить ей спокойствие и благосостояние.

Но как объединить враждующие греческие полисы? Попытки наиболее сильных греческих государств, таких, как Афины, Спарта, Фивы, не увенчались успехом. Среди греческих полисов середины IV в. до н. э. Исократ не видел ни одного, который мог бы стать центром такого объединения. Но если в Греции не нашлось такого полиса, то им могла, по мнению Исократа, стать страна Македония, которая как раз в середине IV в. до н. э. превращается в развитое, сильное и благоустроенное государство, претендующее на роль гегемона в Греции.

XVIII. Возвышение Македонии и установление ее гегемонии в Греции

V—IV вв. до н. э.

1. Фракийские племена в V—IV вв. до н. э.

В политических судьбах Балканской Греции в V—IV вв. до н. э. значительную роль играли две обширные области Балканского полуострова — Фракия и Македония, населенные соответственно фракийскими и македонскими племенами.

Многочисленные фракийские племена (одрисы, меды, бизалты, сапеи, асты, трибаллы и др.) занимали обширную территорию к югу от реки Дунай и до побережья Эгейского моря; их западными границами были река Стримон, на востоке — берега Черного моря. По природным условиям Фракия делится на две части: это северные горные области и южная часть, примыкающая к Эгейскому морю, представляющая холмистую равнину с плодородными почвами, хорошим строевым лесом и значительными рудными богатствами (район Пангея). Южная Фракия была тесно связана

с миром греческих полисов. Уже с VIII в. до н. э. греки оценили ее благоприятные условия и вывели сюда множество колоний (на полуостров Халкидику, Абдера, Маронея), приступили к разработке знаменитых Пангейских рудников и вступили в тесные контакты с южными фракийскими племенами. Разнообразные связи с высокоразвитыми греческими полисами способствовали ускорению процессов социально-экономического, политического и культурного развития фракийских племен, разложению родовых отношений, формированию раннеклассового общества и государственности у фракийских племен.

В VII—V вв. до н. э. внутри фракийских племен выделяется слой знати, владеющей обширными земельными участками, группами рабов, стадами скота, на полях которых работают зависимые от нее сородичи. В V в. до н. э. у наиболее развитого

228

фракийского племени одрисов, проживающего в юго-восточной части Фракии, возникает раннеклассовое общество и государство. Основателем государства у одрисов был вождь Терес (70—60-е годы V в. до н. э.), который подчинил своему влиянию ряд южнофракийских племен, а также и некоторые греческие города, заставив их платить дань. Его сын и преемник Ситалк (431—424 гг. до н. э.) расширил границы царства в северном и западном направлениях, вел борьбу с македонским царем и включился в общегреческую политику, вступив в Пелопоннесскую войну на стороне могущественных Афин. Между Афинами и Ситалком установились прочные отношения экономического и политического сотрудничества, сыновья царя были удостоены редкого дара со стороны афинян — им были предоставлены гражданские права. Положение Одрисского царства продолжало укрепляться при царях Севте I (424—410 гг. до н. э.), Медоке I (405—391 гг. до н. э.) и Котисе I (383—359 гг. до н. э.). Одрисские цари чеканили собственную монету, в их казну поступала дань, выплачиваемая греческими городами, расположенными на побережье, что свидетельствовало не только о могуществе правителя, но и о наличии фракийской торговли, об укреплении экономики государства в целом. По-прежнему одним из основных партнеров одрисских царей являются Афины, которые часто вмешиваются в их внутренние дела. Попытка Афин восстановить свое политическое влияние на севере Эгеиды в конце 70-х — начале 60-х годов IV в. до н. э. в связи с образованием Второго Афинского морского союза привела к обострению отношений с одрисскими царями. Одним из результатов афино-фракийской войны 360—357 гг. до н. э. было ослабление и расчленение Одрисского царства на три части во главе с тремя сыновьями царя Котиса I. Однако вскоре между одрисами и Афинами были восстановлены традиционные дружеские отношения перед лицом нового могущественного противника, угрожающего как тем, так и

другим. Таким противником становится укрепляющееся Македонское царство.

V— первой половине IV в. до н. э.

2. Македония в Vпервой половине IV в. до н. э. Македония занимала обширную территорию в северо-западной части Эгейского бассейна, к северу от Фессалии и юго-западу от Фракии. По своему рельефу и природным условиям Македония делится на внутреннюю горную область и нижнюю приморскую равнину. Если горные районы были удобны для занятия скотоводством, то равнинные приморские области были достаточно благоприятны для земледелия. Выгодное географическое положение Македонии на пересечении путей, ведущих из Северной Греции во Фракию, Иллирию и к проливам, было важным фактором хозяйственной жизни страны. В горах Македонии рос столь нужный для строительства флота корабельный лес, который вывозился во многие полисы Эгейского бассейна, в том числе и в Афины.

В начале V в. до н. э. развитие македонского общества и государства проходило в тесном взаимодействии с греческими полисами. История Македонии является органической частью истории Балканской Греции.

В это время в Македонии формируются раннеклассовые отношения и первая государственность. Влиятельная и богатая македонская знать жила в родовых поселках, распоряжалась обширными земельными владениями, располагала значительными материальными ресурсами, составляла ближайшее окружение македонского царя, его совет и называлась гетайрами («товарищами») царя, что подчеркивало ее высокое социальное положение. Царь избирался гетайрами из членов какого-либо знатного рода. С VI в. до н. э. царей избирали из рода Аргеадов. Правившие в своих областях в качестве независимых князьков, аристократы ограничивали власть македонского царя, которая в начале V в. до н. э. носила в значительной степени номинальный характер.

Большое влияние на развитие македон-

229

ского общества и государства в V в. до н. э. оказали греческие полисы, с которыми вступают в различные отношения македонские цари. Во время греко-персидских войн Македония оказалась в эпицентре многих военных событий. При вторжении Мардония и Ксеркса македонский царь Александр I (498—454 гг. до н. э.), не имея сил противостоять персидскому могуществу, был вынужден признать власть персидского царя, предоставить ему войска и продовольствие. После поражения персов Александр проводит политику сближения с греческими городами и способствует распространению греческой культуры в Македонии, за что получил прозвище «Филэллин». Установление тесных связей с греческим миром было частью более широкой политики Александра по экономическому развитию страны и ее централизации, укреплению царского авторитета. Он успешно вел войны с самостоятельными князьками горной Македонии, стремясь подчинить их своей власти. Понимая важное значение морской торговли для хозяйственной жизни Македонии, Александр I начал борьбу с греческими колониями на Халкидском полуострове, которые закрывали Македонии выход к морю.

В борьбе с халкидскими городами Александр столкнулся с интересами Афин, что привело к росту напряженности между ними. Дальновидную политику по экономическому укреплению и централизации государства продолжили преемники Александра I. Особенно настойчиво и твердо проводил ее царь Архелай (419—399 гг. до н. э.). «Архелай, став царем,— говорил Фукидид,— соорудил нынешние укрепления в Македонии, проложил прямые дороги, привел все в порядок, в особенности военное дело, улучшив конницу, вооружение и прочие военные приспособления. Он сделал больше, чем все предшествующие ему восемь царей вместе».

Архелай основал новую столицу Пеллу, расположенную невдалеке от моря в равнинной местности, перенеся свою резиденцию поближе к экономически крепким

областям государства. Македонский царь воспользовался тяжелым положением Афин в последний период Пелопоннесской войны, заключил с ними союз и добился от Афин признания некоторых своих захватов на Халкидике и в Северной Фессалии. После убийства Архелая его политику продолжали другие македонские цари. Особенно большую роль в усилении Македонии сыграл царь Филипп II, выдающийся политик, дипломат и полководец.

II (359—336 гг. до н. э.).

3. Возвышение Македонии при Филиппе II (359336 гг. до н. э.). Филипп II завершил политику своих предшественников по укреплению Македонии и централизации ее государственного управления. Вот почему именно Филиппу II античная традиция приписывает проведение целой серии различных реформ, после которых Македония превращается в одно из сильнейших государств не только греческого мира, но и становится соперницей «мировой» Персидской державы. Прежде всего Филипп II способствовал хозяйственному укреплению Македонии. Он оценил экономическое значение городских центров и стал основывать новые города на территории Македонии, переселяя в них сельское население из племенных поселков. Эти новые города (например, город Филиппы) строятся в стратегически важных пунктах и являются не только экономическими, но и военно-стратегическими центрами. Филипп II обратил самое пристальное внимание на разработку рудных месторождений, добычу железа для вооружения своей армии. Захватив богатые Пангейские рудники и ускорив их разработку, Филипп получал до 1 тыс. талантов золота в год, что позволило ему начать чеканку золотой монеты в широких размерах. Располагая огромными запасами золотой и серебряной монеты, македонский царь мог активно вмешиваться в торговые операции как в Эгейском мире, Причерноморье, так и во всем Восточном Средиземноморье. В связи с необходимостью строительства большого флота увеличилась добыча корабельного леса, смолы, дегтя, а

230

кораблестроение становится процветающим производством.

Особенно велики были преобразования Филиппа II в военном деле Македонии. Филипп II несколько лет жил в Греции, в Фивах, и хорошо знал как достоинства, так и недостатки греческой военной организации. Военная реформа Филиппа должна была объединить сильные стороны греческой и собственно македонской военной организации. Вместо нестройного и слабо обученного греческого ополчения гоплитов, собираемого от случая к случаю, или капризных наемников Филипп II комплектовал свою армию из свободных македонских земледельцев, набираемых по территориальным округам на несколько лет, в течение которых они проходили специальный курс обучения.

Были введены изменения в построение основного рода войск — тяжеловооруженной пехоты. Если греческие полководцы обычно строили свои боевые порядки в виде единой фаланги, растянутой иногда до 1000 воинов по фронту и на 12 рядов в глубину, то Филипп II расчленил единый строй на несколько фаланг, стоящих близко друг к другу, но не сливающихся в один строй, что повышало маневренность и облегчало перестроение в ходе боя. Бойцы, стоящие в фалангах, были вооружены более длинными, чем у греческих гоплитов, копьями, и это усиливало ударную мощь пехоты. Основному строю фаланги были приданы специальные подразделения щитоносцев (гипаспистов), пелтастов, метателей копий и лучников, основной задачей которых было наносить упреждающий удар по подходящему врагу, отходить на фланги, освобождая место для решающей атаки фаланги, и вместе с тем обеспечивать защиту ее флангов.

В македонской армии издавна одну из важнейших ролей играла тяжеловооруженная конница, в ней служила македонская знать — гетайры. Филипп не только сохранил, но и усилил значение конницы, которая из сугубо вспомогательных отрядов в

греческих армиях превратилась в особый род войск, способный не только взаимодействовать с фалангой, но и решать самостоятельные задачи. В составе македонской армии находились комплексы метательных орудий (катапульт, баллист и др.), тараны и осадные машины, с помощью которых можно было брать штурмом сильно укрепленные города.

Филипп II приступил к строительству и своего флота, но македонский флот, не имея богатых традиций, по своим боевым качествам уступал греческим флотам и выполнял лишь вспомогательные задачи.

Структура македонской армии, таким образом, предполагала выделение особых родов войск, их тесное взаимодействие и маневрирование в бою, что предъявляло повышенные требования к командному составу и выучке рядовых воинов. С этой целью Филипп в своей армии ввел систему постоянных (в летнее и зимнее время) тренировок и упражнений. Македонская армия после реформ Филиппа превратилась в одну из лучших армий того времени.

Филипп реорганизовал и государственное управление. Прежде всего была уничтожена система полусамостоятельных княжеств. Большая часть македонской аристократии была вызвана ко двору и составила придворный штат царя, подчиненный его воле. Раздавая аристократам государственные и военные должности, царь тем самым ставил их в зависимость от центральной власти. Состав македонской аристократии был расширен за счет новых талантливых неродовитых людей, обязанных своим выдвижением царю. Из знатной молодежи Филипп создал особый корпус пажей, молодых телохранителей царя, которых он воспитывал в духе личной преданности и вместе с тем рассматривал в качестве заложников. Все эти меры способствовали централизации государственного управления и росту царской власти.

В результате проведенных реформ Македония в середине IV в. до н. э. превратилась в сильнейшее государство Балканского

231

полуострова и начала активное вмешательство во взаимоотношения греческих полисов, преследуя при этом свои цели.

II за установление македонской гегемонии в Греции.

4. Борьба Филиппа II за установление македонской гегемонии в Греции. Филипп II был осторожным политиком, он ставил и решал реальные внешнеполитические задачи. Эти задачи диктовались конкретными условиями существования Македонии в неспокойном греческом мире. В первое пятилетие правления Филипп II, занятый проведением основных реформ, ставил перед собой довольно скромные задачи: обеспечение своих северных границ от вторжений иллирийцев и фракийцев, с одной стороны, и распространение своего влияния среди греческих городов Халкидского полуострова — с другой. Уже в этот начальный период своего правления Филипп II проявил незаурядное дипломатическое искусство, умение маневрировать и применять разнообразные средства для достижения своих целей. Так, с фракийцами он достиг примирения путем подкупа, для борьбы с воинственными иллирийцами, постоянно опустошавшими его северо-восточные владения, он заключил союз с царьком небольшого племени молоссов, на дочери которого, Олимпиаде, он женился. Иллирийцы были разгромлены и запросили мира.

В борьбе с сильным союзом халкидских городов во главе с Олинфом Филипп ценой некоторых уступок заручился поддержкой Афин. Добившись своих целей, Филипп II вскоре переменил свою политику: он осадил важный в стратегическом отношении город Амфиполь, на который претендовали Афины, и вскоре захватил его, опираясь на этот раз на союз с Олинфом. В середине 50-х годов IV в. до н. э. Филипп стал продвигаться на восток вдоль фракийского побережья Эгейского моря. Он захватил богатый район знаменитых Пангейских рудников и основал здесь город Филиппы, господствующий над округой. Активное проникновение Македонии на Халкидику и в приморские области Фракии заставило объ-

единиться фракийских царей, Халкидский союз во главе с Олинфом и Афины. Однако Афины, занятые войной со своими союзниками, особой помощи оказать не могли, а войска фракийцев были разбиты македонянами. К концу 50-х годов IV в. до н. э. Халкидский союз был изолирован и уже не представлял серьезной опасности для Македонии, часть его земель была захвачена Филиппом.

Укрепив северные границы и позиции на Халкидике, Филипп начинает новый этап своей завоевательной политики, начав вмешательство в дела Средней Греции. Он ловко использовал запутанную политическую ситуацию, сложившуюся в греческом мире в середине IV в. до н. э., связанную с кризисом системы полисных отношений: существующие союзы греческих городов распадаются, города ведут бесконечные войны, которые ослабляют все воюющие стороны. Одной из таких войн, вспыхнувших по ничтожному поводу и постепенно вовлекших в свою орбиту множество греческих городов, была Священная война (355—346 гг. до н. э.). Поводом для открытия военных действий был захват фокидянами небольшого пограничного участка, принадлежащего дельфийскому храму Аполлона. Фокидяне были обвинены в святотатстве, на защиту общегреческой святыни выступили Фивы. Фокидяне, в свою очередь, предъявили права на руководство святилищем Аполлона, внезапно напали на Дельфы и захватили огромные сокровища, накопленные в храме за несколько сотен лет, достигающие огромной суммы — 10 тыс. талантов золота и серебра. На эти деньги фокидский стратег Филомел навербовал наемную армию в 20 тыс. гоплитов, чтобы защищать свои права на Дельфы. Местный конфликт в нервозной обстановке середины IV в. до н. э. вскоре вылился в общегреческую войну. На сторону Фив встали некоторые города Фессалии, Локриды. Фокидян поддержали Спарта и Афины. Военные действия велись главным образом наемниками и вылились в многочисленные небольшие


232

македонских царей. Филипп II и Александр III Великий

столкновения в разных местах Средней Греции. Во время военных действий воюющие стороны искали для себя союзников, и это создавало благоприятные возможности для Филиппа II вмешаться в греческие дела. Тщательно взвесив все обстоятельства, Филипп решил принять сторону защитников общегреческой святыни Аполлона. Против такого неожиданного для греков вмешательства македонского царя трудно было возражать, и Филипп получил известную свободу действий. Македонский царь ввел свою армию в Фессалию и начал захватывать фессалийские города, поддерживающие фокидян. В 352 г. до н. э. Филипп наголову разбил армию фокидян, действующую в Фессалии. Демонстрируя свою любовь к богу Аполлону, защитником которого изображал себя Филипп, он приказал утопить в море 3 тыс. пленных фокидян, а тело их командующего с позором распять на кресте.

Эта победа укрепила авторитет македонского царя как защитника храма Аполлона и оправдывала его вмешательство в общегреческие дела. Фессалия была вынуждена признать верховенство Филиппа, он

был объявлен предводителем общефессалийского ополчения и получил право поставить македонские гарнизоны в стратегически важных городах Фессалии. Стремительный рост популярности Филиппа в Греции и его активное вмешательство в ее дела стали вызывать обоснованную тревогу у Афин. Стремясь преградить путь македонской армии в Среднюю Грецию, афиняне заняли Фермопильский проход и блокировали Филиппа в Фессалии. Потерпев неудачу в попытке проникнуть в Среднюю Грецию, Филипп вновь обратился к завоеваниям на Халкидике и в Южной Фракии. После тщательной подготовки он неожиданно напал на центр Халкидской лиги — город Олинф. Афиняне сделали попытку помочь Олинфу и отправили на помощь осажденному городу 17 триер, 300 всадников и 4 тыс. гоплитов. Однако Филиппу удалось захватить город до того, как эта помощь подошла. Один из крупнейших греческих городов Олинф был полностью разрушен и покинут жителями (348 г. до н. э.). Халкидская лига была распущена, а сама Халкидика признала власть македонского царя.

233

Добившись таких серьезных успехов в Халкидике и на Фракийском побережье, Филипп освободил руки для нового вмешательства в события продолжавшейся Священной войны. Афины были вынуждены примириться с утратой своего влияния на Халкидике и в Южной Фракии и, желая спасти остатки своего влияния в Пропонтиде, в частности владения на Херсонесе Фракийском, заключили с могущественным Филиппом договор о мире (так называемый Филократов мир 346 г. до н. э.). Македонский царь воспользовался выходом из войны Афин и продолжил вмешательство в дела Средней Греции. В частности, он принял приглашение Фив, ввел свою сильную армию на территорию Фокиды и принудил фокидян к капитуляции. Филиппу были переданы все укрепленные пункты Фокиды, в том числе контроль над стратегически важным Фермопильским проходом. В 346 г. до н. э. продолжавшаяся около 10 лет изнурительная Священная война закончилась. Ее результатом было дальнейшее ослабление греческих полисов и усиление влияния македонского царя. Он не только стал хозяином на Халкидике и в Южной Фракии, но и гегемоном Фессалии, членом Дельфийской амфиктионии (союза греческих полисов — охранителей храма Аполлона в Дельфах) и тем самым получил законную возможность вмешиваться в дела Средней Греции.

5. Борьба промакедонской и антимакедонской партии в Афинах. Деятельность Демосфена. Установление македонской гегемонии в Греции. Укрепление македонского могущества в конце 50-х — начале 40-х годов IV в. до н. э. поставило перед македонским царем новые задачи: теперь Филиппу II представлялось реальным установление македонской гегемонии над всей Грецией, подчинение своему политическому влиянию по крайней мере многих городов Балканской Греции.

Перед греческими полисами, общественным мнением греков во всей остроте встал вопрос о том, как относиться к заво-

евательным планам Филиппа, что они сулят миру свободных греческих городов. Нужно ли организовать упорное сопротивление македонскому завоевателю, как некогда нашествию персидского царя Ксеркса, или, может быть, подчиниться силе македонского оружия, признать над собой политическую гегемонию Филиппа II? Эти вопросы вызвали резкое размежевание в греческом мире. Одни полисы (например, в Фессалии) добровольно подчинились Филиппу, другие резко выступили против македонского господства. Внутри греческих полисов не было единодушия, во многих городах стали формироваться промакедонские и антимакедонские политические группировки, вступившие в ожесточенную борьбу между собой. Наиболее острые формы борьба промакедонской и антимакедонской группировок приобрела в Афинах, крупнейшем государстве Балканской Греции.

Филипп II всячески поддерживал своих сторонников в греческих городах, прежде всего щедро снабжая их деньгами, однако сила промакедонских группировок основывалась не только на прямой или косвенной поддержке Филиппа. Среди сторонников македонского царя были многие, которые считали выгодным для их интересов установление македонского господства. Выразителем настроений этой категории гражданства в Греции и прежде всего в Афинах был влиятельный афинский оратор Исократ. Исократ, наблюдая симптомы кризиса греческого полиса, обострение внутренней борьбы, политический хаос и отсутствие безопасности в греческом мире, искренне считал, что объединение раздробленной Греции вокруг сильной Македонии, совместная война греков и македонян против Персидского государства создаст благоприятные возможности для решения всех больных вопросов греческой жизни, для преодоления кризиса полиса, охватившего Грецию к середине IV в. до н. э. «Какова же будет твоя слава,— говорил Исократ, обращаясь к Филиппу,— если ты осуществишь это на деле и главным образом попы-

234

236

проявил большой дипломатический и политический такт в использовании результатов своей победы. Он не стал прибегать к насилиям и разрушениям и довольно мягко обошелся с побежденными, показывая, что он не жестокий и кровожадный завоеватель, а вполне лояльный союзник греческих городов, который заботится не столько о завоевании, сколько об объединении Греции.

Такая ловкая политика обеспечила Филиппу поддержку со стороны многих греческих городов, укрепила позиции его сторонников.

В 337 г. до н. э. в Коринфе по инициативе Филиппа был созван общегреческий конгресс, который должен был юридически закрепить утверждение македонской гегемонии над Грецией, оформить насильственное объединение Греции под руководством македонского царя. На конгрессе был организован Эллинский союз греческих городов, а Филипп был объявлен его гегемоном. Как гегемон Филипп стал главнокомандующим его вооруженными силами и руководителем внешней политики. Все междоусобные войны греческих полисов прекращались, провозглашался всеобщий мир в Греции, запрещалось вмешательство во внутренние дела друг друга, изменение существующего политического строя, подтверждалась неприкосновенность частной собственности, запрещались отмена долгов

и переделы земли, конфискация имущества. Объявлялась борьба с пиратством и свобода мореплавания в торговых целях. Иначе говоря, решения Коринфского конгресса были в значительной степени продиктованы необходимостью преодоления той тяжелой ситуации, которая была вызвана кризисом греческого полиса. Гарантом стабильности нового социально-политического порядка и безопасности в Греции стала Македония.

На месте раздробленных, находящихся в постоянной вражде друг с другом небольших полисов возникла насильственно объединенная под македонским владычеством Греция.

Одним из важнейших решений Коринфского конгресса было объявление священной войны Персидской монархии. В руки Филиппа были переданы большие силы и средства греческих городов и самой Македонии.

Во исполнение решений Коринфского конгресса в 336 г. до н. э. Филипп II переправил в Малую Азию десятитысячную армию, но вскоре после этого был убит одним из своих придворных. Македонским царем был провозглашен его сын и наследник Александр, который одновременно стал и гегемоном Эллинского союза. С именем и деятельностью Александра связано начало нового этапа греческой истории — периода эллинизма.

XIX. Великая Греция и Причерноморье

Органической частью греческого мира V— IV вв. до н. э. были города, расположенные на острове Сицилия и в южной части Италии (область Великой Греции), на берегах Черного моря (область Причерноморья).

История Великой Греции и Причерноморья тесно переплеталась с историей полисов Эгейского бассейна, и для того и для другого региона характерны общие черты социально-экономического и культурного развития. Однако периферийное положе-

ние греческих городов Сицилии, Южной Италии и Причерноморья накладывало особый отпечаток на историческую судьбу этих полисов. Ведь основание колоний на новых местах, как правило, среди варварских племен, стоявших на более низких ступенях общественной жизни, рождало проблему взаимоотношений с местными племенами. Эти взаимоотношения были то мирными, то враждебными. Греческие колонисты могли использовать местных жителей в качест-

237

ве зависимых работников или рабов, могли включить в состав гражданства племенную аристократию. Местным племенам греки сбывали ремесленные изделия, предметы роскоши, получая взамен продовольствие, скот. На периферии греческого мира сформировались крупные державы, претендовавшие на господство в данном регионе, в том числе над местными племенами и греческими колониями. Такими государствами на западе были могущественный Карфаген, этруски, а в IV в. до н. э.— Римская республика. В Причерноморском регионе греческим колониям пришлось столкнуться с персидскими сатрапами, управлявшими Малой Азией, а в Северном Причерноморье — со скифским племенным союзом.

В целом сложная система взаимоотношений между собственно греческими полисами и между ними и местными племенами, греками и. крупными державами на периферии греческого мира определяла многие особенности исторического существования греческих городов региона Великой Греции и Причерноморья по сравнению с Балканской Грецией.

V—IV вв. до н. э.

1. Великая Греция в V—IV вв. до н. э. К началу V в. до н. э. греческие полисы Сицилии и Южной Италии превращаются в богатые и цветущие города. Сицилийские и южноиталийские почвы оказались весьма пригодными для зернового земледелия, и Сицилия постепенно превращается в своего рода житницу Балканской Греции, страдающей от недостатка хлеба. На склонах невысоких холмов разбиваются новые виноградники и масличные рощи, приносящие хорошие урожаи. В городах возникают многочисленные мастерские, вырабатывающие разнообразную продукцию — керамику, шерстяную одежду, бронзовые изделия, оружие, ювелирные украшения. Некоторые города славились по всему Средиземноморью: Тарент — пурпурными тканями, Регий — школой бронзового литья, Сиракузы — кораблестроением, Кумы — керамикой. Выгодное расположение Сицилии в центре Средиземного моря способствовало широкому размаху торговых операций,

причем сицилийцы торговали не только продукцией своих имений и мастерских — хлебом, вином, маслом, ремесленными изделиями, но и в больших размерах перепродавали товары, которые свозились сюда со всех крупных центров Средиземноморья.

Многие города Балканской Греции и прежде всего такие крупные, как Афины, Коринф и ряд других, были кровно заинтересованы в сицилийском хлебе, многие варварские племена Северной Африки, Италии, Галлии, Испании получали через сицилийские и южноиталийские порты вино, оливковое масло, ремесленные изделия и предметы роскоши со всего Средиземноморья. Сицилийские города превратились в самого серьезного конкурента могущественного Карфагена, экономическое благосостояние которого зависело от обширных торговых операций средиземноморского масштаба. Это и предопределило непримиримую вражду между Карфагеном и сицилийскими греками, порождавшую непрерывные войны и прекратившуюся лишь после сокрушения Карфагенского могущества римлянами.

Постоянная внешняя опасность, исходящая как от местных племен, так и от крупных держав, претендующих на господство в данном регионе, сложные отношения между самими греческими городами обусловили повышенную роль военных элементов в общественной и политической жизни сицилийских и южноиталийских городов, раннее появление наемничества и тесно связанных с ним тираний военных командиров.

Упрочению тиранических режимов способствовала и острота социальных противоречий между слоями гражданства, приверженцами демократических порядков, и аристократией, владеющей крупными земельными участками, ремесленными мастерскими, денежными суммами, кораблями, партиями товарной продукции. Традиционная для греческих полисов вражда между демократией и аристократией осложнялась борьбой зависимого (хотя и не рабского), как правило, местного населения

238


241

V в. до н. э.

телей интересов широких масс сиракузского гражданства. Умелая политика лавирования, широкая социальная демагогия вместе с сильной армией обеспечивали известную стабильность социальных отношений в Сиракузах, а тираническому режиму — поддержку как демократических кругов, так и большей части сиракузской аристократии. Стабилизировав внутреннее положение В Сиракузах и создав сильную армию, Дионисий стал проводить активную внешнюю политику, направленную на расширение своей державы. Особое внимание было уделено борьбе с постоянным противником западных греков Карфагеном. Дионисий провел несколько военных кампаний против карфагенских войск, но особенно успешной была вторая война с Карфагеном (398—392 гг до н. э.). Дионисий несколько

раз громил сильные карфагенские армии, сумел захватить большую часть сицилийских городов и внутренние области, населенные сикулами. Завоевания Дионисия были признаны Карфагеном по миру 392 г. до н. э. Удачно закончив войну, сиракузский тиран переправился в Южную Италию и подчинил своему влиянию Регий, Кавлонию, Кротон. Не довольствуясь этими захватами, тиран стал выводить военно-земледельческие колонии на берега Адриатического моря. Им были основаны поселения на острове Исса на балканском побережье Адриатики, в устье реки По, на побережье Пицена, что позволило сиракузскому тирану контролировать основные морские пути на Адриатическом море. Влияние Дионисия возросло до того, что он стал вмешиваться во внутренние дела иллирийских племен.

242

Успешная внешняя политика Дионисия привела к созданию огромной по греческим масштабам державы, в состав которой вошла значительная часть западных греческих городов Великой Греции, обширные территории, заселенные местными племенами. Дионисий находился в дружественных отношениях с гегемоном греческого мира начала IV в. до н. э.— Спартой, с метрополией Сиракуз Коринфом, а когда усилился Второй Афинский морской союз, сиракузский тиран заключил договор о взаимопомощи и с Афинами (368 г. до н. э.).

Располагая огромными материальными ресурсами, Дионисий пытался превратить Сиракузы в своего рода культурный центр Греции. Разыгрывая из себя покровителя искусств и науки, Дионисий приглашал к своему двору видных греческих поэтов, художников, философов, ученых. Некоторое время при дворе жил знаменитый греческий философ Платон. Дионисий поощрял проведение различных общественных празднеств в Сиракузах, финансировал участие сиракузских граждан в общегреческих Олимпийских и Истмийских играх.

Сиракузская держава представляла собой объединение нового типа в Греции IV в. до н. э. В ее устройстве проявились новые черты, не свойственные классическим полисам: это была держава, включавшая не только греческие города, но и обширные племенные территории, управлявшиеся подчиненными тирану чиновниками. Наряду с полисной организацией власти был создан назначаемый и подотчетный только тирану аппарат, особое положение занимал правитель, стоявший над гражданским коллективом, большую роль в политической жизни играли военные элементы. В определенной степени сиракузское государство во время правления Дионисия представляло собой прообраз будущих эллинистических монархий.

Однако тиранический режим Дионисия, как и созданная с таким трудом огромная держава, в конечном счете оказались непрочным образованием. Слабые и бездарные преемники Дионисия — сын Диони-

сий II и зять Дион — вскоре возбудили недовольство всех слоев населения. К тому же между Дионисием Младшим и Дионом вспыхнули серьезные разногласия, в результате Дионисий II был отстранен от власти. Однако, собравшись с силами, он начал военные действия против Диона. Дион погиб в междоусобной борьбе. Неурядицами в Сиракузах воспользовались греческие города, насильственно включенные в состав державы Дионисием Старшим и тяготившиеся сиракузской гегемонией. Начал военные действия Карфаген. Недавно столь могущественная и, казалось бы, прочная сицилийская держава стала разваливаться. Дионисий Младший потерял всякий авторитет. Власть фактически перешла к Народному собранию, которое обратилось за помощью к метрополии Сиракуз — городу Коринфу. Коринф, тесно связанный с Сиракузами экономическими и культурными отношениями, кровно заинтересованный в сицилийском хлебе и сырье, не мог допустить падения Сиракуз и торжества карфагенских конкурентов. В Сиракузы было направлено небольшое, но хорошо оснащенное наемное войско во главе с талантливым полководцем и опытным политиком Тимолеонтом (345 г. до н. э.). Тимолеонт отстранил Дионисия Младшего от управления и сослал его в Коринф. В Сиракузах был восстановлен демократический строй. Тимолеонту удалось на основе добровольного и равноправного союза объединить сицилийские города против Карфагена. Карфагенская армия была разгромлена в битве на реке Кримисе (341 г. до н. э.). Когда положение Сиракуз упрочилось, Тимолеонт добровольно сложил с себя власть, отошел от дел и остаток жизни провел в Сиракузах.

Однако после смерти Тимолеонта в 334 г. до н. э. в Сиракузах вновь начались междоусобицы, чем не преминул воспользоваться Карфаген. Создались условия для установления режима тирании в Сиракузах.

2. Положение греческих городов в Южной Италии. Тарент. Наряду с обширной Сиракузской державой в Великой Греции

243

продолжали существовать многочисленные греческие города, сохранявшие полисные формы жизни и управления. Кротон, Сибарис, Метапонт, Тарент и ряд других в конце VI в. до н. э. превратились в цветущие города с устойчивой экономикой, активной общественной жизнью, типичной для полисов напряженной внутренней борьбой между олигархическими и демократическими группировками, постоянными столкновениями со своими ближайшими соседями. Так, например, в результате пограничных столкновений между Кротоном и Сибарисом в 510 г. до н. э. Сибарис был захвачен и полностью разрушен, а его жители или уничтожены, или изгнаны. Лишь спустя 70 лет на месте древнего Сибариса заложили новый город — знаменитую общегреческую колонию Фурии, в основании которой особую активность проявили Афины. Южноиталийские города в отличие от сицилийских не имели такого опасного противника, как Карфаген, вот почему роль военных элементов в жизни южноиталийских греков и опасность установления тиранических режимов была много меньшей. Правда, южноиталийским городам приходилось вести частые войны с местными племенами бруттиев, луканов, самнитов, мессапов и другими, но их нападения успешно отражались силами гражданских ополчений. Одним из крупнейших городов италийского Юга был Тарент. Основанный Спартой в конце VIII в. до н. э., он сохранял тесные связи со своей метрополией. Многие религиозные культы и памятники искусства Тарента носят отпечаток близости со Спартой.

Тарент занимал выгодное географическое положение в глубине обширного Тарентинского залива на оживленном пути, связывающем города Сицилии с Балканской Грецией. Он захватил обширную территорию с плодородными почвами, дающими высокие урожаи зерновых, винограда и оливок. На травянистых пастбищах паслись знаменитые тарентийские овцы, дававшие один из лучших сортов италийской шерсти. Чтобы предохранить драгоценную

шерсть от порчи, этих овец одевали в специальные попоны.

В V—IV вв. до н. э. Тарент превратился в крупный ремесленный центр не только Южной Италии, но и всей Греции. Здесь изготовлялись славившиеся в Средиземноморье одежды из тарентийской шерсти, окрашенной в пурпурный цвет, а пурпуровая краска добывалась из раковин-багрянок, которые находили в водах залива. В гончарных мастерских было налажено производство парадной столовой посуды, украшенной рельефами и рисунками, покрытыми красивым лаком. Тарент располагал внушительным торговым и военным флотом, мог вооружить армию в 30 тыс. гоплитов, 3 тыс. всадников и 1 тыс. тяжеловооруженных всадников, что свидетельствовало о развитом кораблестроении и налаженном оружейном производстве. Находящийся на важнейшем морском пути Тарент стал крупным торговым центром. Находки тарентийских монет и изделий (в частности, керамики) во многих пунктах Апеннинского полуострова, побережий Адриатического и Ионийского морей, Восточной Сицилии — показатель большого размаха его торговых операций. Своего рода монопольной зоной тарентийской торговли стала Северная Адриатика, откуда тарентийские товары распространялись в глубь материка. Активными были торговые сношения Тарента с балканскими полисами, в частности с Коринфом и городами коринфской ориентации.

В архаическую эпоху Тарент управлялся олигархией, но решительное поражение олигархического правительства от соседних племен мессапов в 475 г. до н. э. привело к государственному перевороту и установлению демократических порядков. Демократический строй в Таренте оказался довольно устойчивым и просуществовал вплоть до римского завоевания в начале III в. до н. э., хотя в Таренте, как и в других демократических полисах Греции, велась непрерывная борьба между сторонниками господствующей демократии и представителями местной олигархии. В начале IV в. до н. э. власть

244

в Таренте захватил известный в Греции философ Архит, последователь пифагорейской философии, считающийся одним из основателей греческой механики. Ему приписывают разработку теории музыкальной гармонии, исследования в области математических прогрессий, решение проблемы удвоения куба и другие открытия. Правление Архита не носило характера военной диктатуры, столь свойственного греческим тираниям, отличалось умеренностью. Древние авторы считали, что именно при правлении Архита Тарент достиг наибольшего процветания. Его внешнее положение было стабильным. Афины в период своего могущества во второй половине V в. до н. э. не посягали на независимость Тарента, с ним вынужденно поддерживал мирные отношения создатель Сиракузской державы Дионисий I. Как единственная спартанская колония в Италии, Тарент опирался на нее, в трудные времена охотно обращался за военной помощью, и Спарта присылала свои отряды. Так, во второй половине IV в. до н. э. были посланы отряды во главе с Архидамом II (338 г. до н. э.) и Клеонимом (303 г. до н. э.), которые помогали тарентинцам в их борьбе с племенами луканов. Дружеские отношения были установлены с царями Эпира, которые также призывались жителями Тарента на помощь (экспедиция царя Александра Эпирского в 334 г. до н. э. и поход знаменитого Пирра в 280—275 гг. до н. э.). Тарентинцы, видимо, одними из первых оценили рост могущества Рима и попытались установить добрые отношения с Римской республикой. В 334 г. до н. э. был заключен мирный договор. По нему Рим признавал независимость Тарента и обязался не вводить свои военные суда в Тарентинский залив.

V—IV вв. до н. э.

3. Причерноморье в VIV вв. до н. э. В эпоху Великой греческой колонизации на побережье Черного моря были выведены многие города, которые к началу V в. до н. э. превратились в стабильные в экономическом отношении полисы, тесно связанные с городами-государствами Эгейской Греции. Наиболее крупными из них были

Гераклея Понтийская и Синопа на южном побережье, Аполлония и Истрия — на западном, Ольвия, Феодосия, Пантикапей и Фанагория — на северном, Диоскуриада и Фасис — на восточном побережье Черного моря.

Греческие города Причерноморья были органической частью мира древнегреческих полисов. Вместе с тем, исторические судьбы причерноморских городов имели некоторые специфические черты, которые позволяют выделить их в особый регион древнегреческого мира. Специфика исторического развития данного региона определялась двумя важными обстоятельствами: довольно тесными отношениями с местными племенными объединениями или государствами (фракийцы, скифы, иберы, халибы и др.), которые наложили заметный отпечаток на их социально-экономическое, политическое и культурное развитие, и, с другой стороны, необходимость известного объединения сил разных причерноморских городов вокруг некоторых центров, которые приобретали особое значение в причерноморском регионе. Такими ведущими центрами в V—IV вв. до н. э. стали Синопа и Гераклея на южном побережье и Пантикапей — на северном.

В VII—VI вв. до н. э. Причерноморье было зоной необычайно активной ионийской колонизации и особенно города Ми-лета. Многие причерноморские города были милетскими колониями. Естественно, это определило некоторые общие черты экономики, социальной структуры, политического устройства и культуры, которые облегчали взаимные сношения милетских колоний между собой, а также с метрополией.

Влияние Милета несколько ослабло после покорения ионийских греков (в том числе и Милета) персами во второй половине VI в. до н. э.

После успешного окончания греко-персидских войн, освобождения Ионии и всех малоазийских городов от персидского ига возросло могущество Афинского морского союза, который распространил свое


245

влияние также и на причерноморские города. В состав Афинской державы вошли Синопа, Амис, Гераклея, Аполлония, Истрия, Тира, Ольвия, Нимфей. Для поддержания своего влияния в Причерноморье Афины несколько раз посылали флотилии в Черное море. Наиболее крупной была экспедиция 437 г. до н. э., возглавляемая Периклом. Причем особое внимание было обращено им на закрепление афинской власти в Синопе. В этот город были посланы эскадра из 13 триер и отряд гоплитов во главе со стратегом Ламахом. Афиняне свергли правившего тирана Тимесилея, восстановили демократию и поселили на конфискованных у тирана и его приверженцев землях 600 поселенцев-клерухов из Афин. Афинское господство было поколеблено во время Пелопоннесской войны. Воспользовавшись затруднениями афинян, в 424 г. до н. э. жители Гераклеи отстранили от власти проафинскую группировку, заявили о выходе из Афинского морского союза и независимости города. Попытки эскадры во главе с Ламахом восстановить господство в городе не увенчались успехом. Афинские триеры напоролись на рифы и затонули. Оставшиеся в живых афиняне вынуждены были про-

сить разрешения на свободное отступление, которое и было им предоставлено. Гераклея обрела независимость.

После поражения Афин в Пелопоннесской войне и роспуска Первого Афинского морского союза получили свободу Синопа и все афинские союзники из числа причерноморских городов. IV в. до н. э., время существования независимых причерноморских городов, был вместе с тем временем их максимального экономического и политического расцвета. Здесь, на периферии греческого мира, в несколько меньшей степени ощущался кризис полиса и полисной системы, чем в Балканской Греции.

Ведущими и крупнейшими центрами Причерноморья, к которым так или иначе тяготели многие другие греческие города региона, стали Синопа и Гераклея на южном побережье, Боспор и Ольвия — в Северном Причерноморье.

Большую роль в Причерноморье IV в. до н. э. стала играть Синопа, основанная милетянами около 630 г. до н. э., в центре южного побережья, на скалистом мысу; она имела две удобные и обширные гавани. Город был расположен в местности, богатой

246

250

исходит смена правящей династии. Род Археанактидов был отстранен от власти, которая перешла к Спартоку I, основателю династии боспорских правителей Спартокидов, господствовавшей на Боспоре до конца II в. до н. э., т. е. около 300 лет. Спарток и его преемники Сатир (433—389 гг. до н. э.) и Левкон (389—349 гг. до н. э.) оказались энергичными и дальновидными политиками. Они начали активные завоевания и присоединили к Боспору внушительные по размерам территории, включающие весь Керченский полуостров, Таманский полуостров и почти все восточное побережье Азовского моря. В продолжительной войне (свыше 20 лет) Боспора с сильной Феодосией, которой к тому же помогала Гераклея Понтийская, боспорским правителям удалось присоединить этот крупный город Северного Причерноморья. В середине IV в. до н. э. территория Боспора простиралась от Феодосии до теперешнего Ростова-на-Дону на севере и до современного Новороссийска на востоке, в ее состав

входили такие крупные греческие города, как Пантикапеи, Феодосия, Фанагория, Нимфей, Гермонасса, Танаис, Кепы, Горгиппия и ряд других, обширные области, населенные местными племенами синдов, меотов, псессов, дандариев, скифов. Боспор превратился в одно из самых крупных по территории государств со сложной административной структурой в центре и на местах. В нем проживало (главным образом в городах) относительно небольшое количество греков, выходцев из балканских, малоазийских и причерноморских городов, многочисленное население многих племен, находившихся на различных стадиях разложения племенной организации. Сложный территориальный, племенной и социальный состав Боспорского государства заметно отличал его от типичных полисных образований Древней Греции.

Обширное Боспорское государство располагало значительными экономическими ресурсами, которые позволили создать устойчивую экономику, приносившую вну-

251

253

к участию в управлении привлекаются широкие круги ольвийского гражданства.

Показателем силы и крепости Ольвии является отражение опасного нападения одного из полководцев Александра Македонского Зопириона, который во главе внушительной армии в 30 тыс. человек в 331 г. до н. э. осадил Ольвию, намереваясь подчинить ее македонскому влиянию. Ольвиополиты приняли самые решительные меры: многим неполноправным жителям были предоставлены гражданские права, чтобы они могли вступить в ополчение, были отменены долги, часть рабов была отпущена

на свободу. Подошли на помощь и скифские отряды. Македонские войска потерпели поражение, а Зопирион был убит.

Чтобы улучшить свое международное положение, Ольвия возобновила старый договор с Милетом об исополитии, укрепила политические связи со скифами, встав под их покровительство. Однако отражение македонского нападения, потребовавшее крайнего напряжения сил, усиливавшаяся зависимость от скифских царей привели к нарастанию кризисных явлений в экономике, общественном и политическом строе Ольвии.

XX. Культура Греции классического периода

1. Особенности формирования греческой культуры. В V—IV вв. до н. э. греческая культура стала одной из самых развитых систем древнего мира. Три важнейшие особенности придают ей исключительный характер: полнота, разнообразие и известная законченность составных частей культуры (литературы, искусства, философии); ее гуманистическая направленность; большой вклад греков в сокровищницу мировой культуры, создание шедевров, обогативших культурное творчество следующих поколений и прочно вошедших в жизнь народов Средиземноморья и Европы. Можно указать на несколько условий такого невиданного подъема.

Культура греков прежде всего создавалась на базе более динамичного способа производства, рационально организованного хозяйства. Греческая экономика с товарным производством, построенная на началах частной собственности, обеспечивала получение прибавочного продукта за счет более организованной и эффективной эксплуатации работников, создавала достаточные материальные возможности для культурного творчества. Господствующий класс, состоящий из собственников относительно небольших поместий, мастерских,

кораблей, должен был принимать деятельное участие в организации производства, был заинтересован в общем культурном прогрессе. Социальную основу полисной организации составляло среднее гражданство, прежде всего зажиточные землевладельцы, которые вместе с тем были полноправными гражданами и воинами. Эта активная в социально-политическом отношении категория гражданства была больше готова к восприятию культурных ценностей, чем, например, бесправные общинники в странах Древнего Востока.

Процесс культурного творчества в разных полисах Греции имел свою степень интенсивности, причем был более плодотворным в государствах с демократическим устройством. Отсутствие замкнутого слоя правящей, отделенной от основной массы гражданства бюрократии и наемной армии, концентрация власти в руках Народного собрания, ежегодно сменяемый и контролируемый аппарат управления, ополчение как основа военной организации порождали близость государственных институтов и основной массы гражданства, предполагали активное участие граждан в государственных делах, воспитание культурной и политически мыслящей личности. Постоянное

254

255

I — храм Артемиды; 2 — большие пропилеи; 3 — малые пропилеи; 4 — священная дорога; 5 — Плутонион; 6 — Телестерион; 7 — музей; 8 — булевтерий; 9 — Акрополь

ния, нужны были новые типы судов, которые могли бы пуститься в далекое плавание. Глубокий эстетизм греческой культуры в значительной степени был порожден красотой окружающей природы. В Балканской Греции, этой небольшой стране с невысокими горами, расчленяющими территорию на множество маленьких долин, покрытых зеленью спускающихся с гор лесных массивов, и бесконечным морем, можно видеть уравновешенное сочетание разных типов ландшафта и разнообразных природных красок горных вершин, зеленых долин, синего моря, голубого неба. Для мировоззрения древнего грека классического времени, для всей греческой культуры характерно тонкое чувство природы, заложенной в ней соразмерности и естественной гармонии, которое по-разному было реализовано в

музыке, философии, архитектуре, скульптуре, литературе.

2. Особенности греческой религии и общественные празднества. Религия была органической частью греческой культуры и оказывала на нее большое влияние. Так же как и у других народов древности, греческая религия определяла основы мировоззрения, нравственности, формы и направление художественного творчества, его разных проявлений в литературе, архитектуре, скульптуре, живописи, даже философии и науке. Богатая греческая мифология, сложившаяся еще в архаический период, многочисленные сказания о взаимоотношениях богов, героев между собой и людьми создали богатый арсенал образов, которые стали отправной точкой для разработки художественных типов сильных людей, выступавших против слепых сил природы, против

256

259

врагов на мирном стадионе в Олимпии остужало разбушевавшиеся страсти, демонстрировало прелести мирной жизни, национального единства греков, внушали великую идею мирного сосуществования полисов и их взаимного процветания. Общеэллинские празднества, и прежде всего Олимпийские игры, стали эффективным средством выживания греческого народа, предохраняющее его от самоуничтожения в братоубийственных бессмысленных войнах.

4. Греческий театр и литература. Растущая популярность театральных представлений привела к тому, что они не только заняли доминирующее место в религиозных и общественных празднествах, но отделились от религиозных церемоний, стали самостоятельным видом искусства, занявшим особое место в жизни древних греков. В архаический период театральные представления давались в разных местах, в V в. до н. э. появляется специально предназначенная для сценических действий площадка. Как правило, она выбиралась у подножия пологого холма, склоны которого обрабатывались в виде каменных ступенек, на которых рассаживались зрители (места для зрителей назывались театрон от слова теаомай — смотрю). Ступени располагались полукругом, разделялись на ярусы, возвышающиеся друг за другом, и сектора, разделенные проходами, как на современных стадионах.

Само сценическое действие проходило на утрамбованной круглой площадке, впоследствии вымощенной мраморными плитами и называемой орхестрой. В центре орхестры находился жертвенник Дионису. На орхестре выступали актеры и хор. Позади орхестры находилась палатка, где актеры переодевались, откуда они выходили на публику. Эта палатка называлась скена. Впоследствии вместо небольшой и теряющейся на фоне обширной орхестры палатки для переодевания стали строить постоянное высокое сооружение, на выступающей к зрителям стене которого рисовались декорации, изображавшие, как правило, фасад

дворца, храма, крепостные стены, городскую улицу или площадь.

Сценическое действие разыгрывалось как диалог между одним актером и хором. В V в. до н. э. на сцену были введены еще два актера, и сценическое действие усложнилось, а роль хора уменьшилась. Актеры выступали в масках, которые покрывали не только лицо, но и голову. Маски изображали людей самого различного типа, возраста, общественного положения, даже передавали душевное состояние и нравственные качества. Меняя маски, один актер мог по ходу действия играть несколько разных ролей, правда, маска лишала возможности видеть мимику актера, но данное обстоятельство компенсировалось его выразительными телодвижениями. Мифологические герои или боги изображались значительно более крупными, чем обыкновенные люди, для этого актеры надевали специальную обувь с высокими подошвами-котурнами, носили высокий головной убор и подкладывали под одежду прокладки, чтобы казаться мощнее. Этот реквизит был необходим еще и потому, что при очень больших размерах греческих театров и отдаленности зрительских мест от орхестры актеры в таких костюмах становились заметнее, легче было следить за их игрой. Они играли в длинных одеяниях, в которые, по преданию, облачались в древности цари и жрецы. Применялись и некоторые механические приспособления. Например, если нужно было показать действие внутри дома, на орхестру выкатывали специальную деревянную платформу, где и


260

располагались актеры. Если по ходу действия нужно было показать парящего в небе бога, то использовали специальное приспособление. Особое шумовое устройство могло воспроизводить удары грома.

Греческие театры были рассчитаны практически на все население города и насчитывали несколько десятков тысяч мест. Театр Диониса в Афинах имел 17 тыс. мест, знаменитый театр в Эпидавре (он хорошо сохранился до настоящего времени, и современные греческие актеры разыгрывают здесь древние трагедии) — 20 тыс. мест. Грандиозными были театры в Мегалополе — на 40 тыс., а в Эфесе даже на 60 тыс. мест. Театральные представления стали органической частью повседневной жизни. В Афинах, например, был учрежден специальный государственный фонд, так называемые «театральные деньги», который предназначался для раздачи бедным гражданам, чтобы

они могли купить театральные билеты. И этот фонд не трогали даже при самых больших финансовых затруднениях государства, даже в случае военных действий.

В театрах играли пьесы прославленных греческих драматургов, в которых ставились животрепещущие вопросы современной жизни. Поскольку в театрах присутствовала обычно большая часть гражданского населения, зрители бурно одобряли или порицали автора. Греческие драматурги попадали, таким образом, в центр внимания своего полиса, и это, естественно, стало мощным стимулом для их творчества. V в. до н. э.— время необычайного расцвета классической греческой драматургии, появления титанов греческой и мировой литературы, великих трагиков Эсхила, Софокла и Эврипида, автора бессмертных комедий Аристофана. Их творчество знаменовало новый этап в мировом литературном процессе.

261

I — лесха книдян; 2 — галерея театра; 3 — театр; 4 — святилище Диониса; 5 — экседра; 6 — монумент фессалийцев (дар Даоха); 7 — теменос Неоптолема; 8 — галерея Атгала; 9 — скена; 10 — памятник Кратера (с изображением охоты Александра Македонского); 11 — памятник Прусия; 12 — треножник Гелона и Гиерона; 13 — храм Аполлона; 14 — хиосский алтарь; 15 — змеевидная коллона (треножник платейцев); 16 — родосская колесница; 17 — источник; 18 — святилище Геи; 19 — наксосский сфинкс; 20 — святилище Сивиллы; 21 — портик афинян; 22—24 — сокровищница потидейцев; 25 — сокровищница афинян; 26 — булевтерий; 27 — сокровищница книдян; 28 — лестница; 29—33 — сокровищницы (29 — киренцев, 30 — «золийская», 31 — фиванцев, 32 — сифнийцев, 33 — сикионцев); 34—41 — дары (34 — Тарента, 35—37 — Аргоса, 38 — Лисандра Спартанского, 39 — аркадийцев, 40 — афинян, 41 — Керкиры)

Отцом греческой трагедии считается Эсхил из Элевсина (525—456 гг. до н. э.). Его зрелые годы прошли в героический период победоносной войны греков с Персидской державой. Эсхил был участником наиболее крупных сражений этой войны (при Марафоне, Саламине и Платеях). Он принимал деятельное участие в общественной жизни Афин, выезжал в Сицилию и там же провел свои последние годы. Эсхилу приписывали создание 90 трагедий, из которых сохранилось семь. Наиболее известные — «Персы» (472 г. до н. э.), «Прикованный Прометей» (470 г. до н. э.) и трилогия «Орестея» (458 г. до н. э.), состоящая из трагедий «Агамемнон», «Хоэфоры» и «Эвмениды». Сюжетами трагедий Эсхила становятся давно известные мифологические сказания о титане Прометее, о преступлениях аргосских царей из рода Ат-

ридов. Только в «Персах» речь шла о реальных событиях — победе греков над персами в морской битве при Саламине. Однако Эсхил переосмысливает общеизвестные и незамысловатые мифы, вносит новые сюжетные линии, наполняет рассказ идеями своего времени. Эсхил отражает в своих произведениях торжество полисного порядка и его идеологии, он прославляет мужество, волю, патриотизм греков, противопоставляя им высокомерие и чванство восточного деспота Ксеркса в трагедии «Персы», он воспевает бесстрашие героев, ради людей готовых поспорить с самими богами, торжество цивилизованной жизни в «Прикованном Прометее» и вместе с тем в самых мрачных красках рисует деспотизм и тиранию Зевса. В трилогии «Орестея» его творчество пронизано философскими рассуждениями о смысле человеческого суще-

262

ствования, отношениях людей и богов. Для Эсхила свободная и нравственная жизнь возможна только в огражденном справедливыми законами полисном коллективе. Здесь нет места тем тягчайшим преступлениям, которыми насыщена предшествующая до-полисная эпоха. Такая устроенная жизнь угодна и богам. Творчество Эсхила прославляло политические, идейные и нравственные устои греческого полиса.

В творчестве Софокла из Афин поднимаются важнейшие вопросы бытия (496— 406 гг. до н. э.). Софокл, по преданию, написал свыше 120 трагедий, из которых дошло только семь. Среди них самыми знаменитыми стали две: «Царь Эдип» (429— 425 гг. до н. э.) и «Антигона» (442 г. до н. э.). В них Софокл говорит о месте человека в обществе и мире. Что такое человек — марионетка в руках всесильных богов или творец своей судьбы? В образах фиванского царя Эдипа и его дочери Антигоны Софокл намечает свое решение этой темы. Эдип — мудрый, добродетельный и справедливый царь, любимый своим народом, но тем не менее он игрушка в руках могущественных богов. Боги судили ему вести преступную жизнь: убить своего отца, жениться на матери и родить странные существа, которые были ему детьми, но вместе с тем и братьями. Пророчество сбывается, хотя Эдип, кажется, сделал все, чтобы его отвратить. И когда наступает жестокое прозрение, Эдип не смиряется со своей страшной долей. Он бунтует против несправедливости судьбы, против жестокости богов. Он сломлен, но не раздавлен. Он бросает вызов богам. Ослепив себя, он уходит из Фив и скитается по Греции, стремясь очиститься от наложенного роком преступления. Ушедший из мира, старый и больной, но не сломленный нравственно Эдип достигает духовного очищения, находит последнее пристанище в предместье Афин Колоне, становится героем-покровителем Колона. Эдип силой своего страдания сумел преодолеть тяжелые удары судьбы, намеченной богами, и тем победил их. Софокл утверждает идею всемогущества человека, беспредельности его

сил, возможности противостоять неотвратимой судьбе. Центральная идея трагедии выражена им в прекрасных стихах:

 

Много в природе дивных сил,

Но сильней человека — нет.

Он под вьюги мятежный вой

Смело за море держит путь:

Кругом вздымаются волны —

Под ними струг плывет...

И беззаботных стаи птиц,

И породы зверей лесных,

И подводное племя рыб

Власти он подчинил своей.

 

Поставленная Софоклом проблема места человека в мире и обществе станет вечной темой всего мирового искусства. В творчестве Эврипида с Саламина (480—406 гг. до н. э.) греческая драма обогатилась новыми достижениями. Наиболее прославленной пьесой Эврипида, в которой отразилось его новаторство, является знаменитая «Медея», поставленная в 431 г. до н. э. В пьесе речь идет о страшной мести Медеи, дочери колхидского царя, которую предводитель аргонавтов Ясон увез из Колхиды в Грецию и здесь бросил на произвол судьбы, вступив в выгодный брак с дочерью коринфского царя. Оскорбленная до глубины души вероломством Ясона, которому она помогла добыть золотое руно, которого спасла от гибели ценой смерти своего брата, ради него оставила свою страну, Медея вынашивает планы жестокой мести. Совершенно неожиданно для себя самой Медея приходит к мысли об убийстве своих детей от Ясона. Эврипид психологически тонко фисует страшное смятение чувств любящей матери и жестокой мстительницы. В этой пьесе Эврипид разрабатывает несколько принципиально новых художественных приемов. Образ Медеи дан в развитии — любящая жена, нежная мать превращается в ненавидящую своего мужа женщину и убийцу своих собственных детей. Человек у Эврипида меняется внутренне, его раздираемая противоречивыми страстями душа страдает, и какая из этих страстей одержит верх, к каким страшным последствиям это приведет, человек и сам не знает. Непредсказуемый результат борьбы страстей в душе

263

человека и есть его судьба. В творчестве Эврипида получила разработку замечательная художественная идея об исследовании внутреннего мира человека, бушующих там низменных и высоких страстях. Подобная трактовка образов стала художественным открытием Еврипида и оказала огромное воздействие на последующие судьбы греческой и мировой литературы. Неудивительно, что сохранилось 18 пьес Еврипида (из 92), т. е. больше, чем пьес Эсхила и Софокла вместе взятых. Художественный метод Эврипида оказал влияние на Шекспира, в театрах нашего времени ставится его бессмертная «Медея», а бушующая буря противоречивых страстей главной героини и сейчас потрясает своей художественной правдой.

В целом творчество афинских трагиков V в. до н. э. стало замечательным художественным открытием древнего мира, определило многие направления дальнейшего движения мировой литературы.

Большой популярностью пользовался и жанр комедии. Комедия родилась из непринужденных, иногда очень вольных карнавальных песен и плясок во время веселых сельских праздников в честь бога Диониса — сельских Дионисий. Наиболее благоприятные условия для создания комедий сложились в демократических Афинах, где допускалась большая свобода критики как отдельных лиц, так и законов и учреждений. К тому же публичный характер заседаний

Народного собрания, Совета 500, коллегий должностных лиц давал авторам комедий богатый материал. Так как во второй половине V в. до н. э. политические проблемы стали центральными в общественной жизни афинского государства, активно и открыто обсуждались широкими массами гражданства, то в ранних афинских комедиях стали преобладать политические сюжеты.

Политическая комедия достигла своего высшего расцвета в творчестве великого афинского драматурга Аристофана (445— 388 гг. до н. э.). Сохранилось 11 комедий, в которых он дает описание самых различных слоев населения, поднимает многие злободневные проблемы афинского общества: отношение к союзникам, вопросы войны и мира, коррупции должностных лиц и бездарности полководцев. Он высмеивает глупость некоторых решений Народных собраний, краснобаев-софистов и философа Сократа, заседательскую суету и любовь к сутяжничеству, говорит о неравномерном распределении богатств и трудной жизни афинских земледельцев. Аристофан не ставил в своих комедиях глубоких философских вопросов, как великие трагики, но зато он дал реалистическое описание многих сторон афинской жизни, его комедии являются ценным историческим источником эпохи. В своих пьесах Аристофан разработал множество остроумных комедийных ситуаций, которые стали широко использоваться последующими комедиографами

264

вплоть до настоящего времени. Комедии Аристофана написаны сочным образным языком.

Трагедии и комедии принадлежали к поэтическим жанрам литературы. Прозаические произведения создавались историками, авторами монументальных повествований. Сама история, в отличие от современного понимания ее как научной дисциплины, в древности рассматривалась как художественное повествование. Прекрасными образцами греческой прозы V—IV вв. до н. э. стали исторические сочинения Геродота, Фукидида, Ксенофонта. Художественная проза представлена также речами афинских ораторов, особенно Исократа, Демосфена, философскими работами Платона и Аристотеля, которые придавали большое значение литературной отделке своих произведений.

5. Архитектура и искусство. V—IV вв. до н. э. были временем расцвета греческой архитектуры и скульптуры, создания шедевров, обогативших сокровищницу мировой культуры. Искусство архитектуры было тесно связано с состоянием теории и практики градостроительства, основанием и благоустройством новых и старых городов. Высшим достижением греческого градостроительства была разработка концепции регулярного города, т. е. строительство городов по предварительно продуманному, основанному на принципах рационального благоустройства плану. Основные принципы регулярного города были разработаны Гипподамом из Милета и получили название гипподамова города. Городская территория делилась пересекающимися под прямым углом улицами на ряд правильных жилых кварталов. Предусматривалось выделение городского центра, застроенного зданиями общественного назначения (храмами, помещениями для должностных лиц, портиками для прогулок), торговой площади — агоры (иногда общественный центр совпадал с агорой, иногда они разделялись). Если город располагался на морском берегу, то прибрежная часть оформлялась в портовый район с верфями, доками, складами. В ре-

гулярном городе предусматривались как его обязательные элементы театр, стадион и гимнасии. К городу подводилась вода по специальному водопроводу, далее она поступала по трубам в разные районы города к специальным колодцам, откуда жители брали воду для своих нужд. Нечистоты выводились через канализацию за пределы города.

Парадным и религиозным центром города был Акрополь, здесь располагался храм главного божества — покровителя данного города, сюда вела дорога священных процессий во время важнейших праздников, здесь приносились наиболее торжественные жертвоприношения.

Принципы гипподамова города могли быть реализованы лишь в городах, построенных на новом месте, как, например, в Олинфе на Халкидике или в портовом городе Пирее, городе Фурии или в заново отстроенном Милете. В городах, возникших в незапамятные времена, таких, как Коринф, Афины, Эфес, Фивы, положение было иным — вместо регулярных кварталов, сетки прямых улиц, благоустроенных площадей можно было видеть беспорядочно стоящие частные жилища, разбросанные среди них храмы, узкие кривые улочки. Однако элементы регулярности в V—IV вв. до н. э. проявляются и здесь: архитектурно украшаются Акрополь, центральная площадь, место для народных собраний. Ремесленные мастерские с вредным производством (керамические, кожевенные) переносятся на окраину города. Здания театров и стадионы устраиваются в наиболее удобных местах. В V—IV вв. до н. э. практически во всех греческих городах возникают мощные оборонительные сооружения, система крепостных стен с башнями, которые вносят элементы организации во всю городскую планировку.

Высоких художественных достижений греки добились в области архитектуры. Греческое зодчество классического времени развивалось на основе так называемой ордерной системы, ставшей великим завоеванием мировой архитектуры. Эта система,

265

1 — стадион; 2 — театр; 3 — рынок; 4 — булевтерий

зародившаяся в архаический период, достигла наибольшей полноты и законченности именно в V—IV вв. до н. э. Два основных типа ордера — дорический и ионический — сформировались еще в VII—VI вв. до н. э., но в V—IV вв. появился еще более нарядный и изысканный коринфский ордер. В то же время греческие зодчие начинают прибегать к смешению разных ордеров в одном здании, внося элементы легкости и изящества в дорический стиль, и придают большую нарядность и пышность ионическому ордеру. Умелое смешение разных архитектурных стилей расширило возможности греческих строителей, позволило им создать многие шедевры греческой и мировой архитектуры.

Основой греческого зодчества, как и в архаическое время, был храм — самое совершенное в принципе здание, в котором обитает прекрасное божественное существо. Были разработаны различные типы хра-

мовых зданий, от скромных героонов в честь героев до величественных громадных храмов в честь главных богов. Храмовые здания в зависимости от количества колонн делились на несколько типов: храм «в антах» (две колонны перед главным входом), простиль (четыре колонны перед главным входом), амфипростиль (колонны поддерживали портик перед главным входом и такой же портик с колоннами располагался с противоположной стороны), периптер (когда колонны окружали храмовое помещение с четырех сторон) и самый сложный тип греческого храма — двойной периптер, когда портик с четырех сторон здания поддерживался двойным рядом колонн. В большом храме внутренние апартаменты состояли из зала, где находилась статуя главного божества города (Зевса, Посейдона, Геры, Афины, Аполлона и др.), и второго помещения, где хранилась священная утварь, а также храмовые, а зачастую и городские сокрови-

266

ща. Антаблемент над колоннами, верхние части наружных и внутренних стен здания, фронтоны украшались скульптурными группами и рельефами, что придавало храмовому зданию нарядный и торжественный облик. Греческие зодчие на основе этих общих принципов построили ряд храмов, ставших шедеврами греческой и мировой архитектуры: Афины-Девы, Парфенон (архитекторы Иктин и Калликрат, 448—432 гг. до н. э.), Зевса в Олимпии (архитектор Либон, 465—456 гг. до н. э.), Эрехтейон, интересный своей расчлененной композицией и применением фигурных, в виде несущих корзины девушек, колонн (так называемых кариатид), храмы Аполлона в Дельфах, в Дидимах около Милета и многих других. Показателем большой зрелости греческого зодчества является создание сложных, художественно уравновешенных архитектурных ансамблей, таких, например, как афинский Акрополь, олимпийский спортивно-храмовый округ Альтис и храмовый комплекс в Дельфах. Ансамбль афинского

Акрополя включал специально построенный и художественно оформленный проход на Акрополь — Пропилеи, к которым примыкали помещение для картинной галереи (пинакотека) и маленький храм в честь богини победы Ники. Центром ансамбля был величественный Парфенон с примыкающими к нему святилищами некоторых аттических богов. Громада Парфенона несколько уравновешивалась небольшим и архитектурно расчлененным храмом в честь Эрехтея и Посейдона — Эрехтейоном. Вертикальной осью всего ансамбля была статуя стоящей с копьем Афины Воительницы. Крутой склон Акрополя был использован для устройства здесь театра Диониса на 17 тыс. мест и специального помещения для музыкальных состязаний — Одеона. В целом архитектурный ансамбль афинского Акрополя отличался большим художественным вкусом.

Прекрасный природно-архитектурный ансамбль был создан в священном округе Олимпия, где проводились Олимпийские

267

271

дам, которой пользуется исследователь в процессе познания. Как и Платон, Аристотель не мог не откликнуться в своем философском учении на жгучие социально-политические проблемы кризиса греческого полиса и дал обстоятельный анализ существующих в Греции IV в. до н. э. государственных форм и причин их неустойчивости. Аристотель и его ученики предприняли подробное исследование государственного устройства 158 греческих полисов (до нашего времени дошел принадлежащий самому Аристотелю трактат об афинском государственном строе — «Афинская политая»). Аристотель обобщил результаты такого исследования в своем трактате «Политика», где изложил теоретические основы учения о государстве, его сущности, различных формах и концепцию идеального полисного устройства. Большой интерес представляет учение о правильных (монархия, аристократия и полития) и неправильных (тирания, олигархия и охлократия) государственных формах, которые в процессе исторического развития переходят одна в другую. Тонкий наблюдатель бурной греческой действительности IV в. до н. э., Аристотель придавал большое значение государственным переворотам и политическим революциям, теоретическому осмыслению которых он посвятил одну из самых интересных глав своего труда.

В греческой философии V—IV вв. до н. э. были заложены основы многих философских направлений последующего времени, она стала фундаментом, на котором развивалась мировая философская мысль Древнего Рима и средневековой Европы.

Культура Греции классического времени представляла собой новый шаг в судьбах мировой цивилизации, она обогатила всемирный процесс культурного творчества многими плодотворными идеями, образами, шедеврами, которые вошли в художественную сокровищницу человечества, послужили исходным пунктом развития разных направлений культурной жизни многих последующих поколений.

Историческое развитие греческого мира в VIII—IV вв. до н. э. протекало в небольших государственных образованиях, получивших название полиса (или города-государства). Греческий полис, возникший в результате разложения родовых отношений, сформировался на сложной основе, включавшей традиции местных племен, населявших южную часть Балканского полуострова с глубокой древности, блестящее крито-микенское наследство, но представлял собой оригинальное историческое явление.

Греческий полис предоставил благоприятные возможности для развития экономики, формирования социальной структуры, политической организации и культуры греческого народа. Эти благоприятные возможности создались потому, что форма мелких государств оказалась хорошо приспособленной к естественным условиям, рельефу и природной среде. В такой замкнутой небольшой общине, с достаточным количеством земель, пригодных для сельского хозяйства, сырья для ремесленных производств, связанной по морю с другими аналогичными общинами, были созданы все условия для развития разных отраслей экономики и не возникало необходимости в обширном территориальном объединении.

Вместе с тем греческий полис мог существовать как независимое государство лишь в том случае, если он представлял собой сплоченный коллектив жителей, равноправных граждан, обеспеченных земельным участком, активно принимающих участие в политической жизни полиса и защищающих его в ополчении. Единство гражданского коллектива — основа основ устойчивости полиса, краеугольный камень полисной системы ценностей. Отсюда рождалась политика по сохранению этого единства, сдерживания имущественной концентрации, с одной стороны, и поддержания достаточного прожиточного минимума беднеющих сограждан — с другой, поощре-

272

ние политической активности граждан через участие в Народном собрании. В полисах сформировались такие передовые политические идеи, как идея демократической республики, получившая наиболее полное выражение в афинской демократии, и понятие гражданина как носителя четко осознанных прав (право на материальную помощь со стороны государства, право на политическую деятельность, службу в ополчении, равноправие и независимость от какого-нибудь лица или учреждения), понятие свободы. Специфические условия полисной жизни оказались весьма благоприятными для утверждения личности гражданина, его самосознания и его способностей.

Греческий полис мог существовать как определенная социально-экономическая система только в том случае, если он мог поднять до известного уровня производительные силы. Экономические условия, предоставляемые полису, требовали приложения большого труда, рациональной его организации, сметки и инициативы. В небольших полисах было мало условий для роскоши и паразитического времяпрепровождения, хотя в любом городе-государстве жили аристократы и сибариты. Но паразитизм не проявлялся в таких ярких формах, как в древневосточных странах, к тому же не поощрялся общественным мнением. В господствующем классе греческих полисов преобладали слои, связанные с организацией производства.

Греческий полис включал в свою структуру рабовладельческие отношения. Рабство было органически присуще полисным формам жизни. Внедрение рабства, превращение его в важный элемент общественных отношений предполагало господство частной собственности, рост товарных связей, создание благоприятных условий для политической деятельности и культурной жизни основной массы граждан. Рабовладельческие отношения достигли своих классических форм в наиболее развитых греческих полисах: Афинах, Коринфе, Хиосе, Сира-

кузах и др. Вместе с тем ряд полисов с абсолютным преобладанием сельского хозяйства широко использовал труд зависимых людей типа спартанских илотов, фессалийских пенестов, гераклейских мариандинов.

Широкое распространение рабского или зависимого труда, его рациональная организация, активное участие граждан в политической деятельности, формирование личности гражданина создавали благоприятные условия для подъема культурного творчества. Греческая полисная культура VIII—IV вв. до н. э. достигла необычайных высот, стала новой ступенью в развитии мировой культуры, оказала мощное воздействие на культуру народов всего античного Средиземноморья.

Однако греческий полис как историческая форма исчерпал свои внутренние потенции к середине IV в. до н. э. и вступил в период кризиса. Внедрение рабства подрывало единство гражданского коллектива, вело к имущественной и социальной дифференциации, разложению гражданского коллектива, обострению социальных и классовых противоречий. Существование многочисленных независимых мелких и мельчайших полисов, постоянно враждующих друг с другом, вело к общей нестабильности и политическому хаосу, которые ставили вопрос о самом существовании этой формы. Выходом из кризиса стало включение ранее независимых полисов в рамки крупного государства, верховные правители которого взяли на себя обеспечение внутреннего порядка и внешней безопасности для входящих в это государство полисов, предоставив им в остальных делах внутреннюю автономию. Кризис греческого полиса был преодолен в следующий исторический период — период эллинизма — ценой отказа от независимости и ограничения вытекающей отсюда свободы полного распоряжения своей судьбой, но зато это гарантировало гражданам использование других форм полисной жизни.


273

274

XXI. Восточный поход Александра. Держава Александра

1. Военно-политическая подготовка к походу. Восточный поход Александра был обусловлен теми процессами, которые происходили как на Балканском полуострове, в Греции и Македонии, так и в Персидском государстве. Государство Ахеменидов в IV в. до н. э. клонилось к упадку. Расстройство государственной системы явственно проявилось в 60-е годы IV в. до н. э., когда Ахемениды потеряли значительные территории. От них отпали почти все западные сатрапии («великое восстание сатрапов»), ряд городов Финикии, их покинул египетский фараон Tax, и др. 20-летнее правление царя Артаксеркса III Оха (358—337 гг. до н. э.) было заполнено борьбой с непокорными сатрапами, племенами и городами. Энергичному царю удалось подавить восстания в Малой Азии и Сирии, вернуть Египет и Кипр. Незадолго до похода Александра, в 336 г. до н. э., на персидском престоле в результате дворцовых интриг оказался представитель боковой линии Ахеменидов, принявший тронное имя Дарий III. Несколько лет его правления — время гибели державы Ахеменидов.

В Греции социально-политический кризис, которым отмечен IV в. до н. э., побудил теоретиков и политиков к поискам выхода из него. Все большую популярность получает идея похода на Восток. Особенно активным пропагандистом ее выступает известный оратор и публицист Исократ, который, видя главное бедствие Эллады в междоусобных войнах полисов и постоянных разногласиях между гражданами, нахо-

дит выход из создавшегося положения в объединении всех греков в общем походе против Персии. Первоначально Исократ мечтал, чтобы поход возглавили его родные Афины, но со временем был вынужден обратить свой взор на македонского царя Филиппа как единственно реальную силу.

Объединив Грецию в рамках Коринфского союза, Филипп приступил к подготовке к походу. Однако в разгар военных приготовлений в 336 г. до н. э. Филипп был убит на свадебном пиру своей дочери.

Македонский престол наследовал сын Филиппа 20-летний Александр. В характере Александра своеобразно сочетались черты, которыми во многом он был обязан своему воспитанию. Он усвоил взгляды и моральные нормы той среды, в которой рос, т. е. македонской знати, был жесток и честолюбив. Но македонский двор не чуждался греческой культуры, а в течение трех лет воспитанием Александра занимался великий Аристотель, который учил его философии, медицине и другим наукам и привил любовь к греческой литературе. Особенно восхищала Александра «Илиада», которая, как он считает, «возбуждает к воинской доблести», и ее герой Ахилл стал его кумиром. Рукопись «Илиады» сопровождала Александра в его походах, и вместе с кинжалом он держал ее под подушкой. Филипп рано стал приобщать способного сына к государственным делам: отправившись в поход против Византия, он оставил 16-летнего Александра управлять государством, а в битве при Херонее юноша командовал

275

конницей. Александр был умен и энергичен, с ранних лет стремился к почестям, был храбр до безрассудства и вместе с тем хладнокровен и расчетлив.

Приняв царскую власть, Александр жестоко расправился с убийцами отца и возможными претендентами на престол. Его положение оказалось очень сложным: с севера угрожали фракийско-иллирийские племена, которые «не желали находиться в рабстве», но наибольшую опасность представляли греки. Узнав о смерти Филиппа, «многие эллины восстали, желая новых порядков». В такой сложной обстановке, когда «страшная ненависть и опасность окружали» Александра со всех сторон, он проявил качества, которые и в дальнейшем будут характерны для него: решительность и настойчивость в сочетании с гибкостью и умением сообразовываться с обстановкой. Александр стремительно вторгся в Среднюю Грецию и стал лагерем неподалеку от Фив. Энергичные действия царя вызвали страх и смятение среди греков. По приказу Александра в Коринфе вновь собрались полномочные представители полисов, которые решили вопрос о совместном с Македонией походе греков на Восток и вручили македонскому царю верховное командование в нем.

Далее Александр жестоко расправился с фракийцами и иллирийцами. Однако начало похода на Восток пришлось отложить, так как греки не хотели смириться, и ложных слухов о гибели Александра оказалось достаточно, чтобы в Элладе вновь возродилась надежда на свободу. Наиболее решительно действовали фиванцы, осадившие находившийся на Акрополе македонский гарнизон. Александр, понимая всю серьезность происходящего, стремительно двинулся в Грецию и захватил оказавшие упорное сопротивление Фивы. Город был разрушен до основания, а все его граждане проданы в рабство. И здесь Александр проявил себя как гибкий политик — ведь решение о расправе с Фивами было вынесено Союзным советом, его авторитетом Алек-

сандр прикрывал свои действия. Так македонский царь не только наказал непокорных, но и устрашил остальных греков, заботясь о прочном тыле.

Итак, примерно в течение года молодой царь уничтожил внутреннюю оппозицию, усмирил северные племена и привел к покорности греков. Ничто более не мешало началу желанного похода, и весной 334 г. до н. э. Александр переправился через Геллеспонт (Дарданеллы) и первым ступил на азиатскую землю.

2. Завоевание Малой Азии, Сирии и Египта. О численности армии Александра можно судить только приблизительно ввиду противоречивости свидетельств источников. Обычно считают, что его войско насчитывало около 35 тыс. человек: 30 тыс. пехоты и 5 тыс. конницы. Греческие контингенты, которые предоставили полисы согласно решению Коринфского союза, составляли примерно 7 тыс., наемники — около 5 тыс. Численно армия Александра намного уступала персидскому войску, но была великолепно подготовлена, обучена, дисциплинированна и вооружена. Как и его отец, Александр уделял большое внимание ее подготовке, под его командой было немало опытных воинов, закаленных в походах Филиппа. Превосходство македонской армии обусловливалось также комбинированным использованием различных видов войска. Основу боевого построения составляла македонская фаланга, большую роль в походе сыграла конница, прежде всего тяжелая конница (гетайры), которая формировалась из македонской знати; легкая кавалерия состояла из фессалийцев и иллирийцев.

Помимо собственно воинов армия включала большое число всякого рода обслуживающего персонала. Имелся своего рода инженерный корпус для обслуживания осадных машин и возведения переправ. Хорошо были организованы снабжение армии, разведка и служба связи. Александра сопровождал целый штат ученых, которые собирали и изучали богатый материал, открывавшийся им в малоизвестных или со-

276

279

та. Итак, с военно-политической деятельностью персов в Эгеиде было покончено.

Александр внес существенные изменения в управление Египтом, поручив гражданские дела египтянину, руководство финансами — греку, а военное руководство — македонянину. Таким образом, он разделил единоличную власть сатрапа, проявив вместе с тем стремление к сближению с местной знатью. Тем самым с завоеванием Малой Азии, Сирии, Финикии и Египта постепенно закладывались основы той системы управления, которая будет характерна для новой державы Александра: опора на местную знать, разделение административного, финансового и военного управления, упорядочение сборов налогов и чеканки монеты, уважение к местным обычаям и богам.

Всячески подчеркивая свое уважение к египетской религии и древним традициям, Александр совершил путешествие в Ливийскую пустыню к оракулу Аммона, почитаемому не только в Египте, но и в греческом мире. С этим паломничеством связано много легенд, о которых античные авторы рассказывают по-разному, и вряд ли мы узнаем точно, что именно там произошло. Во всяком случае несомненно одно — жрецы объявили Александра сыном Аммона, т. е. признали его божественное происхождение. Так власть Александра над Египтом получила религиозную санкцию. Возможно, именно тогда у него зародилась мысль о своем обожествлении в политических целях как средстве усиления власти.

3. Гавгамелы. Захват Вавилона и Суз. Сожжение Персеполя. Оставив весной 331 г. до н. э. Египет, Александр по древнему пути через Палестину и Финикию двинулся на Восток и беспрепятственно перешел через Евфрат и Тигр. Между тем Дарий III использовал время после Исса для подготовки к новому, решающему сражению, которое произошло 1 октября 331 г. до н. э. у местечка Гавгамелы. На этот раз Александру пришлось иметь дело с более сильным противником: войско Дария значительно уве-

личилось, основные контингента были лучше вооружены, царь усилил армию слонами и боевыми колесницами с острыми серпами. Дарий торопился дать сражение около Ниневии, где привольно раскинулась равнина, на которой могла свободно маневрировать собранная им огромная армия. Битва при Гавгамелах была одним из самых крупных сражений древности. Оно было жестоким и продолжалось почти целый день. Противники дрались мужественно, и победу одерживала то одна, то другая сторона. Но Александр смог нанести решающий удар — весь персидский центр, теснимый копьями македонской фаланги, не выдержал бокового удара македонской конницы. Страшный македонский клин вонзился в персов и пронзил насквозь. И в этот критический момент, когда левое крыло армии Александра истекало кровью, на правом фланге шло ожесточенное сражение конницы, а в тылу македонских сил, у лагеря, схватка противников еще не закончилась, царь Дарий, испуганный приближающимся со всех сторон боем, повернул свою колесницу, и, хотя прекрасная согдийская и бактрийская конница сохраняла еще свою боеспособность, исход сражения был решен. Бежали царская гвардия и наемники, прикрывая Дария, а вслед за ними и весь центр персидской армии. Александр с конницей центра и правого фланга смог прийти на помощь левому флангу. Персы потерпели сокрушительное поражение, они не смогли использовать те преимущества, которые давали им численный перевес и место боя. Не оправдались и надежды, которые возлагали на серпоносные колесницы, практически не принесшие армии Александра вреда. Потери Дария были огромными, армия же Александра лишилась, согласно свидетельству Диодора, 500 человек, но раненых оказалось много. Весь огромный обоз персидского войска — слоны, верблюды, все царское имущество и деньги — попали в руки победителей.

Теперь, после Гавгамел, перед Александром лежал путь в самое сердце державы

280

281

но желающих продолжить поход уже в качестве наемников и «тех, кто на свой страх пожелал... и дальше оставаться у него на службе» оказалось немало.

Итак, к лету 330 г. до н. э. Александр завоевал наиболее богатые области Персидского государства, овладел его основными политическими и культурными центрами, захватил колоссальные сокровища. Но помыслы завоевателя были устремлены далее на Восток, к самым границам державы Ахеменидов, законным наследником которых он теперь считал себя. Так македонская армия оказалась на пороге неизведанного мира, о котором у греков были весьма смутные представления. Продолжая поход, менее чем за год Александр покорил огромные пространства — Гирканию, Парфию, Арию, Дрангиану и Арахозию.

4. Изменения в политике Александра и противоречия в его армии. Ко времени завоевания восточных сатрапий относится первое открытое проявление недовольства в среде командного состава армии. С военными успехами и расширением завоевательного движения непосредственно связана так называемая ориенталистская политика Александра, его сближение с местной знатью, в которой он рассчитывал найти опору на завоеванных землях. Перемена происходит и в образе жизни Александра: он стал носить персидскую одежду, завел жезлоносцев и поставил на эту должность уроженцев Азии, приблизил к себе виднейших персов, в том числе брата Дария III. Так Александр и чисто внешне хотел придать своей власти более деспотический характер. Новая политика обострила противоречия в армии. Оппозиция вышла из среды старой македонской знати, особенно знати равнинных районов (Нижняя Македония), недавних самостоятельных владык, которые с враждой смотрели на трансформацию власти своего царя, превращавшегося в восточного деспота, видя в этом нарушение старых македонских традиций. В борьбе с ними Александр опирался прежде всего на выходцев из горной (Верхней) Македонии, не

пользовавшихся влиянием при дворе и своим возвышением и благополучием обязанных целиком милости Александра. Старая знать была настроена резко отрицательно к продолжению войны, понимая, что по мере роста новой державы Александра возрастает и его власть, тогда как значение Македонии внутри этой державы падает. Напротив, новая знать готова была идти за Александром, надеясь на выгоды от добычи и эксплуатации захваченных земель. В борьбе с оппозицией Александр еще мог рассчитывать на поддержку основной части войска, состоявшей из македонских общинников. Хотя воины уже устали от долгих и трудных походов и временами среди них велись разговоры о том, что пора возвращаться домой, в борьбе со знатью они были пока готовы поддержать Александра. Когда был раскрыт заговор Филоты, полководца и одного из ближайших сподвижников Александра, царь по старому македонскому обычаю передал Филоту и его единомышленников на суд армии, которая признала их виновными и предала смерти. В связи с этим заговором был умерщвлен и отец Филоты Парменион — старый и опытный полководец, который в битвах при Иссе и Гавгамелах командовал левым флангом войска.

Вслед за заговором Филоты последовали и другие конфликты. В 328 г. до н. э., когда Александр был уже в Мараканде (совр. Самарканд), на пиру он убил Клита, одного из самых преданных полководцев, спасшего ему жизнь в битве при Гранике. Гнев Александра вызвали обвинения Клита, порицавшего царя за то, что тот окружил себя варварами и рабами, падающими ниц перед его персидскими одеждами, тогда как македонянам приходится просить персов пустить их к царю. В том же году был раскрыт так называемый «заговор пажей» — молодых людей из знатных македонских семей, которые составляли личную охрану Александра. Они предполагали убить его в постели. Как и в случае с Филотой, Александр передал дело на суд войска, приговорившего всех к смертной казни. Тогда же был казнен

282

283

и Каллисфен — племянник Аристотеля и официальный историограф похода. Он выражал настроения греков — участников похода, недовольных сближением Александра с персидской знатью.

5. Борьба народов Средней Азии против македонского завоевания. Вступление македонской армии на территорию восточных сатрапий резко изменило сам характер войны. Если раньше население захватываемых территорий, за редким исключением, равнодушно смотрело на смену одного господина другим, то теперь началась настоящая война против завоевателей. В этой борьбе можно выделить три этапа. На первом борьбу возглавил бывший сатрап Бактрии Бесс, который объявил себя персидским царем, приняв имя Артаксеркса IV. К нему стекались все, кто хотел сопротивляться Александру. Примерно в течение полугода Александру пришлось задержаться в Арии, где на борьбу поднялся вступивший в союз с Бессом сатрап Сатибарзан. Волнения охватили Арахозию и Дрангиану, но несогласованность действий сатрапов помогла Александру расправиться с ними, и весной 329 г. до н. э. он через горы прошел из Арахозии в долину современного Кабула, а оттуда, преодолев перевалы Гиндукуша, вторгся в Бактрию. Бесс не смог организовать настоящего сопротивления, видимо, не пользуясь доверием местного населения, и войско Александра переправилось через Окс (совр. Амударья) и вступило в Согдиану. Этот этап борьбы завершился выдачей Бесса Александру, который передал его родственникам Дария III на расправу.

На следующем этапе борьба приобретает наибольший размах, в нее включаются широкие народные массы, мужественно и упорно сражавшиеся за свою свободу и независимость. Борьбу возглавил один из согдийских вождей Спитамен — талантливый полководец, который, используя методы партизанской войны, неоднократно заманивал в пустыню отряды македонян, истребляя их и ускользая от основных частей.

Захватив столицу Согдианы Мараканду, Александр двинулся к реке Яксарт (совр. Сырдарья), основал Александрию Крайнюю (в р-не совр. Ходжента) и, переправившись через реку, разбил заяксартских кочевников. Между тем Спитамену удалось уничтожить отряд, посланный Александром на выручку Мараканде, которую осадили воины Спитамена. Узнав об этом, Александр поспешил к Мараканде, но Спитамену удалось укрыться в пустыне. В ответ Александр подверг полному опустошению долину Зеравшана. По свидетельству Курция Руфа, он «приказал жечь села и убивать всех взрослых»; согласно Диодору, он истребил здесь 120 тыс. человек, а остальных обратил в рабство. Но сопротивление не было сломлено, и в течение всего 328 г. до н. э. Александр был вынужден вести борьбу в Согдиане. Он построил ряд опорных военно-административных пунктов (Александрий) и своими многочисленными отрядами буквально прочесывал всю территорию. Спитамен, который ушел за Окс (в современную Туркмению) к массагетам, неоднократно совершал оттуда набеги на Согдиану, но в конце концов был разбит и бежал к массагетам, которые убили его.

С гибелью Спитамена борьба не прекратилась, но на последнем этапе она продолжалась только в отдельных горных районах. Постепенно бактрийская и согдийская знать переходит на сторону Александра. Внешнее выражение это примирение нашло в женитьбе Александра на дочери одного из бывших руководителей сопротивления Роксане. В войско Александра включается бактрийская и согдийская конница. Так закончилась борьба народов Средней Азии с завоевателями. Она потребовала от греко-македонской армии такого напряжения сил и привела к таким потерям, которых Александр еще не знал.

6. Индийский поход и возвращение в Вавилон. Видимо, в Средней Азии у Александра возникла мысль о мировом господстве, о достижении Внешнего Океана, где, как считали греки, проходила граница Земли.

284

сыпали, уступая сну и усталости. Другие отставали и погибали». Трудным было и плавание Неарха вдоль пустынных берегов Гедрозии, и только войдя в Персидский залив, воды которого омывали Карманию и Персиду, войско нашло все необходимое, чтобы восстановить силы. К началу 324 г. до н. э. остатки армии Александра соединились с флотом Неарха около Суз. Поход завершился. Согласно Плутарху, лишь четверть армии вернулась из похода.

7. Держава Александра Македонского. Историческое значение восточного похода. Сразу же по возвращении перед Александром встала сложная задача по организации управления огромной державой, которая возникла в результате завоеваний. Мероприятия, проведенные Александром за тот недолгий срок, который ему еще оставалось жить (немногим более года), вся его политика несут на себе черты определенной двойственности. Александр действовал как владыка огромной многонациональной державы, центром которой он сделал Вавилон. Он стремился как-то укрепить единство государства, сгладить противоречия между завоевателями и побежденными. Отсюда — так называемая политика «слияния народов», которая нашла наиболее яркое выражение в свадьбе в Сузах, когда в один день пышно отпраздновали бракосочетание 10 тыс. воинов — греков и македонян — с местными девушками. Сам Александр женился на старшей дочери Дария, Гефестион — на его младшей дочери; женами ближайших сподвижников царя — Кратера, Пердикки, Птолемея, Эвмена, Неарха, Селевка — стали дочери придворных Дария и его сатрапов. Все новобрачные получили от Александра богатое приданое. Александр привлекал местную знать к управлению государством. Эти и ряд других фактов позволили некоторым ученым говорить об Александре как провозвестнике «братства народов». Однако его деятельность свидетельствует о другом — о стремлении расширить свою социальную базу, слить воедино персов и македонян, особенно их знать,

создав своего рода «господствующий народ», верную опору власти и орудие угнетения и эксплуатации других народов. Кроме того, поскольку македонская монархия сохраняла еще отдельные пережитки эпохи военной демократии (роль общего собрания воинов), Александр, объединяя македонян с персами, тем самым низводил и их до уровня подданных.

В этой политике разрыва со старыми македонскими традициями препятствием для Александра стала его собственная армия, до сих пор представлявшая основную опору его власти. Поэтому Александр стремится изменить ее характер, включив в нее 30 тыс. юношей, которые еще во время похода мальчиками были отобраны из местного населения и обучены греческой грамоте и умению обращаться с македонским вооружением. С этой целью, а также заботясь о подъеме боеспособности войска, царь велит отправить по домам воинов, «не годных к военной службе по старости и увечьям». Приказ вызвал настоящий бунт, в котором приняли участие и другие македоняне, но Александр круто расправился с зачинщиками и в результате 10 тыс. македонян были отправлены по домам. Он проводит и некоторые другие реформы в армии, включая в нее новые контингенты из местных племен, но теперь уже соединяя македонян и персов внутри отдельных подразделений.

Вместе с тем греки и македоняне оставались народами-завоевателями. Когда по возвращении Александру пришлось сместить многих сатрапов, которые во время походов в Среднюю Азию, считая маловероятным, что он вернется, почувствовали себя независимыми, то во всех важнейших областях сатрапами были назначены македоняне и греки.

Александр по существу мало изменил прежнюю административную систему Ахеменидов: сочетание сатрапий и зависимых государств. Правда, боясь сепаратизма сатрапов, он ограничил их власть гражданскими делами, поставив наряду с ними военных

286

288

XXII. Распад мировой державы Александра Македонского. Образование системы эллинистических государств. Сущность эллинизма

1. Войны диадохов. Образование эллинистических государств. Благодаря удачным завоеваниям Александру Македонскому и тем кругам, которые его поддерживали, удалось захватить обширную территорию и основать огромную, невиданную до сих пор империю. В состав «мирового» государства Александра входила Македония, большая часть полисов Балканской и островной Греции, области бывшей Персидской державы, часть Северо-Западной Индии. Понимая внутреннюю непрочность своей державы, объединенной лишь силой оружия, Александр пытался рядом социально-экономических и политических мер сплотить рыхлое государство, сделать его жизнеспособным, придать ему известную прочность. Ранняя смерть помешала великому завоевателю продолжить эту работу. Началось действие центробежных сил, которые привели к распаду его империи на государственные образования, оказавшиеся более жизнеспособными.

Процесс распада мировой державы и создание системы новых государств на ее развалинах проходили не мирным путем, а в непрерывных войнах между ближайшими полководцами Александра Македонского (их называют диадохами), которые более 40 лет делили наследство своего покойного повелителя. В первые годы после смерти Александра идея единой огромной империи, управляемой династией Филиппа — Александра, была достаточно популярной в кругах македонской армии. После кончины Александра в Вавилоне были провозглашены царями всей державы его слабоумный брат (побочный сын Филиппа II) и новорожденный сын самого Александра — младенец, объявленный Александром IV. Поскольку оба царя не были способны к управлению, совет македонских военачальников избрал регентом-правителем при них

опытного сподвижника Филиппа II и Александра, представителя старой македонской знати Пердикку (323 г. до н. э.). Другие военачальники получили в управление различные части державы Александра, куда они отбыли со своими войсками. Уже первые годы правления диадоходов в их новых владениях показали, что они не намерены были считаться с верховенством правителя-регента, а тем более бессильных царей. Стремясь подавить сепаратизм в зародыше, Пердикка решил наказать одного из таких полководцев, а именно Птолемея Лага, укрепившегося в Египте, и организовал против него поход. Однако этот поход оказался неудачным, а регент был заколот своими же командирами в собственной палатке. В 321 г. до н. э. на совещании в Трипарадисе (Сирия) диадохи заключили новый договор о распределении сфер влияния и сатрапий. Египет был закреплен за Птолемеем Лагом, Македония и Греция стали сферой интересов Антипатра и его сына Кассандра, Антигон Одноглазый был объявлен стратегом-автократором Малой Азии, Месопотамия была передана Селевку, Фракия, район Пропонтиды, часть Малой Азии стали зоной влияния Лизимаха.

Однако идея единой империи Александра еще была жива: правители отдельных областей рассматривались как сатрапы одного государственного образования. Носителями и борцами за идею единой империи и верности династии Филиппа — Александра стали Антигон Одноглазый и его сын Деметрий Полиоркет (осаждающий города). Им удалось подчинить своему влиянию значительную часть державы Александра — всю Малую Азию, Сирию, Вавилонию, Мидию, Персиду. Усиление влияния Антигона Одноглазого привело к тому, что все другие диадохи во главе с Птолемеем Лагом образовали против него коалицию, противосто-

289

ять которой он не мог. Наступило временное равновесие сил, закрепленное новым договором, в котором вновь подтверждались права диадохов на захваченные ими владения (311 г. до н. э.). В том же году по согласию всех диадохов были убиты номинальные цари державы: слабоумный Филипп 111 Арридей и 12-летний Александр IV. Династия Филиппа — Александра прекратила свое существование, и тем самым идея единой империи фактически изжила себя. Ни один из диадохов не имел достаточных сил и морального права, чтобы претендовать на роль верховного повелителя всей империи. Теперь каждый диадох думал о закреплении власти за собой и своими потомками в той или другой части державы Александра.

Ожесточенная борьба за наследство Александра Македонского завершилась тем, что в 306 г. до н. э. наиболее крупные диадохи (Антигон Одноглазый, Деметрий Полиоркет, Птолемей Лаг, Лизимах, Се-

левк, Кассандр) объявили себя царями, тем самым открыто выразив стремление создать собственные государства на развалинах мировой империи Александра.

Правда, Антигон Одноглазый и Деметрий Полиоркет попытались в последний раз объединить распадающееся мировое государство Александра, но эта попытка окончилась полной неудачей. В 301 г. до н. э. в кровопролитной битве при Ипсе в центральной части Малой Азии могущественная коалиция из армий Селевка, Кассандра, Лизимаха и поддерживавшего их Птолемея одержала полную победу над Антигоном Одноглазым. Сам Антигон погиб в бою, а его сын Деметрий вскоре оказался в плену у Селевка. Последняя вспышка междоусобной борьбы между диадохами относится к 281 г. до н. э. В битве при Курупедионе армия Селевка разгромила войска Лизимаха, а владения последнего были разделены между другими эллинистическими правителями. 281 г. до н. э. подвел черту под почти


290

непрерывными военными столкновениями и жестокой междоусобной борьбой, в ходе которой распалась огромная империя, созданная Александром, а на ее развалинах возникли новые государственные образования и новые общественные отношения.

В них сложился тот тип общественного строя, государства и культуры, который называют эллинистическим (или эллинизмом). Народы Переднего Востока и греческого мира вступили в новый, следующий этап своей истории.

2. Сущность эллинизма. Периодизация. Что же такое эллинизм, каковы его характерные черты? Эллинизм стал насильственным (т. е. достигнутым в результате ожесточенных войн) объединением древнегреческого и древневосточного мира, ранее развивавшихся раздельно, в единую систему государств, имеющих много общего в своей социально-экономической структуре, политическом устройстве, культуре. В результате объединения древнегреческого и древневосточного мира в рамках одной системы создалось своеобразное общество и культура, которые отличались как от собственно греческого (если исходить из особен-

ностей Греции V—IV вв. до н. э), так и собственно древневосточного общественного устройства и культуры и представляли сплав, синтез элементов древнегреческой и древневосточной цивилизации, который дал качественно новую общественно-экономическую структуру, политическую надстройку и культуру.

Как синтез греческих и восточных элементов эллинизм вырастал из двух корней, из исторического развития, с одной стороны, древнегреческого общества и прежде всего из кризиса греческого полиса, с другой — он вырастал из древневосточных обществ, из разложения его консервативной, малоподвижной общественной структуры. Греческий полис, обеспечивший экономический подъем Греции, создание динамичной социальной структуры, зрелое республиканское устройство, включая разные формы демократии, создание замечательной культуры, к середине IV в. до н. э. исчерпал свои внутренние возможности и стал тормозом исторического прогресса. На фоне постоянной напряженности в отношениях между классами развернулась острая социальная борьба между олигархией и демократическими кругами гражданства, которая вела к тирании и взаимоуничтожению. Раздробленная на несколько сотен мелких полисов небольшая по территории Эллада стала ареной непрерывных войн между коалициями отдельных городов-государств, которые то объединялись, то распадались. Исторически необходимым для дальнейших судеб греческого мира представлялось прекращение внутренних беспорядков, объединение мелких враждующих между собой независимых полисов в рамках крупного государственного образования с твердой центральной властью, которая бы обеспечила внутренний порядок, внешнюю безопасность и тем самым возможность дальнейшего развития.

Другой основой эллинизма стал кризис древневосточных общественно-политических структур. К середине IV в. до н. э. древневосточный мир, объединенный (кро-

291

293

294

создание социально-экономической структуры, государственности и культуры эллинизма; 3) середина II в. до н. э.— 30 г. до н. э.— поздний эллинизм, разложение эллинистических государств и завоевание их Римом на западе и Парфией на востоке. Не все эллинистические страны прошли через эти три периода развития, но они характерны для эллинизма как целостной социально-экономической, политической и культурной системы.

3. Основные достижения эллинизма. В целом эллинизм стал более высоким этапом исторического развития народов классической Греции и Древнего Востока, сделавших шаг вперед в экономической жизни, усложнении социально-классовой структуры, государственного строительства, культуры и религии. Основой прогрессивных изменений в эпоху эллинизма было взаимообогащение древнегреческой и древневосточной цивилизаций как результат их непосредственного взаимодействия.

В чем выразились достижения эллинизма в экономической области? Расширение территориальных рамок эллинистической ойкумены, более тесное взаимодействие различных частей ее, до завоеваний Александра Македонского развивающихся в известной изоляции друг от друга, сказалось благотворно прежде всего в хозяйственной жизни.

От портовых городов Эгеиды и Финикии через Малую Азию, Сирию, Месопотамию и Иран, Среднюю Азию, пересекая всю Переднюю Азию, к Индии шли благоустроенные караванные пути, снабженные караван-сараями, колодцами и охраной, по ним переправлялись сырье и товары. Через порты Финикии и западной части Малой Азии восточные товары и сырье распространялись по всему Средиземноморью и Причерноморью. Был освоен и успешно эксплуатировался торговый путь из Александрии (порта на Средиземном море) по Нилу и Красному морю, через Баб-эль-Мандебский пролив и Аравийское море, который соединял районы отдаленного Средиземно-

морья и сказочной Индии. Эллинистические цари отказались от традиционной как полисной, так и древневосточной изоляции и принимали энергичные меры к поощрению торговых операций (налоговые льготы для купцов, охрана торговых путей, забота о состоянии дорог и др.). Одной из действенных форм поощрения торговли стала массовая чеканка монет из тех запасов драгоценного металла, который ранее лежал в виде слитков в подвалах персидских царей. От времени эллинизма дошло огромное количество монет самого различного достоинства, которые служили удобным средством разнообразных торговых расчетов.

Показателем нового этапа развития эллинистической экономики является интенсивное градостроительство, основание новых городов. По приблизительным подсчетам древних авторов (подсчетов довольно неточных, хотя многие данные античных авторов подтверждаются современными археологическими раскопками), в эпоху эллинизма было основано свыше 170 больших и малых городов греческого типа. Основание города с новым контингентом населения в благоприятных для хозяйственной жизни местах, приписывание к городам соседних, часто пустующих сельских территорий, на которых возникали процветающие хозяйства мелких и средних землевладельцев, стали мощным толчком для общего экономического развития эллинистических стран. Большая часть вновь основанных городов стали крупными ремесленными, торговыми, культурными центрами и пережили эллинистическую эпоху.

Основание многочисленных городов греческого типа означало вместе с тем проникновение в консервативную экономическую структуру древневосточных стран полисных отношений античного типа, создание крупных частных мастерских в городе, поместий в сельской местности с рациональной организацией рабского производства, которые по своим экономическим показателям были более рентабельными, чем храмовые, царские хозяйства или

295

296

учных идей и новых направлений культурной жизни, распространяемых по всей тогдашней ойкумене. В области религий взаимодействие греческой олимпийской религии со сложными религиозными системами Египта, Вавилонии, Малой Азии, Сирии, Палестины, Ирана и Средней Азии породили синкретические религиозные системы, множество новых божеств, новых религиозных идей, которые послужили питательной средой для возникновения мировой христианской религии.

В системе эллинистических государств можно выделить две крупнейшие сверхдержавы, самые большие по территории, самые сильные по своему военно-экономическому потенциалу и самые влиятельные во всем мире эллинизма: Египетское царство, где правила династия Птолемеев, и держава Селевкидов (в конце III в. до н. э. стала называться Сирийским царством). Крупными и влиятельными государствами эллинистического мира были Македонское царство, где правила династия Антигонидов, Пергамское царство, где утвердилась династия Аталлидов.

Это были наиболее крупные эллинистические государства. Однако наряду с ними существовали государства более скромных размеров, такие, как Вифиния, Понт, Армения, Сицилийское государство, Боспор-

ское царство, Родос, Этолийский и Ахейский союзы, роль которых в судьбах эллинистической политики хотя и не была такой определяющей, как первых четырех великих держав эллинизма, но вместе с тем достаточно весомой.

Помимо этих государственных образований в эллинистической ойкумене было множество мелких полисов и государств иного типа, которые не играли первых ролей в политике, но принимали участие во многих политических коалициях, являлись культурными центрами, желанными союзниками, т. е. играли свою роль в жизни эллинизма. Афины, Спарта, Фивы, мелкие полисы Балканской Греции и островов Эгейского моря, Гераклея, Синопа, Херсонес, Ольвия, Тарент и многие другие принадлежали к этой категории мелких государств. Сложные отношения между всеми этими крупными, средними и мелкими государственными образованиями и составили конкретную историю эллинистического мира как некоей политической Целостности. Однако в этой общей системе взаимоотношений основную роль играли четыре великие державы эллинистического мира: Птолемеевский Египет, держава Селевкидов, Пергам и Македония, к которым тяготели многие другие государства.

XXIII. Эллинистический Египет

1. Территория. Одним из крупнейших и типичных эллинистических государств был Египет, управляемый династией Птолемеев, потомков одного из ближайших военачальников Александра Македонского, представителя знатной македонской семьи Птолемея Лага (323—283 гг. до н. э.). Эллинистический Египет был самым прочным царством и просуществовал как государственное образование более долгий исторический срок, нежели другие крупные эллинистические государства. Его завоева-

ние Римом в 30 г. до н. э. считается концом эллинизма как заключительного этапа греческой истории.

Египет был самым крупным (наряду с Селевкидским) царством. В III в. до н. э. в его состав входили собственно Египет в его традиционных границах от первого порога Нила и до Средиземного моря, примыкающая с юга Эфиопия (древняя Нубия) и с запада Киренаика (древняя Ливия). Кроме этих африканских территорий в состав Египетского царства входили Синай, Палести-

297

на, Финикия, Южная Сирия (ее обычно называли Келесирией), т. е. значительная часть Восточного Средиземноморья. К царству Птолемеев принадлежали прибрежные области южной, юго-западной и западной частей Малой Азии (Киликия, Памфилия, Ликия, Кария, Иония), остров Кипр. Птолемеи осуществляли контроль над объединением Кикладских островов Эгейского моря (так называемой Островной лигой), над территориями, прилегающими к проливу Геллеспонт, прибрежными областями Фракии и Троады, что позволяло им держать в руках черноморские проливы и важнейший морской путь из Эгейского в Черное море. Египту принадлежали некоторые крепости, построенные им на Крите, в Аттике и некоторых других пунктах Балканской Греции. Владения Птолемеев, раскинувшиеся по трем материкам, позволяли им господствовать па всех морских путях восточной части Средиземного моря, активно вмешиваться в военно-политическую ситуацию этого обширного региона эллинистического мира. Как писал Полибий, в III в. до н. э. Птолемеи обращали «на внеегипетские дела не только не меньшее, а скорее большее внимание, чем на управление Египтом. Потому-то они угрожали царям Сирии с суши и моря, ибо владели Келесирией и Кипром. Они зорко следили за владыками Азии, а равно за островами, ибо господствовали над важнейшими городами, областями и гаванями на всем морском побережье от Памфилии до Геллеспонта и до области Лисимахии. Они же наблюдали над делами Фракии и Македонии, так как во власти их были Энос, Маронея и города, далее лежащие. Таким образом ... [они] далеко простирали свои руки, издалека ограждали себя этими владениями, поэтому им нечего было страшиться за власть над Египтом».

Держава Птолемеев делилась на две части: африканские владения, т. е. собственно Египет с примыкающими к нему с юга Эфиопией и с запада Киренаикой, и вне-египетские владения. Эта двойственность

территориальной структуры породила глубокий дуализм и в социально-экономической, и административной политике птолемеевского государства. Птолемеи проводили одну политику во внеегипетских владениях и другую — в долине Нила.

Столицей Египетской державы в эпоху эллинизма был город Александрия, основанный в 332 г. до н. э. Александром, превратившийся при Птолемеях в самый крупный в эллинистическом мире, переживший древность и средние века и до сих пор сохраняющий свое значение.

Держава Птолемеев была таким же сложным, непрочным конгломератом стран, народов и племен, какими были и другие эллинистические государства. Ядром Египетского государства, его коренной территорией, был собственно Египет в его традиционных границах. Именно здесь находились роскошная столица, резиденция царя и центрального государственного аппарата. Здесь были сосредоточены основные воинские контингенты, запасы вооружения, снаряжения, финансы государства. Последующая история державы Птолемеев стала историей постепенного отпадения одной заморской территории за другой, пока к середине II в. до н. э. Египет не сократился до своих естественных границ, в рамках которых эллинистический Египет

298

развивался в последнее столетие существования.

В распоряжении современных ученых находится огромное количество различных документов, рассказывающих о жизни эллинистического Египта благодаря сохранности написанных на папирусах текстов (в сухом климате Египта папирус хорошо сохраняется). Однако подавляющее большинство этих документов относится к самому Египту и лишь ничтожная часть — к вне-египетским владениям. Такое распределение источников обусловило неравномерное изучение самых разных частей державы Птолемеев: нам плохо известна конкретная история внеегипетских владений Птолемеев и значительно лучше — история экономики, общества и государства собственно Египта.

2. Экономика, социально-классовые отношения. Греко-македонское войско, захватившее Египет, застало в этой стране издревле сложившуюся экономику, основой которой было ирригационное земледе-

лие, использующее ежегодные разливы Нила и распределение воды через разветвленную сеть оросительных каналов по всей долине Нила и прилегающих районов аравийской и ливийской пустынь. Птолемеи и их правительство восприняли эту традиционную экономику, но они и усовершенствовали ее в духе греческого хозяйственного рационализма. Забота о поддержании и расширении ирригационной системы становится важнейшей задачей центральной власти. Была восстановлена прежняя система оросительных каналов, которая пришла в упадок при персах и в неспокойный период борьбы диадохов. Проведен идущий параллельно руслу Нила грандиозный канал Иосифа длиной в несколько сотен километров. В районе Файюмского оазиса и в дельте были построены системы каналов, которые ввели в оборот большое количество новых земель. Были завершены обширные работы по сооружению канала, соединяющего Нил с Красным морем (начатые еще фараоном Нехо). Специальные чиновники высшего,


 

I (305-222 гг. до н.э.)

299

303

Птолемеи (222 - 31 гг. до н.э.)

304

обеднение Египта прежде всего отразились на положении угнетенных классов египетского общества, усилили классовую напряженность. Отчаявшись выплатить огромные налоги, голодающие земледельцы выражали свой протест бегством из селений, к которым они были приписаны, и скрывались в болотах или пустыне (по-гречески это бегство называлось анахоресис). С середины II в. до н. э. такое бегство стало обычным явлением в Египте, и оно, в свою очередь, усугубляло напряженность социально-экономической обстановки. Представители египетской аристократии, ущемленные в своих привилегиях по сравнению с греко-македонской верхушкой, совместно с местным жречеством пытались использовать в своих интересах общее недовольство народных масс, поднимали настоящие восстания против правящей династии. Так, влиятельный царский чиновник, египтянин по происхождению, Дионисий Петосарапис поднял восстание недовольных египтян и вел вооруженную борьбу в 165—164 гг. до н. э. против центрального правительства. Потерпев поражение под Александрией, он продолжил борьбу на юге, и потребовались значительные усилия, чтобы подавить это выступление.

Последнее столетие существования эллинистического Египта характеризуется ростом социальной напряженности и проявлением недовольства в самых различных слоях египетского общества. Господствующие круги эллинистического Египта, не способные справиться с ростом социальной напряженности, начинают обращать взоры на Рим как на силу, могущую подавить сопротивление народных масс, обеспечить социальную стабильность и государственный порядок.

3. Государственное управление. В Египте, гак же как и во многих эллинистических государствах, утвердилась та форма монархии, которую можно определить как эллинистическую монархию, сочетавшую в себе как элементы восточной деспотии, так и некоторые институты полисного строя и

македонской примитивной монархии. Греко-македонские завоеватели застали в Египте уже сложившиеся, восходящие к глубокой древности формы древнеегипетской деспотии с неограниченной властью фараона, с разветвленным аппаратом многочисленных чиновников, активным вмешательством в хозяйственную жизнь. Птолемеи сохранили все эти особенности древнеегипетского государства. Цари, как и в Древнем Египте во времена фараонов, обожествлялись, считались неограниченными носителями власти и источником права. Царь был верховным собственником всей земли и единоличным распорядителем всех богатств.

Птолемеи не только сохранили традиционный государственный аппарат, но и значительно увеличили его. Ближайшее окружение царя составляли его родственники и друзья, которые делились на ранги и которые в действительности не были его родственниками и друзьями, а придворными чинами. Из их среды назначались руководители центральных ведомств, ведающих управлением соответствующих отраслей, высшие военачальники. Особое значение приобрело финансовое ведомство, состоящее из множества чиновников самого разного профиля, во главе которых стоял верховный казначей (диойкет). Почти все высшие должности в центральном правительстве были заняты греками и македонянами.

Штат областных чиновников ведал жизнью номов, на которые делился Египет. Во главе нома стояли стратег, осуществлявший военно-политическую власть, и номарх, ведавший гражданскими делами. Важное место в областном управлении занимали распорядитель номовых финансов — эконом — и царский грамотей (писец), которые были ближайшими помощниками стратега и номарха. Номы, в свою очередь, делились на топы (районы) и комы (деревни) — низшие административные единицы. Руководство топами и комами осуществляли чиновники низшего ранга, кото-

305

рые в своих действиях руководствовались инструкциями вышестоящих органов. В трех городах греческого типа — Александрии, Навкратисе и Птолемаиде — существовали некоторые выборные органы управления (например, для организации культа, управления гимнасиями, для разбора гражданских судебных дел и др.), что считалось важной привилегией в деспотическом государстве Птолемеев. На иных началах было организовано управление вне-египетскими территориями. Здесь Птолемеи не создавали такого разветвленного аппарата, как в собственно Египте, они ограничивались посылкой своего комиссара, который контролировал органы местного самоуправления.

Тем не менее нельзя представить себе птолемеевский Египет как простое воспроизведение древнеегипетской деспотии. Греки и македоняне, высшие чины эллинской аристократии, окружавшие царя, греко-македонская армия принесли свои традиции, и с этими традициями Птолемеи считались. Наряду с признанием местных норм права, сформировавшихся в условиях восточной деспотии, Птолемеи широко внедряли греческие нормы права, созданные в условиях полисного строя. Птолемеи строили много гимнасиев, где местные эллины воспитывали своих детей в духе греческих, но не деспотических традиций.

Во внеегипетских владениях Птолемеи, основывая многочисленные города греческого типа и сохраняя местное самоуправление, выступали уже не как восточные деспоты, а как монархи, уважавшие полисные традиции.

4. Внешняя политика Птолемеев. Огромная держава Птолемеев, включавшая значительную часть Восточного Средиземноморья, оказалась в центре почти всех военно-политических противоречий своего времени. Основными противниками Птолемеев выступали прежде всего Селевкиды, претендующие на Южную Сирию и ряд территорий в Малой Азии, и Македония, с


VII

которой Птолемеи конфликтовали из-за Балканской Греции и проливов.

Борьба Птолемеев с державой Селевкидов за Южную Сирию и другие области велась с переменным успехом в течение всего III в. до н. э. и вылилась в пять сирийских войн. Наибольших успехов в борьбе с Селевкидами Птолемеи добились во время III Сирийской войны (245—-243 гг. до н. э.). Египетские войска во главе с Птолемеем III Эвергетом, только что вступившим на престол, опрокинули селевкидскую армию и оккупировали всю Финикию и Сирию, включая столицу Селевкидов Антиохию на Оронте. Птолемей III продвинулся в Месопотамию и захватил ее северные области. Однако удержать захваченные владения Птолемею III Эвергету (246—221 гг. до н. э.) не удалось. Получив известия о внутренних волнениях в Египте, он ушел с захваченных территорий и вернулся в Египет. Селевкиды воспользовались этим и восстановили в Сирии и Финикии довоенные порядки.

Успешно развивались военные действия против одного из удачливых селевкидских правителей, знаменитого Антиоха III Великого, во время IV Сирийской войны (219—217 гг. до н. э.). Мобилизовав огромную армию в 62 тыс. пехоты и 6 тыс. конницы, Антиох сумел вытеснить пто-

306

лемеевские гарнизоны из Финикии, Южной Сирии и Палестины, угрожая вторжением на собственно египетскую территорию. Птолемею IV Филопатору (221 — 204 гг. до н. э.) пришлось мобилизовать огромную армию, включив в нее специально обученные контингенты воинов, набранные из коренных египтян (а не греков и македонян, как обычно). В ожесточенной битве при Рафии (217 г. до н. э.) в Южной Палестине недалеко от Газы египетским войскам (причем важную роль в общей победе сыграли туземные контингенты) удалось разгромить армию Антиоха III и отстоять свои владения в этом регионе.

Однако победа при Рафии оказалась последней. Испытывая серьезные внутренние затруднения, Египет слабеет и теряет одну позицию за другой. Вскоре Антиох III захватывает Южную Сирию и часть Финикии. Птолемеи теряют ряд областей в Малой Азии и проливах, где их теснит Македония. Воспользовавшись внешним и внутренним ослаблением Египта, предприимчивый Селевкид Антиох IV Епифан (175—164 гг. до н. э.) довольно легко опрокинул египетские гарнизоны, стоявшие в Южной Сирии, Финикии и Палестине, вторгся в пределы Египта и захватил почти всю Дельту, осадил Александрию. Царствующий Птолемей VI Филометор (180—145 гг. до н. э.) был низложен. Однако вмешательство союзника Птолемеев — могущественного Рима — заставило Антиоха IV уйти из Египта. Прежнее положение было восстановлено, но с этого времени усиливается зависимость птолемеевского Египта от Рима.

Серьезным противником Птолемеев были македонские правители, которые претендовали на господство в проливах и гегемонию среди греческих полисов Балканской Греции. Птолемеи поддерживали сопротивление греческих полисов против македонского владычества, что обусловило объединение Македонии и Селевкидов против Египта. Длительное противоборство Птолемеев с Селевкидами и Македонией требовало большого напряжения сил и вело к постепенному истощению военно-экономического потенциала Египта. С начала II в. до н. э. Египет начинает терять одно за другим свои заморские владения. В сложную борьбу эллинистических держав вмешивается могучий Рим, который предпочел заключить договор с Египтом и обеспечивал его интересы против Селевкидов и Македонии.

Опираясь на поддержку Рима, Египет смог просуществовать как независимое государство дольше, чем другие эллинистические государства, в частности Македония, Пергам, Селевкиды. Но в 30 г. до н. э. в правление Клеопатры VII (51—30 гг. до н. э.) Египет был завоеван римскими войсками и стал частью огромного Римского государства. Завоевание Египта Римом отвечало интересам большей части гсподствующего класса, который уже не мог обеспечивать экономическое развитие страны, решать острые социальные противоречия, поддерживать внутреннюю стабильность и порядок. Эти функции теперь были возложены на Римское государство.

307

XXIV. Государство Селевкидов

1. Территория. Организация государства. Самым крупным из эллинистических государств было царство Селевкидов, в пору своего расцвета охватывавшее большую часть тех территорий, которые ранее входили в состав державы Александра Македонского. Оно простиралось от Эгейского моря на западе до Индийского субконтинента на востоке и включало южную часть Малой Азии, Сирию, Месопотамию, Вавилонию, Иран, южные районы Средней Азии, большую часть Афганистана.

Создателем этого огромного государства был Селевк — один из телохранителей Александра Македонского. Согласно решению совещания диадохов в Трипарадизе (321 г. до н. э.), он получил в управление Вавилонию. За несколько лет сумел снискать расположение верхних слоев населения вавилонских городов. Когда Селевк был изгнан из своей сатрапии Антигоном Одноглазым, то сумел отвоевать ее с ничтожным по численности отрядом воинов, данным ему Птолемеем (600 или даже 300 всадников, по свидетельствам источников). Это оказалось возможным благодаря поддержке городов Вавилонии, встречавших Селевка как освободителя. Хорошо умея соизмерять цели с теми средствами, которыми он располагал, Селевк первоначально не вмешивался в борьбу диадохов в Греции и Малой Азии, а направил все свои силы на завоевание восточных областей державы Александра. Проявив незаурядное дипломатическое мастерство, Селевк сумел избежать столкновения с Чандрагуптой, создателем державы Маурьев. Уступив не принадлежавшие ему восточные окраины державы Александра Македонского, он взамен получил 500 боевых слонов, что резко усилило боеспособность его войска. Укрепив власть на Востоке, создав сильную, закаленную в постоянных походах армию, Селевк теперь мог вмешаться и в «большую политику». Его армия сыграла решающую роль в разгроме

Антигона в битве при Ипсе (301 г. до н. э.). В результате Селевк овладел Северной Сирией и получил выход к Средиземному морю. Последним большим успехом Селевка был разгром в битве при Куропедионе (Лидия) армии Лисимаха (281 г. до н. э.). Захватив благодаря этой победе Малую Азию, Селевк решил, что ему удастся совершить то, к чему десятилетиями безуспешно стремились его соперники,— объединить под своей властью большую часть державы Александра. Он двинул армию в Македонию. Однако в момент наибольших успехов Селевк был предательски убит Птолемеем Керавном (одним из сыновей Птолемея I). Сыну Селевка Антиоху I с большим трудом удалось справиться с разразившимся кризисом и укрепиться на троне.

Антиох оставил надежды на расширение государства (за счет завоевания Македонии и Греции) и все силы обратил на его консолидацию. При Селевке и Антиохе I (281—261 гг. до н. э.) на многие десятилетия сформировались основные направления политики Селевкидского государства. Селевкиды были вынуждены вести активную внешнюю политику в трех регионах: в Южной Сирии, Малой Азии и на востоке. В Южной Сирии Селевкиды вели почти непрекращающуюся борьбу с Птолемеями. Каждое из государств стремилось поставить под свой контроль эту важную область, где оканчивались многие торговые пути и где располагались процветающие портовые города. Здесь был основной театр так называемых сирийских войн, т. е. частых военных столкновений между Селевкидами и Птолемеями.

В Малой Азии владения Селевкидов и Птолемеев представляли настоящую чересполосицу, и начало военных действий в Сирии немедленно приводило к сражениям и в Малой Азии. Важную роль продолжали играть и старые греческие города Малой Азии, за власть над которыми также боро-

308

лись и Птолемеи, и Селевкиды. На севере этого региона возник ряд независимых государств (Пергам, Вифиния, Каппадокия, Понт), взаимоотношения с которыми у Селевкидов всегда были очень сложными. Особенно большой угрозой для Селевкидов были галаты (кельты). Переселившиеся с Балканского полуострова в Малую Азию три воинственных кельтских племени, осевших в районах к северу от Фригии (здесь возникла независимая область Галатия), постоянно тревожили Селевкидов.

На востоке, в частности в Средней Азии, сложность ситуации определялась, во-первых, отдаленностью этого региона, трудностью связей с ним, а во-вторых, наличием постоянной угрозы со стороны кочевников, располагавшихся вдоль границ Селевкидского государства. В III в. до н. э. начались передвижения кочевых племен, что усилило напряженность на границах.

Не менее сложными были и внутриполитические проблемы государства Селевкидов. Оно охватывало огромную территорию, большое количество различающихся по уровню социально-экономического развития и характеру политической организации обществ, что делало задачу поддержания единства в государстве чрезвычайно сложной. Другой важнейшей особенностью это-

го государственного образования было то, что оно возникло в результате завоевания македонянами и греками Востока. Поэтому основная функция государства заключалась в обеспечении эксплуатации покоренных народов завоевателями. Как своего рода «программа» эта идея изложена в речи Селевка I, обращенной к армии по поводу бракосочетания его сына Антиоха со Стратоникой и дарования Антиоху прав соправителя и титула царя. Селевк говорил о том, что он создал державу для блага своих македонских подданных. Он подчеркивал, что существует тесная связь между создаваемой им династией и македонянами: царь и его семья называются хранителями «гегемонии» македонян. Хотя часть верхушки местного населения Востока и включалась в господствующий класс, все же основную его массу составляли завоеватели — македоняне и греки. В силу этих обстоятельств структура государства Селевкидов определялась основным социальным водоразделом: господствующий класс — в основном завоеватели, эксплуатируемая масса — в основном завоеванное население Востока.

Главой государства был царь. Его власть, в сущности, была абсолютной. Он являлся верховным главой гражданской администрации, главнокомандующим армией, верховным судьей и даже источником права. Основателю династии Селевку I принадлежит основополагающий принцип: «Всегда справедливо то, что постановлено царем». Власть царей селевкидской династии имела следующие правовые основания: 1) право завоевания (в эпоху античности оно считалось самым важным из правовых обоснований); 2) наследование власти от отца к сыну. Селевкидские цари обожествлялись. Есть две формы обожествления. Старые греческие города, вошедшие в государство, принимали «добровольные» решения о признании царя богом в благодарность за различные благодеяния. На остальной территории государства царский культ вводился административными мерами. Со времени Антиоха III обожествлялась

309

и супруга царя. До нас дошли четыре надписи, найденные в разных частях государства, но абсолютно идентичные по содержанию,— указ Антиоха III о введении культа его жены. Имена царей сопровождались эпитетами, свидетельствующими об их «божественной» сущности: Сотер (Спаситель), Дикайос (Справедливый), Эвергет (Благодетель) и т. д.

В государстве Селевкидов существовала достаточно развитая бюрократическая система, которая, однако, не достигла таких масштабов, как в царстве Птолемеев. Огромные размеры государства не позволяли осуществлять всеобъемлющего административного контроля. Ряд местных политических образований (отдельные племена, греческие полисы, храмовые общины, местные династы) пользовались известной автономией во внутренних делах.

Высшими сановниками государства бы-

ли «ведающий делами» (нечто вроде премьер-министра), глава царской канцелярии и финансовый контролер, отвечавший за сбор налогов и т. д. Ближайшее окружение царя составляли «родственники» и «друзья». Эти термины нельзя понимать буквально: это были придворные титулы. «Друзья», в свою очередь, делились на просто «друзей», «почитаемых друзей», «первых и самых почитаемых друзей». Именно из числа «родственников» и «друзей» выбирались царем люди для занятия высших постов в центральной и местной администрации, а также в армии. Территория Селевкидского царства делилась на сатрапии. По словам Аппиана, их было 72. Размеры сатрапий были много меньшими, чем в государстве Ахеменидов и державе Александра. Сатрапии, в свою очередь, делились на епархии, а последние — на гипархии. Сатрап (со времени административной реформы Антиоха III—


I (311-223 гг. до н.э.)

310

стратег) имел как гражданскую, так и военную власть. Финансовое ведомство было самостоятельным, и его чиновники не подчинялись сатрапу. В силу огромных размеров государства, затруднявших эффективность управления, создавались иногда особые наместничества, из нескольких сатрапий. Наместники пользовались огромной властью, иногда они имели даже права соправителя и титул царя. Долгое время существовало восточное наместничество (так называемые «верхние сатрапии»), центром которого был город Селевкин на Тигре. Иногда все селевкидские владения в Малой Азии также объединялись под властью одного правителя. Центром селевкидской Малой Азии был город Сарды. Создание крупных наместничеств имело и некоторые негативные последствия. Обладавшие огромной властью наместники иногда проявляли и отчетливые сепаратистские тенденции.

Для проведения активной внешней политики и обеспечения внутренней безопасности государство Селевкидов, естественно, нуждалось в мощной армии. Размеры ее (по античным масштабам) были очень велики. В битве при Рафии у Антиоха III было 62 тыс. пехотинцев и 6 тыс. всадников; в параде, который устроил Антиох IV в Дафне (пригород столицы Антиохии на Оронте), участвовало 46 тыс. пеших и 4,5 тыс. конных воинов; в самой важной из битв, которую дали Селевкиды,— в битве Антиоха III с римлянами при Магнесии — царь располагал 60 тыс. пехоты и 12 тыс. конницы. При этом необходимо учитывать, что значительные контингенты войск не участвовали в этих событиях, находясь в гарнизонах на обширной территории страны. Основу армии составляла фаланга, в которой служили потомки македонян, осевших в Селевкидском государстве, или греков, вооруженных и обученных «по-македонски». Частью фаланги была пешая гвардия, так называемые аргироспиды (т. е. воины с серебряными щитами)— из наиболее физически крепких, хорошо обученных и отличившихся в

боях воинов. В походах они обычно шли в авангарде армии. Из их числа назначались, как правило, командиры во все другие части армии. Значительную часть конницы составляли катафрактарии, т. е. воины с тяжелыми доспехами, иногда броней покрывались и кони. В составе кавалерии также имелась гвардейская часть — агема. Селевкидская армия включала и отряды легковооруженных воинов (лучников, пращников). Важную роль играли боевые слоны. В регулярную армию входили также гарнизоны, подчинявшиеся стратегам (сатрапам) соответствующих провинций, занимавшие крепости вдоль границ и акрополи крупнейших городов.

Основу армии составляли македоняне и греки, жившие на территории государства в военных колониях (катойкиях) и полисах. Наемники, в отличие от Птолемеевского Египта, играли в армии Селевкидов незначительную роль. Столь же незначительное место отводилось отрядам из местного населения. В регулярную армию они, как правило, не включались, привлекались только изредка.

Основным военным центром Селевкидского государства был город Апамея, в Северной Сирии, недалеко от столицы. Здесь была расквартирована значительная часть армии, находились военные школы, в которых обучались новобранцы, государственные оружейные мастерские. Здесь же располагались отряды боевых слонов. Флот в государстве Селевкидов играл менее значительную роль. Главной базой его была Селевкия в Пиерии, прикрывавшая с моря столицу государства — Антиохию на Оронте.

2. Полисы в Селевкидском государстве. Армия, в частности фаланга и регулярная конница, пополнялись за счет военных колонистов и граждан греческих полисов, созданных Селевкидами. Военные колонии располагались в основном вдоль границ в неспокойных районах, вдоль важнейших дорог. Значительная часть новых полисов создавалась Селевкидами в Сирии и восточ-

311

313

шие все черты восточных греческих полисов. Эллинизация их была столь полной, что граждан финикийских городов стали допускать даже к Олимпийским играм. Именно эти города давали основные кадры для флота Селевкидов.

Несколько иной характер имели вавилонские гражданско-храмовые общины (Урук, Вавилон, Ниппур, Борсиппа и т. д.). В Вавилонии к началу эллинистической эпохи сложился тип общины, образовавшейся в результате постепенного слияния служителей городских храмов с зажиточными слоями населения этих городов. Такая община в источниках называется «город» или «город людей храмов». Храмовые должности занимали многие члены этих общин, но это не было обязательным условием принадлежности к общине. Основную массу членов гражданско-храмовой общины составляли частные лица, не находившиеся в зависимости от храмов, но связанные с ними. Главной формой связи было получение довольствия (пребенды) из храмового хозяйства. Право на получение довольствия было когда-то связано с выполнением определенных обязанностей в храме, но позднее эта связь прервалась и право на получение довольствия могло свободно продаваться и покупаться. В селевкидское время выдача довольствия превратилась в один из методов распределения прибавочного продукта, созданного в храмовых хозяйствах, между гражданами. Города этого типа имели самоуправление, признанное и санкционированное селевкидскими царями. Существовало «собрание», руководителем которого был эконом. Эти собрания решали имущественные вопросы, накладывали штрафы, оказывали почести как своим согражданам, так и представителям царской администрации. Цари нередко дарили этим городам земли вместе с жившим на них населением, преподносили дары храмам. Приписка к вавилонским городам земель, подаренных царем частным лицам, была обычным явлением. Помимо членов общины, в самом городе и

на землях, ему принадлежавших, жило население, не входившее в общину. Оно состояло из неполноправных свободных, рабов и полузависимых земледельцев. Права и привилегии, которые предоставлялись вавилонским городам, распространялись лишь на членов общины и ни в коей мере не на производителей материальных благ, эксплуатировавшихся ею.

Место вавилонской гражданско-храмовой общины в структуре государства было своеобразным. С точки зрения отношений собственности, эта община находилась в более привилегированном положении, чем селевкидский полис. Центральное правительство признавало право собственности общины на ее землю, в то время как полис обладал только правом владения. Было высказано предположение, видимо, справедливое, что признание права собственности и автономии вавилонской гражданско-храмовой общины относится еще ко времени начала правления Селевка. Именно этим объясняется поддержка Селевка со стороны вавилонских городов. Однако выгодная с точки зрения отношений собственности позиция вавилонских гражданско-храмовых общин не означала привилегированного положения в политической структуре государства. В государственном аппарате, в главной опоре династии — армии — вавилоняне совсем не представлены. Практически все посты здесь были заняты македонянами и греками. Вавилонская община не включалась органически в политическую структуру, созданную завоевателями, она оставалась вне ее. Именно в этом заключается основное отличие между селевкидским полисом, который служил одним из основных элементов той политической системы, которую создали завоеватели, и вавилонской гражданско-храмовой общиной.

3. Социально-экономические отношения. В литературе довольно часто определяют социально-экономические отношения, существовавшие в Селевкидском государстве, как феодальные. С другой стороны, некоторые исследователи считают, что завое-

314

вание Александра Македонского совершенно не изменило тех отношений, которые существовали на Востоке ранее. Эти исследователи полагают, что Селевкидское государство являлось типичным древневосточным государством. Однако современные исследования показали, что тезис о феодальных отношениях на эллинистическом Востоке не подкрепляется данными источников. Более сложен вопрос относительно влияния греко-македонского завоевания на общественные отношения Востока. Само завоевание и широкая колонизационная деятельность первых селевкидских царей, создание большого числа военных колоний и полисов имели своим результатом внедрение на Востоке тех общественных отношений, которые были характерны для Греции, в первую очередь, конечно, рабства полисного типа. Рабы широко использовались в качестве домашней прислуги, работали в мастерских и на полях, особенно много их было в греческих полисах. В Селевкии на Тигре существовал особый налог на продажу рабов, в Сузах (которые в селевкидское время превратились в полис — Селевкию на Эвлее) при раскопках найдено довольно значительное количество документов об отпуске рабов на волю — манумиссий. Все они выполнены в соответствии с греческими нормами права. Вольноотпущенники занимались различными ремеслами, торговлей, из них богатые люди, как правило, подбирали себе управляющих в имения и ремесленные мастерские. Особенно больших масштабов рабство достигло в Малой Азии, Сирии, Вавилонии.

Основной категорией эксплуатируемого населения были так называемые «царские люди» (лаой), т. е. общинники. Они находились на царской земле, жили в деревнях, были организованы в общины и платили налоги. Цари облагали налогом общину в целом, а не отдельно взятого земледельца. Видимо, налог имел не натуральную, а денежную форму. Это приводило к тому, что, например, в случае неурожая казна ничего не теряла, ибо община должна была все

равно внести причитавшуюся с нее сумму. «Царские люди» были прикреплены к общине, даже переселившиеся в другое место оставались членами своих старых общин и были обязаны платить те суммы, которые приходились на их долю. «Царские люди» считались лично свободными, они владели имуществом, заключали сделки. Однако полностью свободными их считать нельзя, они были крестьянами, зависимыми от государства и прикрепленными к общине. При этом необходимо учитывать, что это государство возникло в результате завоевания и обеспечивало эксплуатацию крестьян завоевателями. Современные исследования показывают, что положение основной массы крестьян-общинников постепенно ухудшалось, степень их эксплуатации увеличивалась, контроль со стороны царской администрации ужесточался. Обычно это происходило в результате того, что община не могла (например, в случае неурожая) выплатить весь налог. Задолженность общины казне приводила к усилению зависимости крестьян, уменьшению степени их свободы. Особенно тяжелым было положение тех общин, которые были «приписаны» к полисам, поскольку помимо налогов царю они должны были также платить определенные подати и полису. Часть земли, принадлежавшей царю, передавалась им своим приближенным, родственникам, чиновникам. Эти земли не являлись собственностью и в любой момент могли быть отобраны царем. На землях, переданных частным лицам, помимо крестьян-общинников работали и рабы.

Возникновение и развитие Селевкидского государства дало значительный импульс к подъему экономики многих из тех районов, которые вошли в его состав. Строительство большого числа новых городов, переселение сюда греков (включая ремесленников) способствовало подъему многих отраслей экономики. Наблюдается рост торгового обмена, важную роль играет, в частности, международная торговля. Со II в. до н. э. устанавливаются торговые связи с

315

Китаем, создается так называемый «великий шелковый путь», связавший Средиземноморье с Дальним Востоком. Растет объем торговли с Индией и южными областями Аравии, откуда поступают слоновая кость, золото, благовония, пряности. Селевкиды стремятся поставить под свой контроль важнейшие торговые пути, что, в частности, было одной из причин постоянных войн с Птолемеями. Одновременно товарно-денежные отношения проникают и «вглубь», захватывая многие из тех районов, где раньше существовали более примитивные формы обмена. Создаются многочисленные местные рынки. Внедрению товарно-денежных отношений способствовала и государственная политика Селевкидов, требовавших подати в денежной форме. В царстве Селевкидов функционировал ряд государственных монетных дворов, выпускавших серебряную и бронзовую монету. Многие полисы также имели право чеканить свою монету — правда, только бронзовую, имевшую хождение исключительно на местных рынках.

Однако этот экономический подъем имел и обратную сторону, он приводил к усилению эксплуатации местного населения. Разложение архаических форм социальной организации и внедрение рабства также приводили к ухудшению положения народных масс. Основным фактором, усиливавшим социальную напряженность и обострявшим конфликты, был сам характер Селевкидского государства, возникшего в результате завоевания и служившего инструментом эксплуатации местного трудящегося населения. Только часть местной знати в той или иной степени включалась в состав господствующих слоев царства Селевкидов. Большая часть населения огромной страны была объектом эксплуатации, что порождало социальный протест, приобретавший различные формы: от распространения враждебных Селевкидам религиозных сочинений (особенно популярных в Иране) до открытых вооруженных выступлений. По сообщениям Полиэна, известно, например,

о борьбе в Персиде между греческими поселенцами и местным населением. Восстание против господства Селевкидов вспыхнуло в Иудее.

4. Основные события политической истории. Политическая история Селевкидов определялась теми основными факторами, о которых говорилось выше. Уже Антиоху I пришлось вести военные действия как в Малой Азии, так и в Южной Сирии. В Малой Азии он разгромил галатов (278—277 гг. до н. э.), за что получил титул «Спасителя» (Сотера). Важнейшую роль в этой победе сыграли боевые слоны. Менее успешной была его война с Птолемеями (Первая сирийская война — 274—271 гг. до н. э.). Хотя союзник Антиоха македонский царь Антигон Гонат сумел нейтрализовать действия могущественного египетского флота, Антиоху, ведшему сухопутную войну, не удалось добиться сколько-нибудь серьезных успехов. Птолемей II сохранил все свои владения в Южной Сирии и даже расширил зону своего влияния в Малой Азии. К концу царствования Антиоха I полностью независимым стал Пергам.

В царствование Антиоха II — преемника Антиоха I — разразилась Вторая сирийская война. Сведения о ней в источниках чрезвычайно отрывочны. Антиоху II удалось несколько расширить границы своих владений в Малой Азии и Южной Сирии. В это время резко изменилась ситуация на Востоке. Около 250 г. до н. э. происходит отпадение от центрального правительства Бактрии и Парфии. Причины этого кроются в изменении общей линии политики Селевкидов. Селевк I и Антиох I уделяли большое внимание этим областям. Здесь активно строились новые города, укреплялись границы, например была построена стена, окружившая весь Мервский оазис. Однако в дальнейшем центр тяжести политики Селевкидов перемещается на Запад и восточные сатрапии начинают рассматриваться правительством только как объект эксплуатации, получения средств для ведения активной политики на Западе. Греческое и

316

македонское население этих сатрапий не могло с этим примириться, поскольку ситуация и здесь была достаточно сложной (угроза нашествий кочевников, рост недовольства местного населения), и дальнейшее продолжение близорукой, с их точки зрения, политики выкачивания денежных и людских ресурсов могло привести к катастрофе — падению власти греко-македонян в этих сатрапиях. Судьба отпавших сатрапий складывается по-разному. На территории Бактрии создается самостоятельное царство, которое обычно называют Греко-Бактрией. В Парфии же развитие политической ситуации резко осложнилось вмешательством кочевников парнской конфедерации. Парны во главе с Аршаком вторглись в Парфию. В развернувшейся борьбе сатрап Андрагор погиб, а сатрапия перешла под

власть Аршака. Таким образом, на принадлежавших ранее Селевкидам восточных территориях возникают два самостоятельных государства.

Очень тяжелые потрясения пережило Селевкидское государство в самом конце царствования Антиоха II. Когда царь по окончании Второй сирийской войны заключил мирный договор с Египтом, в качестве гарантии дружбы между двумя государствами был заключен брак между Антиохом и дочерью Птолемея Береникой. Для того чтобы жениться на египетской принцессе, Антиоху пришлось развестись со своей первой женой Лаодикой, от которой он уже имел двух сыновей. После смерти Антиоха II начинается ожесточенная династическая борьба между сторонниками Лаодики и Береники. Береника и ее только


 

Селевкиды (223-64 гг. до н.э.)

317

318

столкновению с Антиохом. Некоторое время длился период дипломатического и пропагандистского противоборства. Римская дипломатия оказалась более успешной: союзниками Рима стали Пергам, Родос и, что особенно важно, Македония, недавно потерпевшая поражение от римлян, на поддержку которой особенно рассчитывал Антиох. В 192 г. до н. э. начались прямые военные столкновения. Они происходили на территории Греции, куда высадилась селевкидская армия. Однако просчеты политики Антиоха III привели к тому, что его союзниками стали только этолийцы. Армия Антиоха III потерпела поражение при Фермопилах. Война была перенесена в Малую Азию. Здесь Антиох был окончательно разгромлен в битве при Магнесии на Меандре (190 г. до н. э.). Не имея возможности сопротивляться дальше, он принял продиктованные римлянами условия: отказывался почти от всех селевкидских владений в Малой Азии, Риму были выданы все боевые корабли (кроме 10) и боевые слоны. Кроме того, в течение 12 лет нужно было выплатить Риму огромную контрибуцию в 15 тыс. талантов.

Испытывая крайние финансовые затруднения, Антиох III решил поправить дело уже испытанным способом: ограбить местные храмы в Элиманде, что вызвало восстание местного населения, в ходе которого погиб и сам Антиох. Немедленно начался распад воссозданной Антиохом III державы. От Селевкидского государства вновь отложились Греко-Бактрия и Парфия, отпала Персида, начались волнения во многих областях.

5. Упадок Селевкидского государства. Время после Антиоха III — это постепенный упадок Селевкидского царства, с которым упорно, хотя и безуспешно, пытаются бороться некоторые из селевкидских царей. Одна из таких попыток была предпринята Антиохом IV Эпифаном (175—163 гг. до н. э.). Он вел умелую, очень осторожную политику. Им были совершены два успешных похода в Египет, давшие огромную

добычу. Однако попытка присоединить Египет оказалась безуспешной. Римляне внимательно наблюдали за развитием событий в Восточном Средиземноморье и решительно воспротивились этой акции Антиоха, справедливо полагая, что объединение двух царств под властью одного царя создаст серьезную угрозу римским интересам. Особенно активно Антиох IV занимался внутренними делами государства. Он сознавал, что государство распадается, и искал средства, способные усилить его внутреннее единство. Это средство, как ему казалось, он нашел в эллинизации страны. Время Антиоха IV — последний период активного градостроительства в царстве Селевкидов. Помимо создания новых полисов, царь старался поддерживать во всех частях страны все эллинизованные элементы среди местного населения. Они получали различные привилегии, а их населенные пункты — полисный статут. Так, в это время полисом стал Вавилон. Политика Антиоха IV иногда приводила к прямо противоположным результатам, нежели те, на которые он рассчитывал. Это объяснялось тем, что эллинизация означала ломку местных традиционных отношений, усиление эксплуатации народных масс. Поэтому местное население активно противодействовало принятию всего эллинского, опиралось на местные традиции. Именно это случилось в Иудее. Превращение Иерусалима в полис, введение греческих культов, создание гимнасия радостно приветствовались лишь одной из социальных групп местного общества — так называемыми эллинистами. Протест же народных масс вылился в народную войну под руководством так называемых Маккавеев (167—142 гг. до н. э.). Эти события известны благодаря обилию источников, освещавших их. Однако подобные, но менее известные нам конфликты развертывались и в других частях государства Селевкидов. Видимо, во время похода в Элимаиду для подавления разгоревшегося там восстания и погиб Антиох IV.

319

Последние десятилетия существования Селевкидского государства наполнены почти непрерывной династической борьбой, буквально разрывающей государство на части. На востоке усиливается Парфянское царство, которое, пользуясь ослаблением Селевкидов, провинцию за провинцией захватывает их владения на Востоке. Завоеванию Мидии парфянский царь придавал такое значение, что после этого принял титул «Великий». После Мидии в руки парфян переходят Северная Месопотамия, Вавилония, Элимаида. Власть селевкидских царей теперь ограничивается только Сирией. Однако в 140—130 гг. до н. э. были сделаны еще две попытки воссоздать могущество Селевкидов: сначала Деметрием II, а затем Антиохом VII Сидетом (138—129 гг. до н. э.). Оба эти похода, особенно последний, показывают, что противостояние Селевкидов и парфян имело определенную социальную подоплеку. Парфянские завоевания лишали греческие полисы привилегированного положения, и поэтому их граждане готовы были жестоко сражаться с парфянами. Когда парфяне завоевали Месопотамию и Вавилонию, граждане греческих полисов призвали Селевкидов прийти к ним на помощь и в случае появления селевкидских войск немедленно поднимали восстания, что создавало очень серьезные трудности для парфян.

Особенно ярко все это проявилось во время похода Антиоха VII в 130 г. до н. э. Селевкидский царь привел на Восток весьма многочисленную и закаленную в боях армию. Он смог объединить и отправить в поход основные силы греческих полисов

Сирии. Попытка обратного завоевания Междуречья и Мидии полностью отвечала их интересам. Это была последняя возможность восстановления эллинистической политической системы — господства греков на Востоке. Греки и македоняне, жившие здесь, открыто восстали против парфян и присоединились к Антиоху. В трех последовательных сражениях парфянские войска были разбиты Антиохом, все Междуречье, а затем и Мидия оказались в его власти. На зимние квартиры селевкидская армия расположилась уже в коренных землях парфян, что и привело ее к трагическому концу. Расквартированные в парфянских и гирканских городах селевкидские войска притесняли местное население, в конце концов поднявшееся против завоевателей. Восстание было хорошо организовано и началось одновременно во всех городах. Антиох пытался помочь своим осажденным подразделениям, но столкнулся с главными силами парфян. В разыгравшемся сражении Антиох VII был разбит и погиб в бою. Все, что отвоевал Антиох, немедленно отошло под власть парфян.

Дальнейшая история Селевкидов — это непрерывные династические войны. После Антиоха IV все 19 царствовавших царей погибают насильственной смертью. В дела Селевкидов активно вмешиваются все соседние государства. Наконец, в 83 г. до н. э. остатки Селевкидской державы завоевывает царь Армении Тигран II. Через 20 лет после разгрома Тиграна римлянами Сирия превращается в римскую провинцию (63 г. до н. э.).

XXV. Балканская и Великая Греция в эпоху эллинизма

Возникновение системы новых государств превратило Грецию и Македонию в сравнительно второстепенный район эллинистического мира. Экономический и военный потенциал Македонии был много меньшим, чем у государств Селевкидов и Пто-

лемеев. Эллада переживала упадок, причинами которого были массовое переселение греков на Восток, перемещение туда торговых путей, рост новых экономических центров, непрерывные социальные конфликты. Кроме того, Греция была постоянным

320

объектом притязаний со стороны Македонии и других эллинистических держав. Уже в конце III в. до н. э. в греческие дела начинает вмешиваться и Рим.

1. Основные факты политической истории. Тем рубежом, который ознаменовал для Греции и Македонии конец периода борьбы диадохов и установление определенной стабильности, было нашествие кельтов (галатов), захлестнувшее Балканский полуостров в 280—277 гг. до н. э. Кельты разгромили армию Птолемея Керавна, только что провозглашенного царем Македонии. Птолемей погиб в бою. Ужасы кельтского нашествия усугублялись политической анархией, воцарившейся в Македонии. Главная часть армии галатов, руководимая Бренном, двинулась на юг. Их отряды захватили большую часть Северной Греции и, прорвавшись в Центральную Грецию, дошли до Дельф. Возле всеэллинского святилиша Аполлона произошла решительная битва, в которой объединенные силы этолийцев, беотян и фокидян нанесли поражение кельтам. После этого часть кельтов переправилась в Малую Азию, а часть отошла на север. Победа над оставшимися в Европе кельтскими отрядами Антигона Гоната, сына Деметрия Полиоркета (277 г. до н. э.), позволила ему претендовать на власть в Македонии. Вскоре он был провозглашен царем (276—239 гг. до н. э.) и стал основателем династии Антигонидов, которая правила здесь до конца существования самостоятельного Македонского государства.

В соответствии с традициями македонской политики Антигон стремился укрепить свое влияние в Греции. Основным опорным пунктом Македонии здесь был Коринф, в ряде других городов также стояли македонские гарнизоны. Особенно важны были для Македонии Деметриада, Халкидики и Пирей, которые обеспечивали связь с Коринфом. В ряде городов Пелопоннеса были установлены промакедонские тиранические режимы (Элида, Мегалополь, Аргос). Основная масса греческих полисов

стремилась к полному освобождению страны от македонского влияния. Важнейшим этапом в борьбе греков с Македонией была так называемая Хремонидова война, продолжавшаяся приблизительно с 267 по 262 г. до н. э. Инициатором войны выступил царь Египта Птолемей II, стремившийся ослабить позиции Македонии. Под его эгидой был создан союз, включивший Спарту, Ахайю, Афины. Этот союз пользовался поддержкой всех антимакедонских сил, особенно в Пелопоннесе. Война была неудачной для греков. Египетский флот был разбит македонянами у острова Кос, македонские отряды, занимавшие Коринф, препятствовали объединению сил Афин и их пелопоннесских союзников, спартанский царь Арей погиб во время попытки прорваться через Истмийский перешеек. В конечном счете больше всего пострадали в результате поражения Афины. Город был взят македонянами. Антигон вновь поставил гарнизон в Пирее и в самих Афинах.

Однако сопротивление греков Македонии после Хремонидовой войны не прекратилось. Хотя позиции Антигона были чрезвычайно сильны, все большую роль в греческой политике начинают играть новые силы: Ахейский и Этолийский союзы. Ахейский союз служил центром притяжения всех антимакедонских сил в Пелопоннесе. Во главе его в это время стал молодой и энергичный деятель Арат. В Центральной Греции аналогичную роль играл Этолийский союз. Сопротивление греков Македонии, однако, ослаблялось постоянным соперничеством этих двух союзов, которым пользовалась Македония. Тем не менее под руководством Арата ахейцы сумели захватить акрополь Коринфа — Акрокоринф — главный опорный пункт Македонии в Греции. К Ахейскому союзу присоединились Трезена, Мегары, Эпидавр. Антигон попытался парализовать действия ахейцев, добившись заключения союза с Этолией. В результате этого возникли два блока: Македония и Этолия,с одной стороны; Ахейский союз, Спарта и Птолемеевский Египет — с

321

другой. Военные действия, однако, не принесли решительного перевеса ни одной из сторон.

В 239 г. до н. э. умирает Антигон Гонат и на македонский престол вступает его сын Деметрий II (239—229 гг. до н. э.). Стремление к активизации македонской политики в Греции привело к противоположным результатам. Против Деметрия объединились старые враги: этолийцы и ахейцы. В начавшейся войне Македония понесла значительный урон. К Ахейскому союзу присоединился Мегалополь. На Македонию с севера напали дарданы. В битве с ними погиб и царь Деметрий. Воспользовавшись этим, восстала и отделилась от Македонии Фессалия. На македонский престол был посажен малолетний сын Деметрия Филипп. Регентом при нем был его двоюродный брат Антигон Досон. Несколько

позднее Антигон объявил себя царем, но, чтобы узурпация власти была не столь явной, он провозгласил Филиппа наследником.

Антигону III (229—221 гг. до н. э.) удалось несколько стабилизировать ситуацию. Он сумел обезопасить северные границы Македонии, захватить часть Фессалии, проникнуть в Фокиду. Тем не менее этолийцы продолжали укреплять свои позиции в Центральной Греции, а Ахейский союз — в Пелопоннесе. Поддерживаемые Македонией тираны Аргоса, Флиунта и Гермионы сочли за лучшее для себя отказаться от власти и передать свои полисы Ахейскому союзу. Кроме того, ахейцы помогли Афинам освободиться от македонских гарнизонов в самом городе, а также в Пирее, Мунихии, Сунионе. Возвращен был Афинам и Саламин. Дальнейшие успехи Ахейского союза


(301- 168 гг. до н.э.)

322

были остановлены войной, разразившейся в Пелопоннесе. Против Ахейского союза выступила Спарта. Спартанские руководители продолжали мечтать о возрождении спартанской гегемонии если не во всей Греции, то по крайней мере в Пелопоннесе. Для осуществления этих целей царь Клеомен провел ряд глубоких социальных реформ и тем усилил военную мощь Спарты. На протяжении 235—222 гг. до н. э. продолжались почти непрерывные военные действия. Клеомен нанес ряд тяжелых поражений ахейцам, а идеи социальных реформ распространились по всему полуострову. В этих условиях Арат предпочел предать дело свободы Греции и вступил в союз с Македонией. Македонский гарнизон занял Акрокоринф, а затем в кровавой битве у Селассии наголову разбил спартанцев.

После смерти в 221 г. до н. э. Антигона Досона на македонский престол вступает Филипп (221—179 гг. до н. э.). Уже в 220 г. начинается новая, так называемая союзническая война, в ходе которой Македония совместно с Ахейским союзом сражается против этолийцев. В 217 г. до н. э. был заключен мир практически на условиях status quo. Филипп, пристально следивший за событиями на Западе, узнав о разгроме римлян Ганнибалом (битва у Тразименского озера), пошел на заключение мира с этолийцами, чтобы иметь возможность начать войну против Рима. Заключив союзный договор с Ганнибалом, Филипп начинает военные действия в Иллирии, ставшей к тому времени римской сферой влияния (римляне уже имели здесь ряд опорных пунктов). Занятые тяжелой борьбой с Карфагеном и не имевшие в силу этого возможности послать значительные силы на Балканский полуостров, римляне стремились найти союзников, которых можно было бы противопоставить Филиппу. Они вовлекли в войну Этолию, к союзу в дальнейшем примкнули ряд греческих полисов и Пергамское царство. После долгой изнурительной войны в 205 г. до н. э. был заключен мир, его

важнейшим результатом стало усиление римского влияния на Балканах.

После окончания войны Филипп V стремится усилить позиции на Востоке, что приводит его к конфликту с Пергамом и Родосом, обратившимися за помощью к Риму. Только что сокрушивший своего главного соперника в Западном Средиземноморье — Карфаген, Рим теперь обладает возможностью активно вмешиваться в греческие дела. На Балканском полуострове высаживается большая римская армия во главе с Фламинином. На сторону римлян переходят Ахейский союз, Спарта, Беотия. В решительной битве при Киноскефалах (197 г. до н. э.) македонская армия была разбита римлянами. По условиям мирного договора, все владения Македонии в Греции были утрачены. В 196 г. до н. э. Фламинин на Истмийских играх торжественно объявляет о «свободе греков». Римская декларация была встречена с энтузиазмом, хотя она, в сущности, преследовала цель ослабить противников Рима на Востоке и получить возможность постоянно вмешиваться в греческие дела под предлогом защиты этой «свободы».

Следующий этап в истории Греции связан с развернувшейся из-за Эллады борьбой Рима с селевкидским царем Антиохом III. Возродивший могущество державы Селевкидов Антиох стремился поставить под свой контроль Грецию. Рассчитывая воспользоваться недовольством народных масс политикой Рима, Антиох с небольшими силами переправляется в Европу (195 г. до н. э.). Однако надежды его были в значительной мере обмануты. На его сторону твердо стал только Этолийский союз. Ахейцы и Филипп поддержали римлян. Разгром Антиоха римской армией при Фермопилах и окончательное поражение в Малой Азии (189 г. до н. э.) вновь отдали Грецию в руки римлян. После этого римляне планомерно готовят войну против Македонии, где после смерти Филиппа V на престол вступил его сын Персей (179—168 гг. до н. э.). Решительные события происходят в 168 г. до н. э. Римская

323

армия под командованием Павла Эмилия высадилась в Греции, македонская армия была разгромлена в битве при Пидне. После этого поражения Македония перестала существовать как единое государство. Она была разделена на четыре республики, предприняты меры для того, чтобы сделать невозможным их объединение в дальнейшем, наложены ограничения на экономическую деятельность.

В Греции продолжался процесс политической дезинтеграции и упадка, усиливались социальные конфликты, этот же процесс захватил и македонские республики. В 149 г. до н. э. некий Андриск, выдававший себя за сына Персея, поднял восстание против Рима, поддержанное беднейшими слоями населения Македонии. Римляне в союзе с ахейцами подавили восстание. Македония была превращена в римскую провинцию. После того как Рим твердо обеспечил свое господство над Грецией, превратив Македонию в провинцию, римляне перестали нуждаться в услугах и своего самого верного союзника в Греции — Ахейского союза, оставшегося единственной сколько-нибудь значимой силой в Элладе. Воспользовавшись конфликтом внутри союза, римляне постановили, чтобы из состава союза вышли Спарта, Аргос, Орхомен, Гераклея. В Ахейском союзе к руководству пришли наиболее радикальные элементы, которые призвали Грецию подняться на борьбу с Римом, освободили рабов, предприняли другие меры, долженствующие привлечь бедняков на сторону ахейцев.

Однако силы были слишком неравными и в 146 г. до н. э. главную твердыню союза — Коринф — взяли римляне. Город разрушили, мужчин перебили, женщин и детей продали в рабство. После этого вся Греция оказалась полностью в руках римлян, хотя она формально и не стала провинцией. Все союзы были распущены, а демократические режимы заменены олигархическими. Отныне Греция утратила всякое политическое значение.

2. Македонское царство. Македония являлась одной из великих держав эллинистического мира. Однако ее военный и экономический потенциал был меньше, чем у Птолемеев и Селевкидов. Политическая история Македонии в значительной мере определялась ее географическим положением: между Грецией на юге и «варварскими» народами (фракийцы главным образом) на севере. В соответствии со старой политикой македонских царей Антигониды, с одной стороны, стремились поставить под свой контроль Грецию, с другой — им постоянно приходилось отражать набеги с севера.

Однако ресурсы Македонии были недостаточны, чтобы обеспечить постоянный контроль над Грецией. Македония держала ряд гарнизонов в наиболее важных стратегических пунктах. Особенно ценен был Коринф, контролировавший путь из Пелопоннеса в Центральную Грецию. Пока Коринф был в руках Македонии, Греция не могла объединиться. Кроме того, были гарнизоны в ряде пунктов, обеспечивавших связь Коринфа с Македонией (Халкида, Эвбея). Македония поддерживала промакедонских тиранов в ряде полисов, стремилась создать систему союзов, обеспечивавших македонское влияние в Элладе.

Основная часть греческих полисов была враждебна Македонии. Ситуация осложнялась постоянными интригами Птолемеев, стремившихся ослабить Македонию и поэтому очень часто поддерживавших (чаще всего посредством субсидий) ее врагов. Затем в греческие дела активно начинает вмешиваться Рим, очень умело использовавший лозунг «свободы эллинов» для ослабления позиций Македонии. Более дружественные отношения существовали между Македонией и династией Селевкидов, хотя и здесь время от времени вспыхивали конфликты.

Политика Македонии в отношении греческих полисов всегда имела определенную социальную направленность. Первоначально Македония выступала оплотом богатых, активно борясь против попыток

324

326

ты эпохи Филиппа II и Александра. Македонская знать утрачивает свое политическое значение, что отчасти объясняется гибелью многих знатных родов в правление Александра и борьбы диадохов. Вместе с тем войсковое собрание как выразитель воли македонского народа продолжает еще сохранять некоторое значение. Армия конфирмировала вступление на престол Македонии наследника, выступала в роли верховного суда по делам о государственной измене. Царь Македонии управлял на правах личной унии Фессалией, хотя иногда Фессалия и поднимала восстания, стремясь восстановить независимость. Представителями царя на местах являлись эпистаты, на территориях, не входящих в собственно Македонию, власть принадлежала стратегам, назначаемым царем. В Македонии не было столь сильно развитого бюрократического аппарата, который существовал в царстве Селевкидов и особенно Птолемеев, не существовало государственного царского культа, хотя в некоторых греческих городах, зависимых от Македонии, Антигонидам воздавались божественные почести.

Наиболее важным инструментом политики македонских царей являлась армия. Она состояла из трех частей: царской гвардии — агемы, отрядов наемников и ополчения крестьян, служивших в фаланге. Фаланга призывалась только на время походов, агема и наемники несли постоянную службу. Армия Македонии была меньше армий селевкидских и египетских царей. В битве при Селассии в составе армии Антигона Досона было 28 тыс. пехотинцев и 1,2 тыс. всадников, Персею в 171 г. до н. э. удалось создать армию из 43 тыс. воинов. Среди воинов-наемников значительную часть составляли варвары (фракийцы, иллирийцы, галлы). Многие из них после окончания срока службы получали участки на царской земле. Наемники, как правило, охраняли границу и стояли гарнизоном в подчиненных Антигонидам греческих городах.

Антигониды стремились превратить

Македонию в великую морскую державу. Македонский флот смог сокрушить мощь прославленного египетского флота у острова Кос, после чего Птолемеи утратили свое господство в Эгеиде. Однако для Македонии оказалось непосильной задачей иметь и мощную армию и мощный флот, состоявший из тяжелых боевых кораблей. Поэтому Филипп V перестроил флот, взяв на вооружение легкие галеры того типа, который использовали иллирийские пираты («лембы»).

3. Ахейский и Этолийский союзы. Наиболее заметным явлением в политической организации древнегреческого общества эллинистической эпохи является широкое распространение различного рода союзов, представлявших объединения полисов или племен. Хотя и местные (племенные) союзы и крупные объединения полисов типа Пелопоннесского или Афинского морского союза существовали в архаическую и классическую эпоху, только в эллинистическое время они стали ведущей формой политической организации общества.

В эллинистическую эпоху продолжали существовать союзы традиционного типа с сильным государством — гегемоном, объединявшим зависимые от него политические образования. Неоднократно, например, предпринимались попытки возродить Коринфский союз, созданный Филиппом II после битвы при Херонее. Так, в 302 г. до н. э. этот союз попытался воссоздать Деметрий Полиоркет, однако после его поражения союз немедленно распался. В 224 г. до н. э. еще одну попытку возродить Коринфский союз предпринял царь Македонии Антигон Досон, но и она в конечном счете оказалась безуспешной. Таким образом, все попытки создать общеэллинский союз под гегемонией Македонии оказывались безуспешными и эти союзы существовали только очень короткое время. Македония не обладала достаточными военными и экономическими возможностями, чтобы на сколько-нибудь длительный срок обеспечить свой контроль над Грецией. Более

327

жизненными оказывались локальные объединения этого типа. Так, длительное время существовал «Союз несиотов» (островитян), объединявший острова Кикладского архипелага и имевший своим центром остров Делос. Союз несиотов находился под протекторатом Птолемеев.

Однако ведущей формой союза, наиболее типичной для эллинистической эпохи, был союз, не имевший гегемона и представлявший собой объединение ряда полисов или племенное объединение, все члены которого в принципе были равноправны. Эти союзы имели различную степень единства, иногда приближаясь по типу своей организации к союзному государству. В это время существовали союзы в Локриде, Фокиде, Акарнании, Беотии, Фессалии, Эпире, на острове Эвбея, Дориде, Халкидике, Ахайе фтиотийской, союз магнетов, киприотов и т. д. Наиболее могущественными были Ахейский и Этолийский союзы. В конечном счете вся территория Греции оказалась разделенной между различными союзами. Вне союзов остались только Афины и Спарта, да и то последней в конце концов пришлось войти в Ахейский союз.

Политическая структура союзов обычно копировала полисную. Высшим органом повсюду являлось Народное собрание, существовали советы и система магистратур, вырабатывалось понятие общесоюзного гражданства. Однако полис сохранял свое значение и, за редчайшим исключением, единого государства в процессе создания союзов не возникало. Полис сохранял свою территорию, политическую организацию, свое гражданство. Незавершенность объединения, сосуществование союзных и полисных структур были характерной чертой Греции эллинистической эпохи, одной из постоянных причин внутренней слабости союзов. При создании союзов обычно предусматривались следующие меры: граждане одного полиса имели право приобретать земельную собственность на территории другого, разрешались браки между гражданами различных полисов, перед судом по-

лиса все граждане союза обладали равными правами. Наконец, иногда предусматривалось, что гражданин, переселившийся на постоянное жительство из одного союзного полиса в другой, приобретает там полные гражданские права.

Причин создания союзных объединений было несколько. Необходимость противостоять внешней угрозе, в частности македонской, толкала к объединению. С другой стороны, в таких достаточно крупных государственных образованиях в известной мере преодолевались принципы полисной исключительности. Широкое распространение права приобретения собственности позволяло имущественной верхушке иметь земли и за пределами родных полисов. Например, стратег Ахейского союза Арат — гражданин Сикиона — владел собственностью и в Коринфе. Создание союзов было выгодно для господствующих слоев Греции.

Создание союзов не привело, однако, к преодолению политической раздробленности Греции. Былое соперничество сотен полисов теперь вылилось в столь же постоянную вражду союзов. Большую роль в политической истории Греции играло соперничество Этолийского и Ахейского союзов.

Этолийский союз сложился еще в классическую эпоху (ок. 367 г. до н. э.). Этолия представляла в это время одну из наиболее отсталых областей Эллады. В ней еще не было полисов, население жило «по деревням». Этолийское объединение представляло первоначально племенной союз, а в его характере еще сильны были военно-демократические черты. Центром союза был Терм, где располагалось общеэтолийское святилище. Этолийцы постоянно и активно боролись с Македонией. Они смогли поставить под свой контроль большую часть Центральной Греции, включая важнейшее общегреческое святилище в Дельфах. Во время кельтского нашествия на Грецию этолийцы смогли отстоять Дельфы, что еще выше подняло их престиж. В союз была


328

включена Беотия, значительная часть Фессалии, влияние его ощущалось вплоть до Малой Азии.

Этолийский союз включал собственно Этолию и некоторые области Центральной Греции, с ней слившиеся, а также многочисл